Племянница Думанова смотрела на корову широко раскрытыми, полными пережитого волнения глазами. Калин хотел нырнуть в толпу, но Боянка увидела его и сейчас же подбежала. Она была в светлозеленом пальто; ее тирольскую шапочку украшало яркое птичье перо. Ну просто картинка! Ему стало стыдно своих босых ног.
— Ты видел, как она выплыла? — крикнула Боянка.
— Чуть не утонула, — ответил Калин, не слыша собственного голоса.
— Как страшно! — промолвила Боянка, глядя на реку блестящими глазами. Потом голосом, прозвучавшим словно песня, шепнула: — А если река зальет нас?
Еще несколько коров и волов пустились вплавь через реку. Все опять закричали, забегали. Боянка помчалась к берегу, Калин за ней.
— Ну и дерево выворотило! — услыхал он вдруг рядом голос Андрея.
— Я в горах, на Балканах, видал: еще не такие с круч стаскивало, — крикнул Живко, оказавшийся тут же.
Вырванная с корнем ветвистая ольха то погружалась, то снова выставляла из воды свои ветви, покрытые мелкими, как четки, черными шишечками.
— Теленок! Теленок! Утонет!
Теленок, белый как снег, с черным пятном на лбу, вошел в реку вместе с двумя коровами и волом. Сперва он подвигался вперед, следуя за ними, но посреди реки, уйдя в воду по шею, отстал; тут волны захлестнули его, и он жалобно замычал.
— Он потонет! Его унесет! — послышались крики.
Всех охватил ужас. Теленок отчаянно мычал и поворачивал морду к людям, как бы прося помощи. Но никто не мог ничего сделать. Крестьяне, пережившие четыре тяжелых года войны, закричали, забегали по берегу в таком волнении, будто им самим угрожала гибель.
— Уносит, уносит! — завизжали девчата.
Бурные, все прибывающие воды понесли теленка.
— Плывет! — крикнул Андрей.
Но в то же мгновение теленок скрылся под водой.
— А! Утонул!
Калин посмотрел на Боянку. Девочка стояла бледная, ни жива ни мертва.
— Неужели никто не спасет? — прошептала она дрожащими губами.
Тут белая голова теленка снова показалась над водой.
— Вон он!
Голова опять скрылась, потом опять показалась.
Вместе с другими Боянка и Калин побежали по берегу. Каждый раз, как теленок всплывал, Боянка судорожно сжимала Калину руку.
— Давайте веревку с петлей! Накинем ему на шею! — крикнул кто-то. — Скорей!
— Не выйдет — больно далеко!
Теленка опять закрутило, и он исчез. Калину показалось, что на глазах у Боянки слезы. Он готов был броситься в воду, чтобы спасти теленка. Ведь он умеет плавать! Но даже сильные, взрослые мужчины не решались войти в бурлящую пучину.
Бедное животное показалось вновь; но на этот раз над водой торчали его ноги. Все ахнули, решив, что он утонул. Вода подтащила его к большой ветвистой ольхе, застрявшей меж камней поперек течения. Ствола ее не было видно, но густые сучья торчали над водой. Они задержали теленка. Сначала появилась его голова, потом он вскарабкался на сучья и жалобно замычал.
— Жив, жив! — воскликнула Боянка.
Он стал биться в сучьях, но все же удержался. Новые волны, набежав, сняли дерево с камней и прибили его к берегу вместе с теленком. Через минуту он уже выпутался из ветвей, вылез, весь дрожа, на берег, испуганно посмотрел на толпу, на весь божий мир и, словно поняв, что спасен, кротко замычал… Все бросились к нему, некоторые стали обнимать его, а один парень скинул куртку и принялся усердно обтирать.
Боянка, радостная, счастливая, улыбалась Калину. Он знал: она радуется спасению животного. Но все-таки, как хорошо было встретить ее смеющийся взгляд!