«История крестовых походов»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Еще до французского короля, 4 сентября 1269 г., Хайме I Арагонский отплыл на флоте из трех десятков больших кораблей с огромной армией в восемьсот рыцарей и три тысячи пехотинцев. Они попали в страшный шторм, вынудивший их изменить курс и укрыться в Эг-Морте, откуда Хайме I, больной, вернулся к себе в королевство. Несколько его высших военачальников присоединилось к Людовику Святому в Тунисе, а другие отплыли в Святую землю. Эдуард Английский, еще не король, и его брат Эдмунд тоже были в Тунисе с Людовиком Святым, но сразу после подписания мира отплыли в Святую землю, перезимовали на Сицилии и 9 мая 1271 г. высадились в Акре. Карл Анжуйский пытался им помочь, пригрозив Египту, но у английских сеньоров была слишком слабая армия. Эмир Дамаска, прежде обещавший вступить в войну на их стороне, нанес им поражение, и, чтобы сражаться с Бейбарсом, им не оставалось иного выхода, кроме как заключить союз с анатолийскими турками. Этого было достаточно, чтобы остановить вторжение египтян; англичане оказали помощь городам, в частности Акре, но были совершенно неспособны отвоевать уже потерянные территории.

В конце июня 1271 г. крест принял Филипп III, но, слишком занятый на юге королевства борьбой с графом Фуа, он посылал в Святую землю только военачальников, отряды которых включали несколько сот рыцарей и еще большее количество пехотинцев и которые получали полномочия действовать от его имени. В 1272 г. такой контингент был передан под командование Фоме да Лентино, титулярному патриарху Иерусалимскому, в 1273 г. — Оливье де Терму[194], а через два года — Гильому де Руссильону. Благодаря королевскому ордонансу, сохранившемуся по чистой случайности, мы знаем, как платили этим капитанам и особенно как назначали командный состав: «Вот распоряжение, каковое легат Симон, мессир Эрар де Валери и коннетабль Франции сделали о людях, отправляемых королем и легатом за море, коих возглавит мессир Гильом де Руссильон. Во-первых, под начало оному Гильому передается сто всадников, а именно сорок конных лучников, тридцать арбалетчиков и тридцать конных сержантов. Далее, ему дается триста пеших сержантов. И чтобы вести этих людей и ими командовать, ему выделяется некая сумма денег на целый год. И составлена смета, какое жалованье должен получать каждый. И когда означенный Гильом прибудет в заморскую землю, он сможет выплачивать его поименованным людям, повышая или уменьшая сообразно их заслугам и по своему усмотрению. Далее, ему выделяются деньги на содержание его челяди и на переправу его самого и всех упомянутых выше; и ему следует распорядиться этими деньгами по своему усмотрению как верному вассалу. Далее, на вверенные ему деньги он также должен содержать сержантов, каковых с ним посылают сир де Валери, виночерпий Франции и коннетабль. И пусть, оказывая помощь и поддержку, он советуется с господином Гильомом де Пикиньи и господином Милем де Кайфасом. Далее, если из-за султана или по другой важной причине ему понадобится понести большие расходы либо на галеры, либо на наемных воинов, либо на что иное, пусть делает это, посоветовавшись с магистром Храма братом Арнулем де Виземалем, магистром Госпиталя братом Гильомом де Курселем, с патриархом и с королем Кипра, ежели тот будет присутствовать. Далее, они повелели: если означенный Гильом де Руссильон умрет, оборони Бог, и умрет на море, его место заступит мессир Обер де Беньё и будет его занимать до особого распоряжения. И если это случится, пусть означенный Обер, мессир Гильом де Пикиньи и мессир Миль де Кайфас командуют означенными людьми вместо оного Гильома де Руссильона, пока не уведомят короля и легата и не получат от них приказов». Гильом де Руссильон не погиб во время шторма в открытом море, но, как тогда говорили, был убит. Легенда, намного позже опровергнутая серьезными работами, утверждала, что он стал жертвой заговора, организованного тамплиерами и «монахами», в частности доминиканцами. Обвиняли и советников Карла Анжуйского.

