Бегемот. Структура и практика национал-социализма 1933 - 1944 гг.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

полным и неудовлетворительным. Тем не менее оно предотвращает злоупотребления международным правом ради империалистической экспансии. Суверенитет, таким образом, устанавливает формальную рациональность в мире анархии, создает ясно очерченную схему сфер власти и подчиняет государственной власти только тех, кто живет внутри его территории, а также некоторых (граждан) за ее пределами. Он создает, образно выражаясь, барьер, который хотя и препятствует установлению справедливого международного порядка, но в то же время серьезно ограничивает степень государственной власти.

В международных отношениях суверенитет может быть приписан только государству как таковому, как юридическому лицу, и никогда его органам. Логически невозможно говорить о суверенитете монарха или правительства. Этот подход также является прогрессивным в силу негативных причин, более прогрессивным, чем институциональные, социологические и плюралистические теории, которые отрицают концепцию государственного суверенитета и приписывают власть только органам или социальным группам внутри государства. Правда, что разговоры о государстве как таковом имеют идеологическую функцию примирения правящей власти с особыми социальными группами. Но это не мешает нам обнаруживать реальных носителей власти за любой маской, тогда как устранение государственного суверенитета мешает. Если государство — это уже не абстрактное юридическое лицо, но простая структура народа или расы, если суверенитет коренится уже не в государстве, а в расе или в народе как в национал-социалистической теории, то очевидны два следствия. Во-первых, негативно прогрессивный характер понятия государственного суверенитета уничтожается. Суверенная раса не знает территориальных границ, и тогда нет никаких барьеров для верховной власти. Суверенитет германской расы существует везде, где есть расовые германцы. Юридический факт гражданства не может аннулировать естественный факт принадлежности к расе. Суверенитет расы — это идеологическое основание для пятой колонны и для империализма. Национал-социализм указывает на тот факт, что, когда требуют обстоятельства, другие государства также обращают больше внимания на расовое происхождение, чем на юридический факт гражданства. Они ссылаются на тот факт, что Австралия, например, в 1914 г. заключила в тюрьму 3866 австралийских граждан, родившихся в Германии и 61 немца, родившегося в Австралии.[405] Этот достойный сожаления факт, возможно, не был оправдан политической целесообразностью. Тем не менее это не побудило Австралию возвысить это исключение до ранга принципа.

Отбросив маску государства, мы, кроме того, не сможем обнаружить действительный фокус политической власти. Раса не управляет, конечно же, а народ не имеет никакой политической власти. Кто управляет в Германии? Где на самом деле сосредоточена политическая власть? Ответы на эти вопросы довольно трудно найти в рамках традиционной юриспруденции. Их еще труднее найти в национал-социалистической идеологии, и как раз такое затруднение и является важнейшей целью доктрины. Ее цель состоит в том, чтобы скрыть тот факт, что новое германское государство накопило огромную политическую и социальную власть, лишенную тех пределов, которые традиционно налагаются на власть государства.

Национал-социализм сходным образом отрицает государство как субъект международного права и заменяет его суверенным народом избранной расы. Это направление развития готовилось постепенно, становясь все более и более дерзким по мере того, как германская держава расширялась. В 1934 г. один из ведущих молодых теоретиков, например, объявил международное право не чем иным, как законом войны.[406] Он утверждал, что поскольку война — это центральный феномен межгосударственных отношений, то все доктрины, которые рассматривают международное право как инструмент мира, являются утопией.[407] Единственная функция международного права — регулировать и дисциплинировать войну в соответствии с принципами чести и поединка.[408]Такой подход является робким шагом к полному отрицанию международного права, к отрицанию его главной функции — организации мира. Фактически в этом нет ничего принципиально неверного с узко «реалистической» точки зрения. Когда мы изучаем последствия основного условия — отрицание коллективной безопасности, санкций, договоров о взаимной помощи, посредничества и арбитража, — становится очевидным, что теория является не более чем своеобразной формулировкой внешней политики Гитлера, направленной против Лиги и франко-русского и других пактов о ненападении.

