Школа смелых: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Учебный год кончился. От радости, что удалось исправить двойку по геометрии и избежать переэкзаменовки, Живко вскинул свою форменную фуражку так высоко, что та упала на крышу кузницы. Долго карабкался проказник, прежде чем ему удалось дотянуться до фуражки длинным прутом и снять ее с крыши.

Калин тоже повеселел. Он, как и Мирка, перешел в следующий класс с отличными отметками. У него было даже больше шестерок.

Но его все-таки что-то грызло, мучило. Он больше не смотрел на Боянку. После того случая ни разу с ней не заговорил. Но во дворе, на переменах, поневоле слышал ее голос. Она часто пробегала мимо него, смеялась. Глаза ее казались такими светлыми, ясными! Какая обманчивая внешность! Особенно его раздражала беспечность Боянки, словно ее вовсе не касалось то, что она сделала. Как-то раз она даже подбежала к нему и, как будто между ними ничего не произошло, весело заговорила:

— Калин, я потеряла учебник истории. Завтра у вас нет истории, ты дашь мне свой?

Он много раз собирался со всей резкостью высказать ей в глаза всю правду о ее недостойном поступке. Но тут не посмел даже поднять на нее глаз. Только свел брови и от злости стал ковырять засохшую смолу на стволе черешни.

— Там, в парте у меня лежит. Пойди возьми.

— А-а! — протянула она, огорошенная таким сухим ответом, и резко повернулась на каблуках.

Он посмотрел на ее ноги. Она была в белых чулках, в новых желтых полуботинках с широкими шелковыми шнурками, завязанными бабочкой, как и лента в волосах. Носки полуботинок блестели на солнце, как зеркало. А он был почти босой. Но теперь он не застыдился своих латаных сандалий.

Она хотела еще что-то сказать, но только зажмурилась от солнца и пробормотала:

— Ух, как жарко! До чего не хочется учиться!

Вернувшись после перемены в класс и заглянув в парту, Калин обнаружил, что учебник истории на месте. Хотя Боянка возмущала его и он был убежден, что ненавидит ее, однако ему было бы приятно, если б она взяла его книгу.

Он нахмурился и ничего не ответил Живко, который воодушевленно рассказывал о новых победах Красной Армии над белогвардейскими бандами, воевавшими против молодой советской республики при поддержке Англии, Америки и Франции.

В одну из суббот, после занятий, Калин и Боянка чуть не столкнулись в дверях.

— Калин, вы пойдете домой? — весело, как ни в чем не бывало заговорила Боянка, размахивая красивым кожаным портфелем с блестящим на солнце никелированным замком. Она шаловливо вертела головой, и ее подстриженные до плеч густые волосы раскидывались веером. — Я тоже хочу с вами.

— Мы не пойдем… — ответил он, уставившись в землю.

Он представил себе, что получилось бы, если б она пошла с ними — Миркой, Живко и другими товарищами. При мысли о том, что он солгал, густой румянец вспыхнул на его щеках, разлился по шее, заставил уши гореть огнем.

— Ты не пойдешь? Ну, тогда мне надо торопиться.

И она побежала через площадь к утопающему в зелени самшита и винограда дому, где жила.

Через полчаса, спускаясь с товарищами по отлогой дороге на перевале, Калин услыхал за спиной колокольчик почтовой таратайки.

В ней сидели Боянка и Виктор.

— Ты ведь не собирался домой? — крикнула Боянка Калину и насмешливо надула губки.

— Так вышло…

Она повернулась к нему спиной, не желая слушать объяснения.

Таратайка обогнала ребят. Калин смущенно шагал рядом с товарищами. Мирка только пристально поглядела на него и ничего не сказала. Но Живко, который всегда «резал правду-матку», спросил:

— Ты что, опять с ней переговоры вел?

— Она мне не нужна. Сама спросила. А я ее обманул: сказал, что не пойду домой.

— И чего понадобилось от нас этой трясогузке?

Боянка больше не заговаривала с Калином. За все лето он встретил ее раза два-три. Но каждый раз делал вид, что не замечает. А вскоре узнал, что ее семья переселилась во Врацу. Отец получил Место в банке, и Боянку перевели во врачанскую гимназию.

Калин гнал прочь мысли о ней. Как можно думать о такой девочке!

Летом он целиком отдался работе по укреплению молодежной коммунистической организации в Бистрице. Он привлекал ребят на собрания, проводил подписку на газету «Молодежь», собирал членские взносы, а в жаркие летние дни, уйдя с деревенскими ребятами в густую лесную тень, учил их тому, что сам усвоил в кружке. Ему исполнилось уже шестнадцать лет, и он считал себя взрослым.