Через два часа демонстрация кончилась. Но участники разошлись не сразу. Некоторое время они еще толпились в переулке, а вокруг них вертелись гимназисты.
На другое утро железнодорожники и остальные государственные служащие вернулись на работу.
Как обычно, явились в гимназию и ученики. Они ждали, что их вызовет директор и, может быть, последуют даже наказания. Но ничего плохого не произошло. Директор прошел по коридору хмурый, как туча. Он предпочел молчать, так как еще сам не знал, что творится вокруг. Утром все учителя были на своих местах. Демонстрация кончилась.
— Эх, жаль. Как быстро! — сказал Живко.
— Значит, так надо, — заметил кто-то.
Но уже через два дня по всей гимназии разнеслась весть о том, что в стране объявлена, всеобщая железнодорожная стачка. В Софии правительство уволило всех принимавших участие в однодневной демонстрации протеста. Секретарь профсоюза транспортников был арестован. Тогда железнодорожники узла Горна Оряховица объявили всеобщую стачку, и железнодорожники всей страны последовали их примеру.
Гимназисты, озираясь, взволнованно толковали:
— А мы будем участвовать?
— Нет, бастуют только железнодорожники и почтовики.
— Хорошо бы и нам!
— Не терпится?
— Заниматься лень, что ли?
— Да нет, не поэтому!
Разгоряченный событиями последних дней, Живко ораторствовал на квартире у Калина:
— Представь себе, Калин, что в один прекрасный день все рабочие так вот подымутся и объявят: требуем революции, коммунизма. Кто остановит их? Скажи, кто?
— А полиция и войска?
— Подумаешь! Сколько их всего-то? И потом, войска за нас будут. Как в России!
— Кто его знает, — задумчиво покачала головой Мирка. — Это не так-то просто. Еще не время. Увидим…
Прошел слух, что участников стачки правительство выбросило из квартир при железнодорожном узле. Было много арестов.
В клубе непрерывно заседал стачечный комитет. Ни один состав не курсировал. Всюду собирали средства в помощь бастующим.
— Я принесу фасоли из села! — объявил Живко. — Как только нас отпустят. Послезавтра.
Глава десятая.
Отец Мирки тоже бастует
В то утро Христина еще не успела приготовить обед, как в кухню медленно, тяжелыми шагами вошел Илия. Молча сел к огню, положил кепку на колено и, нахмурившись, стал греть озябшие пальцы.
— Сегодня ты что-то рано с работы! — удивилась Христина. — Еще двенадцати нет.
— Рано… Я…
— Ты, может, голоден? Я тебя накормлю. Все без завтрака уходишь. Сейчас погляжу: фасоль, наверно, уже сварилась.
Она помешала в кастрюле большой деревянной ложкой, сдула в сторону густой пар, достала одно зерно, попробовала пальцем, готово ли. Оно было мягкое.
— Готово. Сейчас мяткой заправлю, вкусней будет.
— Я не голоден. Я… запутался…
Христина положила ложку на крышку кастрюли и посмотрела на него с удивлением. В это время из двери потянуло холодом — в кухню вошел Стаменов. Он вернулся из школы.