Более узкий подход к расовой теории обнаруживается в известной книге «Die rassengesetzliche Rechtslehre» («Расовый закон теории права»), написанной теперь смещенным, но все еще не потерявшим своего значения национал-социалистическим юристом Гельмутом Николаи.[409] Как указывает название, Николаи стремился разработать расовую теорию права, охватывающую всю правовую область (а не только международное право). Его опыт был неудачным, потому что ему недоставало как знаний, так и воображения, и он не пошел дальше утверждения, что право приобретает свое значение из общего чувства правоты, которое в свою очередь возникает из общих расовых признаков. Возможность международного права, таким образом, все еще подтверждается, хотя его содержание сведено к минимуму.

Следующий шаг по направлению к чистой расовой доктрине был предпринят Норбертом Гурке,[410] самым оригинальным из национал-социалистических юристов-международников. Он также начинает с того же самого предположения, что сообщество расового происхождения порождает, как условие расовых различий, международное право. Он не полностью устраняет понятие государства, но сохраняет его как историческую форму, которую раса сообщает самой себе.[411] Здесь все еще остается возможность международного права между различными расовыми государствами.

Радикальные предпосылки расовой доктрины были окончательно и полностью выведены Вернером Бестом,[412] высшим чиновником СС, который во времена Веймарской республики отвечал за неудачный переворот, который привел к обнаружению так называемых документов Боксхайма. Право — это жизненный факт, говорил Бест. Поскольку жизнь органична и враждебна абстрактным нормам и поскольку она означает жизнь внутри народа, право всегда проявляется как конкретное правило, единственной целью которого является содействие жизни или, в его собственных терминах, регулирование «внутреннего процесса народной жизни». Право может быть установлено только вождем, который является конкретным главой народа. Внешняя область действия права — это не человечество (либеральная концепция), но конкретный народ. На основе расовой концепции права отношения между государствами, до сих пор называвшиеся международным правом, не могут быть названы правом.[413] Во внутренней области действия либерал обнаруживает огромное разнообразие форм права, основанных на предположении, что человек свободен. Для расиста, с другой стороны, внутренняя эффективность права зависит от «внеличностной и вневременной» структуры народа. Международное право поэтому в рамках этого подхода также немыслимо. Бест допускает, что время от времени в международных отношениях могут действовать некоторые правила. Тем не менее, поскольку они могут быть в любое время отброшены, то было бы простой словесной формальностью называть эти правила международным правом.

В итоге национал-социалистические теоретики соглашаются, что препятствия для имперского расширения перестают существовать, когда народ этого требует. Предоставляя основание для экспансии, расовая теория фундаментальным образом отличается даже от тех консервативных и абсолютистских доктрин, которые истолковывают международное право просто как внешнее государственное право. Эти последние являются реакционными доктринами, но они все же сохраняют остатки рациональности, так как они устанавливают правовые границы суверенитету государства.

Расовая теория является динамичной, его функция может быть получена в итоге следующим образом:

5. Границы и характер великого немецкого рейха

Идеологию и структуру großdeutsche Reich относительно легко определить по планам национал-социализма, но иначе обстоит дело с границами рейха. Было бы роковой ошибкой предполагать, что национал-социалистическое руководство заранее определило окончательную границу господству Германии над Европой или возможную форму ее империи. Границы определяются политической ситуацией, военным успехом, стратегическими мотивами, экономическими условиями, которые могут совпадать или нет.

Одной иллюстрации будет достаточно — работы Вернера Дейтца.[414] Его имя неизвестно американской публике, но он обладает большим влиянием в национал-социалистической партии, так же как в промышленности и в банковском деле. Химик и инженер по профессии, Дейтц всегда был тесно связан с частной промышленностью, а в настоящее время с объединением Пос-селя и с доменными печами Бласта, и то и другое в Любеке. Он один из немногих, чей портрет и биография в 1934 г. публиковались в ряду лиц, оказывавших решающее влияние в национал-социалистической партии по экономическим вопросам.[415] Он работает в тесном сотрудничестве с Куртом Вайгельтом, одним из руководителей Немецкого банка, членом наблюдательного совета в Азиатском банке Германии, в Германской восточно-африканской корпорации и в других, а также членом учреждения по делам колоний национал-социалистической партии. Дейтц был членом партийного руководства с 1931 г., как представитель по экономическим вопросам, а теперь служит во внешнеполитическом отделе партии. Он, очевидно, человек, чьи теории отражают важные процессы на самой верхушке сегодняшнего режима Германии.