Избранный папой в 1271 г., когда он находился в Акре, Тебальдо Висконти, принявший имя Григория X, созвал в следующем году в Лионе собор, на котором сурово обличил то, что называл «грехом уклонения». Желая прежде всего реформировать церковь, он осудил скандалы в среде «монахов» и дурное впечатление, какое производят христиане, которые, отказываясь служить Богу, заняты только своими раздорами и своими делами. Военные ордены, — говорил он, — слишком многочисленны, слишком богаты и воюют между собой, ища союзов с эмирами или египетским султаном. Он осудил и бродячих проповедников, которые лживыми проповедями подталкивают на безрассудные авантюры бедняков, плохо вооруженных и плохо руководимых. Позволять выкупать обеты по высокой цене — тоже тяжелый проступок.

Папа дал понять: те, кто должен заплатить большие штрафы, будут избавлены от этой обязанности, если дадут обеты и отправятся на Восток. Он отправил туда сначала патриарха Фому, а потом, с согласия короля и на деньги последнего, двух сеньоров в сопровождении отрядов рыцарей и пехотинцев — Оливье де Терма и Гильома де Руссильона. Осудив «феодальные» и «национальные» войны за то, что они удерживают на Западе людей, которые должны служить Богу, он старался, как задолго до него Григорий VII и Урбан II, покончить с раздорами, при этом пытаясь найти союзников на Востоке — у греков, армян и монголов, которых обычно называли «тартарами». Похоже, союзом с последними были озабочены более чем когда-либо, и он казался гарантией успеха. В понтификат Николая IV один из монгольских вождей, Аргун, выражал готовность иметь дело с христианами. В июле 1291 г. он пообещал им помощь в виде крупных поставок провизии и десять тысяч лошадей. «Тартар» рассчитывали обратить в христианство, и обсуждалась даже возможность совместного морского похода с участием генуэзцев в Индийский океан и Красное море, чтобы перерезать маршруты торговцев пряностями и нанести тяжелый ущерб финансам египтян. Но 7 марта 1291 г. Аргун умер, а у монголов начался период распрей и сильной нестабильности, так что больше не приходилось и думать об этом союзе, стремление к которому со времен Людовика Святого вызвало много, по правде сказать, очень необдуманных поступков.

28 апреля 1289 г. Триполи попал в руки мамлюков, взявших более двух тысяч пленных. Женщин и детей на александрийском невольничьем рынке стало настолько много, что цены упали вдвое.

Папа Николай IV велел проповедовать по всей Европе, призывая браться за оружие ради полного освобождения Святой земли или хотя бы ради помощи тем крепостям, какие еще удерживали христиане. Весной следующего года венецианский флот доставил в Акру сильный контингент пехотинцев, набранных и оплаченных Римом. Но это не помогло. Египетский султан Калаун, преемник Бейбарса, собрал огромную армию — приблизительно в шестьдесят тысяч всадников и более ста тысяч пехотинцев. После его смерти его сын аль-Ашраф Халиль весной 1291 г. осадил Акру. Город оборонял лишь слабый гарнизон, но его защищали толстые стены, а генуэзские корабли не позволяли осаждавшим подвозить большие подкрепления морем. Несмотря на почти непрерывную войну между общинами: тамплиеров с госпитальерами, венецианцев с генуэзцами или пизанцами, — Акра держалась долго и изо дня в день отбивала все атаки. Когда египтяне вступили на городскую стену, защитникам башен пришлось прекратить сопротивление. Еще держался только замок ордена Храма, внушительная пятиэтажная крепость, сдавшаяся лишь 28 мая, стены которой рухнули на передовую группу противника. Монахи в монастырях, прежде всего доминиканцы и францисканцы, были перебиты, а женщины и дети в городе, не сумевшие вовремя бежать, уведены в цепях в Александрию, где на невольничьем рынке курс продажи белых христиан рухнул, упав ниже цены на чернокожих из Судана и Нумидии. Ворота церкви Святого Креста были выломаны и перенесены в одну из мечетей Каира. Акра пала не последней. Сидон защищался еще месяц, Бейрут сдали без боя, а месяцем позже — также Тортосу и Шато-Пелерен. Чтобы не допустить высадки других христиан и восстановления укреплений, все окружные стены городов и крепости на побережье сровняли с землей.

