— Я хотел бы только быть уверен в одном, — промолвил Илия: — если меня посадят, моя дочь должна знать, что я попал в тюрьму за правое дело…
Секретарь встал, подошел к нему, дружески положил ему руку на плечо.
— Горан сделал правильный выбор, — промолвил он. — А тот, кого надо укрыть, находится здесь, у меня. Боюсь, что полиция нагрянет сегодня ночью с обыском. Вижу, что могу доверить его тебе.
Они вышли во двор. Навстречу им из дровяного сарайчика шел высокий, немного сутулый человек в широком пальто явно с чужого плеча. При бледном свете, падающем из окна, взгляд его показался Илие особенно проницательным. Он горячо пожал руку Илие, и они, провожаемые секретарем, вышли через заднюю калитку на узкую уличку. Потом зашагали по направлению к Кале, где жили Мирка и Калин.
В этот вечер Мирка и Калин легли рано, но долго не засылали. Они ложились рано уже несколько дней, так как у них кончились дрова, а купить было не на что.
— И без дров обойдемся, — ободряла Мирка брата. — Утром будем греться у хозяйки, а вечером бери себе пестрое одеяло. С меня одного довольно, мне не холодно: у меня есть фуфайка.
Так и сделали: по утрам Калин отогревался у хозяйки или бегал в слесарную, где работал Живко, и грелся там возле горна, пока щеки не начинали гореть. Мерз он больше по вечерам. Но Мирка отдавала ему оба одеяла, и он читал, закутавшись в них. Ему даже нравилось проводить так вечера. Иногда, потушив маленькую керосиновую лампу, Мирка и Калин без конца говорили о событиях дня, о прочитанных книгах. Читали они очень много. Особенно любили читать по вечерам роман о вожде рабов Спартаке, «Овод» и книги про революцию в России.
— Чего только не было на свете! А мы-то думали, что одни мы боремся… — как-то раз задумчиво промолвила Мирка.
Они становились с каждым днем бодрей, веселей, уверенней в себе.
И в этот вечер они хоть и намерзлись в нетопленой комнатке, все же были счастливы. За день им удалось собрать по домам несколько мешков провизии для бастующих. А завтра их распустят на рождественские каникулы. Закутавшись в одеяла, они уже приготовились начать чтение при свете лампы, горевшей на столике, к которому они придвинули кровать и топчан, как вдруг послышался легкий стук в окно. Калин вздрогнул:
— Кто это?
— Кому быть? Наверно, Живко прибежал, балуется, — ответила Мирка, высунув голову из-под одеяла и прислушиваясь.
Стук повторился. Калин встал, решив, что ему, как мужчине, следует первому пойти посмотреть, кто это. Но Мирка, как старшая, тоже вскочила с постели, так что оба они одновременно прилипли к подернутому легкими морозными узорами окну.
— Твой отец! — удивленно и радостно воскликнул Калин.
Они откинули обледеневший крючок, приоткрыли окошко. Оттуда хлынул морозный, туман. Отец Мирки просунул голову в комнату:
— Тихо, не шумите!
Ребята испугались.
— Что случилось, папа? Когда ты пришел?
— Я не один. Со мной товарищ. Можно нам у вас переночевать? Только потише: как бы хозяйка не услыхала.
— Она хорошая женщина, папа.
— Все равно.
— Войдите через заднюю дверь.
Калин быстро оделся, Мирка закуталась в шаль. Вслед за Илией в комнату вошел высокий худой человек в кепке и широком пальто, из-под которого виднелась форма железнодорожника.
— Садитесь, садитесь, — принялся усаживать гостей взволнованный и счастливый Калин.
Он сразу понял, какому человеку дадут они приют в эту ночь.
Илия Лозанов огляделся, прислушался.
— Этот товарищ — забастовщик. Его ищет полиция. Вы не боитесь, ребята?
Калин с Миркой уставились на незнакомца. Тот улыбнулся.
— Чего бояться?
Они постелили на пол соломенный тюфяк, и Илия с незнакомцем легли не раздеваясь.