План организации Европы Дейтца — это синтез расизма, геополитики и крупной экономики. Он таким образом утверждает, что жизненное пространство определяется не только географическими, но также и расовыми соображениями. Он служит расширению европейской орбиты германского доминирования до крайнего предела. Ключ к его теории — определение «расового ядра» или «пространств ядра».

Мир сегодня разделен на различные расово определенные жизненные пространства. «Основной закон расового порядка жизни» в том, что «раса не может покинуть свое изначальное жизненное пространство, не отказываясь в той или иной мере от себя самой».[416] Это решающее изначальное пространство — расовое ядро, или пространство ядра. Колониальные и пограничные пространства никогда не смогут занять его место. Кровь, почва и закон — это элементы, образующие новый порядок, который требует уничтожения универсализма и его замены континентальным порядком. Будущее разделение мира выражается в «фанфарах расовой доктрине Монро», в лозунгах: Европа для европейцев, Америка для американцев, Индия для индийцев. Поскольку европейская, японская и индийская доктрины Монро являются биологическими, американская также является империалистической в силу ее исключительно географического характера. Почему это должно быть так, в рассуждениях Дейтца никогда не проясняется. Кажется более разумным доказывать обратное, что географические границы являются подлинными и естественными, и они нарушаются биологическими доводами.

Определение пространства европейского ядра является более откровенным. Рассматриваемая как необходимое пространство ядра белой расы Европа простирается от Гибралтара до Урала и от Северного мыса до Северной Африки.[417] Ее естественные дополнительные и колониальные пространства доходят до Северной Азии, до Охотского и Берингова морей и до юга Африки. Италия и Россия — привратники белой расы на юге и востоке, позиция, прежде занимаемая Италией и Англией. Такой взгляд на Европу в целом побудил вождя попытаться установить добрые отношения с Англией.

В таком случае возникает очевидный вопрос: кто несет ответственность за это новое огромное пространство? Ответ столь же очевиден. «Германия отвечает не только за себя, но и в силу ее естественного веса за Европу и европейское сообщество народов». (Это — идея Фридриха Листа с одним важным изменением — Германия замещает собой Англию). «При Адольфе Гитлере великая империя Германии вновь возвышается вместе с ее пространственной политической основой на север Балтийского моря, с ее солдатским стилем жизни и ее внешнеполитическими обязательствами». Под политическими обязательствами Дейтц имеет в виду установление континентальной политики. Пространства Северного и Балтийского морей, пространство Средиземноморья и пространство России объединяются в единое пространство с целью «усиления Европы». Заключив германо-советский договор о ненападении, Россия вернулась в Европу.

Эта интересная теория влечет за собой три главные идеи: Европа — это единица, включающая в себя все европейское географическое пространство, соединенное с африканскими и североазиатскими регионами. Лидерство в Европе принадлежит Германии. Россия и Италия, поскольку они сотрудничают с Германией, могут разделять ее задачу. Но если ее союзники не соглашаются с Германией, тогда Германия естественным образом примет на себя исключительное попечительство над всей Европой вместе с ее дополнительными и колониальными землями.

Утверждение Дейтца — это ясное выражение границ амбиций Германии. Оно настолько конкретно, насколько это возможно для национал-социализма. Расширит ли Германия свои владения за пределы того пространства, которое он определил, будет зависеть и от стратегических возможностей, и от внутренних антагонизмов внутри нового рейха.

В то же время невозможно предсказать, будут ли формы политического правления, которые национал-социалисты разработали перед войной и во время войны, сохранены впоследствии. Можно установить следующие политические модели в отношениях между Германией и остальным миром:

1. Военное правление, в частности, характерно для Северной Франции и Бельгии.[418] Полномочиями наделяются военные власти. В Северной Франции они выстраиваются в иерархическую структуру, Oberfeldkommandanturen, Feldkommandanturen и Ortskommandanturen, хотя военное различие между первыми двумя было в значительной степени отменено в декабре 1940 г. Теперь каждая управляет провинцией,[419] тогда как третья — это только местное военное учреждение. Национал-социалистическая военная администрация выходит далеко за пределы границ традиционной военной оккупации. Ее цель — в том, чтобы преобразовать структуру и политику оккупированных территорий, чтобы синхронизировать их с территориями самого рейха. Это особенно заметно в подходе к еврейскому вопросу (распоряжение от 28 августа, устанавливающее еврейскую регистрацию, требующее регистрации еврейской собственности и облагающее особым налогом еврейскую собственность), и в тесных связях между бизнесом Германии и Франции.