Николай IV попытался в своих проповедях извлечь уроки из этих поражений. Он усматривал в последних следствие гнева Бога, которому люди плохо служили, и обвинял грешников, равнодушных, тех, кто в Европе воевал друг с другом за клочки земли или пограничные бурги. Он хотел, чтобы в Германии, во Франции и в Англии государи заключили между собой мир и заставили своих вельмож ради спасения их душ предпринять авантюру на Востоке. В конце августа 1291 г. он наложил эмбарго на торговлю оружием и осадными машинами с Египтом. Эскадра под командованием генуэзца Мануэле Дзаккариа, бывшего корсара и пирата, усиленная десятком кораблей кипрского короля, атаковала порты дельты Нила, дойдя до ворот Александрии. В это время на Кипре, в Генуе и Венеции появилось множество записок и трактатов, авторы которых пытались описать и оценить укрепления мусульман. В 1295 г. Гальвано да Леванто, уроженец Генуэзской Ривьеры, один из учителей школы картографии великого города Генуи, написал «Книгу о святом походе почитателей Христа на сарацин ради возвращения Святой земли» (Liber sancti passagii christicolarum contra Sarracenos pro recuperatione Terre Samte). Через некоторое время появилась «Книга тайн истинного креста» (Liber secretorum fidelium crucis) венецианца Марино Санудо. Но вельможи проявили к ним мало интереса ; эти трактаты послужили только мореплавателям и купцам, желавшим лучше узнать Восток. Во времена Готфрида Бульонского князья-«крестоносцы» заказывали рассказы об их походе на Святую землю своим капелланам. Князей «отклонившегося похода» 1204 г. сопровождали песенники, сообщавшие, как им грустно, что они покинули своих дам. После 1250 г., когда взяли в плен Людовика Святого, почти все поэмы, посвященные этим заморским походам и их поражениям, принадлежали к жанру «сетований», «плачей» или даже «сражений» между персонажем, объясняющим, почему он принял крест, и другим, который не хочет этого делать, — горькие, изобилующие упреками и изъявлениями тоски по славным былым временам.

Так, несколько «плачей» о путешествиях за море и судьбе некоторых великих рыцарей написал Рютбёф. Сначала он решил поддержать Карла Анжуйского в намерениях сделать из Южной Италии плацдарм для завоевания разных земель, принадлежавших либо Виллардуэнам, либо греческому императору Константинополя. Ради этого написана «Песнь об Апулии» (1264), где автор говорит, обращаясь к молодым людям, к прелатам и клирикам, к мелким рыцарям и даже к графу Блуа: пусть, спасая свою душу, они идут помогать Карлу отвоевывать Италию у немцев. В следующем году «Сказ об Апулии» еще поучал: свою короткую жизнь надо использовать, чтобы заслужить рай, оказав помощь Карлу Анжуйскому, который очень нуждается в ней. Говорить о заморских походах Рютбёф начал в 1255 г. с «Плача о монсеньоре Жоффруа де Саржине», оставленном Людовиком Святым в Святой земле после своего отъезда, и восхвалял этого шампанского сеньора, который послужил Богу, будучи блистательным рыцарем. Впоследствии эту тему развивали разные «плачи». «Плач о Константинополе» объясняет падение города и возврат греков внутренними раздорами среди франков и, в частности, интригами нищенствующих монахов. «Плач о заморской земле» (1265) — это просто пламенный призыв к сеньорам подражать отцам и прийти на помощь Иерусалиму. В другом «плаче», о графе Эде Неверском (1266), поэт оплакивает смерть этого образцового крестоносца и призывает короля Франции, графа Пуатье, графов Блуа и Сен-Поля и рыцарей, «турнирных бойцов», принять крест. Несколько позже, в «Споре крестоносца с некрестоносцем» (1268), он сочинил спор с собратом, перечисляющим ему причины не выступать в поход. Наконец, среди прочих «плачей», где он по-прежнему воспевал доблесть героев, в «Новом плаче о заморской земле» (1277) он осуждал тех, кто уклоняется от борьбы с неверными, людей, которые ссорятся меж собой, забывая, что на Страшном Суде судьей им будет Бог. Он бичевал честолюбцев, которые, как магистр Храма, выказали слишком мало рвения в подражании людям, желавшим оказать помощь христианам Востока, тогда как рай можно обрести только сражением за веру[195].

