— Народняцкие сынки.
Декламатор кончил чтение под бурю рукоплесканий. Ему хлопали не только за удачное исполнение, но и за то, что он не растерялся во время обструкции.
После декламатора выступил лучший мастер рученицы[30] парикмахер Здравко Плясун с юмористическим рассказом. Он придавал своему лицу то веселое, то печальное выражение, смеша своей мимикой больше, чем самим рассказом. Его много раз вызывали на бис. Он прочел еще несколько юморесок: о бегстве царя Фердинанда, о Радославове, о глупом немецком офицере… Публика развеселилась. Все шло как по маслу. Другой парикмахер и один учитель исполнили дуэт на мандолине и гитаре. Сельский кузнец продекламировал стихотворение Христо Смирненского[31] «Москва». Одна из учительниц спела народную песню. Потом вышел кавальджия[32].
В этот момент за дверью поднялся невероятный шум. Кто-то ломился внутрь, кого-то не пускали. Сидевшие в передних рядах повернули головы к выходу.
— Тише! Что там такое?
Но шум не прекращался. Дверь распахнулась. Мелькнули жандармские фуражки, мундиры, шашки.
— Полиция! — пронесся шепот по рядам.
Некоторые вскочили с мест. На многих лицах выразился страх. Даже кавальджия вдруг сфальшивил, пискнул и умолк. Послышались грубые оклики жандармов:
— Расступись! Дай дорогу! Собрания запрещены!
— Это не собрание! Это вечеринка, дядя! Ты же видишь! — крикнул Сокол, покрывая шум.
— О политике рассуждаете!
— Ты видишь: женщины, дети. Какая политика? У нас разрешение.
— Только не на собрание!
— Да говорят тебе, у нас не собрание!
— У нас вечеринка!
— Насчет выборов агитируете! Кончай вечеринку! Расходись по домам! — выступил вперед здоровенный старший с хлыстом в руке.
— Ишь расходился! Дома бабами командуй!
— Люди деньги платили!
— И то правда! Мы деньги платили! — раздались голоса.
— Разойдись, говорю! — гаркнул старший.
Остальные трое тоже заорали, схватившись с парнями.
— Они пьяные! — кричал кто-то. — Насосались винища!
— Как пиявки!
— Вон тот весь распух, как губка! Глаза, словно у жабы, на лоб вылезли!
— Осади, дай дорогу! — бесновался старший, пуская в ход кулаки против тех, кто преграждал ему путь.
— Убери лапы, бай Миндо! Мои побольше твоих! — оттолкнул его Страхил.
— Вон! Вон отсюда, говорю! Собрание закрыто! — бушевал старший.
Народ переполошился. Многие в самом деле испугались. Но парни, кинувшись на помощь Соколу, стали оттеснять жандармов к двери.
— Добром не уйдете — взашей вытолкаем!
— Как ты смеешь? Прочь с дороги!
[30] Рученица — болгарская народная пляска, исполняемая в одиночку или парами. Отличается темпераментностью и быстрым темпом.
[31] Христо Смирненский (1898–1923) — один из лучших болгарских поэтов, выразивший мысли и чаяния своего народа. Коммунист, пламенный певец Октябрьской революции и дружбы болгарского и советского народов. Георгий Димитров назвал его болгарским Маяковским.
[32] Кавальджия — игрок на кавале, народном инструменте вроде флейты.