2. Второй тип лучше всего представлен Нидерландами и Норвегией. Высшая власть на голландской территории — специальный федеральный уполномоченный, назначенный указом вождя 18 мая 1940 г. Уполномоченный (д-р Зейсс-Инкварт в Голландии в настоящее время) осуществляет все конституционные функции короля и его правительства. Он издает законы, назначает и смещает чиновников, используя голландских служащих для выполнения его приказов. Его непосредственные подчиненные — четверо германских генеральных уполномоченных, один для администрации и судебной власти (д-р Виммер), один — отвечающий за безопасность (руководитель СС Раутер), один — за финансы и экономику (д-р Фишбек) и один — без портфеля (руководитель СС Фриц Шмидт), который, помимо других обязанностей, отвечает за антиеврейскую и антимасонскую политику. Генеральных уполномоченных можно сравнить с кабинетом министров. Указ вождя сохраняет голландское право в той мере, в какой оно совместимо с нуждами Германии; частично оно было заменено правом Германии, и для политических целей СС Германии может использоваться везде, где это нужно. Это политика еще более тесного включения Нидерландов в орбиту германского рейха.[420]

Администрация Норвегии отличается весьма незначительно.[421] Когда попытка Квислинга сформировать норвежское правительство завершилась неудачей вследствие отсутствия поддержки не только со стороны норвежского народа, но и явно также со стороны военных властей Германии, Гитлер указом от 20 апреля назначил национал-социалистического окружного вождя Йозефа Тербовена федеральным уполномоченным. Он столкнулся с уже существующим и пользующимся народной поддержкой административным советом, полностью состоявшим из норвежцев, противников Квислинга. Тербовен и Квислинг вначале попытались установить своего рода косвенное правление, посредством которого немцы могли бы принять роль защитника. Они попросили, чтобы стортинг созвал собрание, чтобы свергнуть короля и избрать государственный совет. В целом попытка была неудачной. Вслед за этим Тербовен распустил все существовавшие партии (25 сентября 1940 г.) и старый совет администрации и назначил уполномоченных, избираемых исключительно из рядов партии Национального союза Квислинга в качестве руководителей тринадцати правительственных департаментов. Согласно распоряжению Тербовена от 28 сентября 1940 г. главы департаментов обладали абсолютным контролем над своими подразделениями и были ответственными только перед уполномоченным. Они могли издавать и исполнять административные решения, которые ранее могли провозглашаться королем, стортингом или государственным советом. Они были вождями своих департаментов в немецком смысле. Сам федеральный уполномоченный, разумеется, был высшим законодателем и администратором. Его комиссариат был организован из трех функциональных департаментов и восьми региональных учреждений. Вдобавок была введена германская террористическая машина — не только СС, которая осуществляла политическую власть на всех оккупированных территориях, но также и народные суды.[422] К сентябрю 1940 г. авторитарный контроль стал почти полным сверху донизу, и в Германии хвастались об этом.[423]

Различие между военным и гражданским типами администрации весьма значительно. Последний осуществляет более сильную форму авторитарного контроля и гораздо больше связан с полной синхронизацией и ассимиляцией всей политической и социальной жизни.

3. Немцы рассматривают протекторат Богемии-Моравии как модель возможной административной системы großdeutsche Reich. Тип, который они имеют в виду, основывается на извращении известного принципа «косвенного правления» лорда Лугарда: дать коренным жителям подобие независимости, но оставить ключевые позиции в руках белых. Этот принцип довольно плохо работает в колониальных странах, удерживает коренное население на данном социальном и экономическом уровне и препятствует ему продвигаться далее. Когда он был применен к нации, которая в Европе была второй после Германии по промышленной эффективности, результатом была глубокая трагедия. Формула Лугарда может быть применена только в том случае, если по крайней мере одна значительная часть населения готова к управлению правительством под внешней опекой. В Чехословакии ведущие промышленники и аграрии всегда были настроены антидемократично и были готовы продать себя тому, кто предложит более высокую цену. Они весьма охотно сотрудничали с национал-социалистическим режимом, и немцам повезло найти в Гахе достаточно слабого человека, чтобы решить задачу управления. Ни в какой другой стране попытка не была успешной. Даже в Польше, где немцы были способны найти политическую группу, готовую действовать как их орудие; это, между прочим, верный признак, что презираемый принцип самоопределения Вильсона глубоко укоренен в сознании народа.