В 1274 г. в записке, адресованной папе Николаю IV и озаглавленной «Совет короля Карла», неаполитанский король Карл Анжуйский говорил о «малой общей переправе», походе, участники которого выступили бы из Триполи, еще находившегося в руках христиан, или с Кипра, чтобы отвоевать некоторые города и графства Святой земли. Чтобы прекратить распри, предлагалось создать новый рыцарский орден, который взял бы под охрану все владения госпитальеров, тамплиеров, тевтонцев, а также некоторых «монахов». Позже, уже после собора, созванного во Вьенне, два доминиканца представили два трактата — «О способе истребления сарацин» (De modo Saracenos extirpandi) и «Маршрут переправы за море» (Directorium ad faciendum passagium transmarinum), тоже упоминающие отвоевание земель. Жак де Моле, великий магистр ордена Храма, подсчитал, сколько понадобилось бы рыцарей, арбалетчиков и пехотинцев, чтобы помочь армянам отражать набеги турок, тогда как магистр госпитальеров в трактате «Девиз путей в Вавилон» (Devise des chemins de Babylone) перечислял и описывал крепости Египта. Авторы этих трактатов призывали на помощь, говорили о страданиях христиан на Востоке и прежде всего долго рассуждали о силах и союзах мусульман, показывая, как с ними сражаться и их уничтожать.

Но другие, как Вильгельм Триполитанский, кичась долгим опытом общения с мусульманами, говорили, что больше не следует с ними воевать, а лучше попытаться их обратить в христианство[196]. Гильберт из Турне, автор «Собрания скандалов, связанных с церковью» (Collectio de scandalis ecclesiae), очень старался обличить все грехи христиан. Иные обвиняли даже папу: мол, он хочет своими проповедями собрать воинов, чтобы заставить их служить его замыслам в Италии.

Знать и рыцари хорошо видели, что на служение Богу, какое проповедовал папа, неоднократно ссылались в оправдание личных амбиций и войн между христианами на Западе. Мы уже говорили об отклонении похода 1205―1206 гг. от цели. Другим отклонением стала так называемая Альбигойская война (1208―1229): она включила в себя не только борьбу с катарской ересью, но и нападения на короля Арагона и на графа Тулузского, графство которого, одно из богатейших в королевстве, в результате было присоединено к капетингской короне. Еще более явным, без каких-либо оправдательных доводов, стало отклонение от служения Богу в 1266 г., когда папа Урбан IV призвал браться за оружие, чтобы поддержать Карла Анжуйского в войне с Манфредом, наследником императора Фридриха II, помогая ему завоевать Неаполитанское королевство. Немецких рыцарей, отлучаемых от церкви без какого бы то ни было расследования, преследовали и судили как еретиков; женщинам, детям, старикам перерезали горло, «а после победы при Беневенто, представленной массам как чудо, весь город представлял собой кошмарную бойню, дома стояли пустыми, а пороги и стены в них были залиты кровью»[197]. В понедельник после Пасхи 1282 г. анжуйцы были изгнаны из Палермо, а немного позже и со всей Сицилии в результате «народной» революции, которую тщательно подготовила враждебная знать при помощи арагонского короля. Филипп III объявил ему войну и послал армию для вторжения в Каталонию. Папа Мартин IV в проповедях запрещал выступать на словах и поднимать оружие против короля Карла Неаполитанского, а рыцарям и пехотинцам, сражавшимся в горах недалеко от Жероны, граф Маршский велел говорить, что «незачем ехать за море, чтобы спасти наши души, ведь спасти их мы можем здесь».

Чтобы помочь монарху в завоевательной или карательной войне, следует отказаться от Иерусалима — такая мысль внушалась все более активно, и можно полагать, что служба сюзерену в «национальных» войнах, для которых требовалось очень много людей и денег и которые тянулись долгие месяцы, как раз и стала одной из причин исчезновения того, что наши сегодняшние историки назвали «крестоносным духом». Король оставлял своих вассалов в покое, только когда по подписании мира больше не мог использовать их на собственной службе в войне, которую называл справедливой. Перемены в состояниях умов привели к прекращению крестовых походов.

