Школа смелых: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— По всей стране объявлена демонстрация протеста, однодневная всеобщая стачка в поддержку почтовикам и железнодорожникам. Скажите всем ребятам — пусть уходят из гимназии. Скорей сматывайтесь.

И пошел дальше.

Калин и Живко переглянулись. Потом кинулись было сообщать своим. Но Живко дернул Калина:

— Он в спешке не сказал, где собираться…

— Верно. Надо спросить у Мирки. Скажи всем нашим, чтоб были готовы!

С бьющимся сердцем Калин шмыгнул в коридор, по которому еще сновали ученики, и побежал в класс к Мирке. Он столкнулся с ней в дверях. Она разговаривала с черноглазым семиклассником Енчо Марковым.

— Мирка, ты куда?

— В клуб. И ты приходи. Это мой брат, — представила она Калина семикласснику.

— Да? Хорошо.

И Енчо так сердечно и крепко сжал Калину локоть, что тот так и присел от боли. Пронизывающий взгляд горящих черных глаз семиклассника выражал силу, волю, упорство.

— Сейчас же передай всем нашим: пусть выходят на улицу! Мы присоединимся к демонстрации. Все классы. Вы ходите по одному; группами не собирайтесь: надо выбраться незаметно. Держите в руках книги. Постарайтесь привести за собой как можно больше народу. Действуйте умно!

Ободряюще улыбнувшись и еще раз сжав локоть Калину, он пошел предупредить других.

Мирка взволнованно оглядела свой класс, кого-то ища глазами. В классе опять поднялись шум, крик, возня, и никто не обращал на нее внимания.

— Ступай. Выводите своих! — подтолкнула она брата, вся сияя. — И я тоже…

Калин больше ни о чем не спрашивал. Через несколько минут группами, по двое, по трое, подняв воротники шинелей и пальто, из четвертого класса вышло больше пятнадцати учеников. Последним шел Живко, наблюдая, чтобы никто не отстал. Он нагнал остальных уже на улице.

Со всех сторон гимназисты торопливо пробирались к клубу. В переулке, у реки, перед клубом, толпились сотни демонстрантов. Среди них было много железнодорожников. Их черные фуражки и шинели четко выделялись на фоне снега, покрывавшего тонким слоем тротуары и крыши. Морозило. Ветви тополей вздрагивали на пронизывающем ветру. Сквозь тонкий зимний туман проглядывало, не грея, тусклое солнце. Взобравшись на длинный стол, рабочий держал речь. Калину и Живко не было слышно, что он говорит. Гомон усиливался. Толпа в переулке росла: подходили рабочие и ремесленники — портные, столяры, сапожники, слесари; подходили женщины; подходила молодежь; было много гимназистов. Боязливые сунули фуражки в карманы, кто постарше и посмелей — оставили на голове.

— Наш классный! — вздрогнув, толкнул Живко Калина.

— Смотри, смотри, историк тоже здесь! — отозвался другой.

— Он ведь широкий социалист. Чего ему здесь надо?

— Стачка всеобщая!

— Не стачка, а демонстрация! — поправил кто-то.

— Тогда нам ничего не будет.

Гимназисты никак не могли угомониться, толкались, шушукались. Наконец успокоились и стали слушать оратора.

На самодельную трибуну поднялся железнодорожник, изможденный лобастый лысый человек. Он рассказывал о тяжелой жизни железнодорожников, о низкой зарплате, о правительстве, которое старалось расположить к себе народ перед выборами, а на самом деле относится совершенно безразлично к нуждам трудящихся.

Потом выступил еще один железнодорожник — высокий, костлявый, со спущенным на лоб длинным чубом, который он поминутно отбрасывал рукой назад, каждый раз показывая при этом круглую заплату на локте. Он говорил горячо, страстно.

— Почему мы объявили однодневную стачку? Потому что только в борьбе можем завоевать лучшую жизнь. Семьи наши голодают. А правительство земледельческой партии подпало под влияние чорбаджиев и народняков: ему нет дела до нас!

Вновь откинув энергичным жестом назад волосы, он продолжал:

— Если правительство не примет наших требований, мы покажем ему, что умеем бороться. Кто каждый день голодает, того голодом не испугаешь. Нам бы давно надо было начать эту борьбу. Но широкие социалисты, которые стояли у власти, мешали нам. Теперь посмотрим, поумнели они или нет. (В толпе послышался хохот.) Из этих перелетных птиц (новый взрыв смеха) многих сегодня нет, но которые здесь, должны понять, что наше спасение — только в борьбе, в дружной борьбе. И пусть они не думают, что борьба будет легкой. Нас ожидают большие испытания. Но рано или поздно, не сегодня, так завтра, мы победим!

Бурные рукоплескания покрыли речь оратора.

После него говорили еще двое представителей других организаций.