4. Колониальные методы в их самой худшей форме были введены в Польше в Generalgouvernement, как ее называли нацисты.[424]Те части Польши, которые прежде принадлежали Германии, были включены в сам рейх (9 октября 1939 г., вступил в силу 26 октября): Западная Пруссия, Познань (позже названная Вартерланд), Верхняя Силезия и регион Зихенау в Восточной Пруссии. Остальное стало колонией Германии, охватывающей 100 000 квадратных километров и включающей 10 000 000 людей. Конституционной основой является указ вождя от 12 октября 1939 г., создающий пост Generalgouverneur и назначающий на эту должность д-ра Ганса Франка, министра без портфеля и лидера союза национал-социалистических юристов. Оккупированная Польша — теперь просто оккупированная территория, и в немецкой теории и на практике. Польское государство прекратило существовать, и Generalgouvernement является конституционной структурой, полностью отличающейся от прежнего польского государства.[425]Само название территории сменилось в августе 1940 г. с «General-gouvemement оккупированной польской территории» на простое Generalgouvernement. Территория находится под суверенитетом Германии, хотя и не является частью großdeutsche Reich. В противоположность Богемскому протекторату Generalgouvernement рассматривается как зарубежная страна и исключается из таможенной и валютной зоны Германии.

Администрация, последний раз назначенная распоряжением 16 марта 1941 г., состоит из генерал-губернатора и правительства, которое является как исполнительным, так и консультативным органом. Правительство возглавляется государственным секретарем и разделяется на два отдела, секретариат из восьми чиновников (должности генерал-губернатора, главы правительства, главы законодательной власти, чиновников, отвечающих за формирование цен, территориальный порядок, персонал, управление и архивы) и двенадцати департаментов: внутренних дел, финансов, юстиции, экономики, пищевой промышленности и сельского хозяйства, лесов, труда, пропаганды, строительства, железных дорог и почты.

Как совещательный орган правительство состоит из губернатора, государственного секретаря, директоров валютного банка и аудиторского учреждения, двенадцати глав департаментов, директората государственных монополий и руководителя тайной полиции.

Колония делится на четыре округа, возглавляемых главами округа (губернаторами). Каждый регион в свою очередь делится на сельские и городские единицы. Полицейская власть в руках высшего руководителя СС, непосредственно ответственного перед губернатором. Внутри административных рангов более низкого уровня была создана (6 мая 1940 г.) особая полиция из расовых германцев от восемнадцати до сорока лет.[426] До 31 июля 1940 г. губернатор был также главой учреждения по выполнению четырехлетнего плана для области; после этого он использовал общие полномочия своей администрации, чтобы выполнять задачи четырехлетнего плана. Ему помогал в этой работе экономический совет Generalgouvernement, который он также возглавлял. Вдобавок он является главой совета обороны государства и лидером партии в Generalgouvernement. Таким образом это уже не польская администрация. Все, что остается польскому народу, — это «естественная автономия», как ее определял Франк,[427] лишенная правовых или конституционных прав. Администрация 1148 городов и деревень оставлена на бумаге полякам, но она подчиняется распоряжениям генерал-губернатора и на самом деле находится под контролем Германии.

Типичный пример колониального статуса территории — это распоряжение генерал-губернатора от 13 сентября 1940 г., устанавливающее систему административного уголовного закона.[428]Руководители СС и полиции имеют полномочия назначать штрафы до 1000 злотых и устанавливать сроки платежей до 3 месяцев. Обвиняемый не обязательно должен быть выслушан. Апелляция может быть подана только, если обвинение выносится самым низким руководителем администрации. Все другие чиновники являются одновременно обвинителями, судьями и исполнителями, и никакая апелляция их решений не предусматривается. Авторитарная администрация в Польше является, таким образом, всесторонней и абсолютной, статус территории — это статус простой колонии, и нет никаких признаков, что эта территория когда-либо станет новой независимой или хотя бы наполовину независимой Польшей.