ЛИТЕРАТУРА

Albert d'Aix. Histoire des faits et gestes dans les régions d’outre-mer, depuis l’année 1095 jusqu’à Tannée 1120 de Jésus-Christ. Paris: J. Brière, 1824. [Collection de mémoires relatifs à l’histoire de France / publ. par Guizot; 20-21.]

Anne Comnène. Alexiade: règne de l’empereur Alexis I. Comnène, 1081―1118 / texte établi et traduit par B, Leib. Paris: Les belles lettres, 1967-1989. 4 vol. [Русский перевод: Анна Комнина. Алексиада / пер. Я. Н. Любарского. М.: Наука, 1965.]

Bernard le Trésorier. Continuation de l’histoire des croisades de Guillaume de Tyr. Paris: J.-L-.J. Brière, 1824.

Caffaro. Liber de liberatione civitatum orientis // Atti delta Società Ligure di Storia Patria. I (1859).

Constantin VII Porphyrogénète. Le Livre des thèmes / ed. A. Vogt. 1867. [?]

Égérie. Mon pèlerinage en Terre sainte. Paris: Cerf, 1977.

Foucher de Chartres. Histoires des croisades // Mémoires relatifs a l’histoire de France, depuis la fondation de la monarchie française jusqu’au XIIIe siede. Éd. F. Guizot. Paris: J.-L.-J. Brière, 1823-1835. 30 vol. T. XXIV. 1825.

Les gestes des Chiprois: Recueil de chroniques françaises écrites en Orient au XIIIe & XVIe siècles / publ. par G. Raynaud. Genève: J. G. Fick, 1887.

Guibert de Nogent. Autobiographie / éd. et trad, par В.-R. Labande. Paris: Belles Lettres, 1981.

Guillaume de Tyr. Histoire des croisades. Paris: J.-L.-J. Brière, 1824. [Collection de mémoires relatifs à l’histoire de France / publ. par Guizot; 16-18.]

Guillaume de Tyr. L’Estoire de Eracles, empereur, et la conqueste de la terre d’Outre-mer. Paris: Impr. royale, 1844.

Henri de Valenciennes. Sur la fondation de l’empire latin de Constantinople // Nouvelle collection des mémoires pour servir à l’histoire de France depuis le XIIIe siècle jusqu’à la fin du XVIIIe / Par Michaud et Poujoulat. Lyon; Paris: Guyot frères, 1851. 32 vol. T. 1.

Histoire anonyme de la première croisade / éd. et trad, par L. Bréhier. Nogent-le-Rotrou: Impr. Daupeley-Gouverneur; Paris: Libr. ancienne Ed. Champion, 1924.

Matthieu d’Edesse. Détails historiques de la première expédition des chrétiens dans la Palestine, sous l’empereur Zimiscès // trad, par F. Martin. Paris: Lemarchand, 1811.

Odon de Deuil. La Croisade de Louis VII roi de France / publ. par H. Waquet. Paris: P. Geuthner, 1949.

Raoul de Caen. Faits et gestes du prince Tancrède pendant l’expédition de Jérusalem. Paris: J.-L.-J. Brière, 1825. [Collection de mémoires relatifs à l’histoire de France / publ. par Guizot; 23.]

Raymond d’Aguiiers. Le «Liber» / publ. par J. Hugh et L. L. Hill. Paris: P. Geuthner, 1969.

[194] Родившийся в 1200 г. в лангедокском семействе, обратившемся в катаризм, он воевал с крестоносцами в Альбигойской войне. Король Людовик вернул ему замок Терм и взял его с собой в Египет в качестве командира арбалетчиков. В 1273 г. он отплыл на Восток в пятый раз. В следующем году он умер.

[195] Rutebeuf. Onze poèmes de Rutebeuf concernant la croisade / publ. par J. Bastin et E. Faral. Paris: Librairie orientaliste P. Geuthner, 1946. [Documents relatifs à Thistoire des croisades; I].

[196] Палмер Труп, по изд.: Richard J. Op. cit. P. 448.

[197] Saba Malaspina. Historia Sicula // Rerum Italicarum Scriptores / ed. L. A. Muratori. Mediolani: ex typographia Societatis Palatinæ in Regia Curia, 1723―1751.251. Vol. 10.1727. P. 924-925.