Разнообразие моделей политической организации großdeutsche Reich не является следствием какого-либо предварительного плана, но отражает различные проблемы, с которыми сталкивались завоеватели. Каждая модель — это модель завоевания, даже в тех государствах, которые, как Словакия, Венгрия, Болгария и Румыния, сохраняют свою юридическую независимость. Пропаганда, экономическое проникновение, коррупция правящих групп, пятая колонна и военное вмешательство — все это использовалось. Грядка долгое время плодоносила острыми расовыми и социальными антагонизмами, которые препятствовали росту здорового демократического сознания в восточной и юго-восточной Европе. Малочисленные правящие клики, часто состоявшие из лишенных имущества собственников, нуждались в диктатуре и внешней помощи, и они поддерживали любого, кто мог больше платить и гарантировать их правление. Аграрные проблемы, особенно острые в этих регионах, никогда адекватным образом не решались. С меньшинствами, сохранившимися в Чехословакии, разговаривали языком штыков. Французы и британцы сделали роковую ошибку, когда не опирались в своей политике в восточной Европе на поддержку масс и меньшинств. Поэтому способ действий германской пропаганды среди угнетенных слоев населения был ясен. (Параллели с Латинской Америкой заслуживают серьезного внимания.)

[405] Hans К. Е. L. Keller. Das Recht der Volker. I. Abschied vom Volker-recht. Berlin, 1938. P. 118.

[406] Heinrich Rogge. Nationale Friedenspolitik. Berlin, 1934; Hitlers Frie-denspolitik und das Volkerrecht. Berlin, 1935; Bristler. Op. cit. P. 110.

[407] Nationale Friedenspolitik. P. 657.

[408] Ibid.

[409] Die rassengesetzliche Rechtlehre, Grundlinien einer nationalsozialisti-schen Rechtspilosophie. 2nd ed. Munich, 1933.

[410] Volk und Volkerrecht. Tubingen, 1935; Grundzüge des Volkerrechts. Berlin, 1936; Der Staats- und Volksbegriff im Volkerrecht // Deutsches Recht. 1934. P- 333

[411] Volk und Volkerrecht. P. 99.

[412] Rechtsbegriff und Volkerrecht. P. 1345–1348; Rechtsbegriff und Ge-setzgebung. P. 673; Rechtsbegriff und Verfassung. P. 1207 // Deutsches Recht. 1939.

[413] Rechtsbegriff und Volkerrecht. Р. 1347.

[414] Das Selbstbestimmungsrecht Europas, Dresden, 1940; «Das neue Europa, seine Lebenseinheit und Rechtsordung» // Deutsches Recht. 1940, pp. 2081–2084; Der Weg zur volkischen Wirtschaft und zur europaischen Grossraumwirtschaft. Dresden, 1938.

[415] Rolf Fritzsche. Aufbau der Wirtschaft im Dritten Reich. Berlin, 1934. Appendix.

[416] Das neue Europa…

[417] Ibid. Р. 2082.

[418] Gustave Dumas. Documents from Occupied France // Thought. 1941 (16). P. 133–141.

[419] Deutsches Recht. 1941. P. 34.

[420] Ibid. 1940. Р. 1820.

[421] Norway Does Not Yield. Introd, by Mrs. J. Borden Harriman. Publ. by the American Friends of German Freedom. New York, 1941; Josef Terboven. Neuordnung und Zusammenarbeit in Norwegen // Europaische Revue (17). 1941. P. 13–20.

[422] Распоряжение федерального уполномоченного, 26 октября 1940 г. Deutsches Recht. 1940. Р. 2100.

[423] Ibid. Р. 1819.

[424] Werner Best. Die neue Gliederung und Verwaltung des emaligen pol-nischen Staatsgebiets // Deutsches Recht. 1939. P. 2089–2090. Julius von Medeazza (представитель генерал-губернатора в Берлине). Ibid. 1941. Р. 565–566. Julius von Medeazza. Ein Jahr Generalgouvernement. Ibid. 1940. P. 1793–1807. Albert Weh (директор департамента законодательства в службе генерал-губернатора). Das Recht des Generalgouvernements. Ibid. P. 1393–14O3-

[425] Weh. Op. cit. P. 1394.

[426] Deutsches Recht. 1941. Р. 913.

[427] We/z. Op. cit. Р. 1396.

[428] Deutsches Recht. 1940. Р. 1819.