Школа смелых: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Вскоре оттуда послышался голос Сокола:

— Бай Горан! Отступайте и вы!

— Не теряйте времени! Вас окружают! Выводи всех! — крикнул в ответ Стаменов.

— А ты как?

— Мы вас прикрывать будем!

— Тогда и мы остаемся!

— Я тебе приказываю: выводи отряд! Не забывай, что ты еще понадобишься! В горы! В горы!

Теперь целые вереницы солдат наступали по дороге.

Стаменов и пятеро его товарищей вели непрерывный огонь со скал, задерживая нападающих. Учитель переносил огонь то вправо, то влево.

— Товарищи, — обратился он к своим, — вы свободны! Кто хочет, отступай по одиночке!

— Как же без тебя, учитель?

Ни один из пятерых не двинулся.

Солдаты подползали все ближе, с офицерами и жандармами во главе. Вот перебегают справа, слева. Позади все глуше слышится стрельба, отступающих бойцов Сокола, который собрал и вывел из окружения всех своих.

— Выбрались! — с облегчением вздохнул Стаменов. — Ну, теперь и мы… Двинулись!

Стали понемногу отползать. Двоим удалось выбраться. Но к скалам со всех сторон бежали враги. Скала трещала, будто под ударами отбойных молотков. На кустах не осталось ни одной цельной ветки. Выбрался и третий: скатился по косогору и побежал в рощицу. За ним последовали двое остальных. Теперь Стаменов один продолжал стрелять, задерживая врага. Наконец, прекратив стрельбу, последним пополз и он. Но было поздно. На него, как звери, накинулись люди в касках. Это были не солдаты, а добровольцы-блокисты в военной форме. Они ругались, неистовствовали. По их искаженным злобой лицам Стаменов понял, кто это. Он встал, высоко поднял голову, весь черный от пыли и пороха, молчаливый, величавый. Его схватили и повели.

Глава четырнадцатая.

Бессмертные

Группе повстанцев, которую Илия Лозанов повел к Петроханскому перевалу, удалось собрать по дороге еще около сорока человек. Но вновь созданный отряд не дошел до Петрохана. Оттуда уже отступал после двухдневной героической борьбы отряд Замфира Попова. Военно-фашистская власть слала через Петроханский перевал из Софии целые вереницы грузовиков с солдатами, шпицкомандами (то-есть командами фашистов, прозванными так 9 июня за их остроносую обувь[49]), офицерами запаса — членами Черного блока, и македонскими фашистами — предателями македонского народа. Повстанцы трижды разбивали врага, но силы были неравные. Фашисты катились лавиной, и повстанцы, расколотые на отдельные группы, были вынуждены отступать.

Отряд Илии Лозанова встретил по дороге одну из этих групп. Ее составлял десяток рабочих и крестьян из окрестных сел. Они шли грязные, оборванные; лица и руки у них были исцарапаны. Один, с забинтованной головой, тихонько стонал; платок у него на лбу потемнел от крови. Два других несли раненого, завернув его в полотнище палатки. Все собрались на маленькой поляне среди дубравы. Напротив под крутым берегом поблескивал меж корней родник, засыпанный прошлогодней листвой. Усталые, истомленные жаждой повстанцы один за другим опускались на колени, сдували листву с воды, затянутой тиной по краям, и жадно пили. Только тут Калин с Живко увидели лицо раненого и остолбенели.

— Это вы, учитель?

Димов улыбнулся бледными, бескровными губами. Пошевелил рукой, видимо желая что-то сказать, но обессиленно полузакрыл глаза. Ребята опустились перед ним на траву. Под пиджаком его виднелась покрасневшая от крови повязка: кто-то разорвал свою рубаху, чтобы перевязать его. Ребята сразу поняли: их любимый учитель ранен тяжело. Он чуть дышал, губы его были сухи.

— Воды… — прошептал он.

Калин сбегал к роднику. Учитель хлебнул из оббитой эмалированной синей кружки, которую один повстанец всегда носил с собой, и оживился. С большим усилием он пошевелил рукой, сморщившись от боли, но все же пожал им обоим руку.

— Калин… Живко… что вы? — прошептал он, вглядевшись в их тревожные, страдающие лица. — Каждому человеку приходит конец. А умереть в святой борьбе — это легкая смерть. «Кто в грозной битве пал за свободу, тот не погибнет»[50]. — Потом, устремив ясный взгляд на медную листву нависших дубов и грабов, прибавил: — Народ бессмертен… Придут новые люди… Новые борцы… Вы докончите начатое дело… Наступит день нашей победы…

Слушая его, Калин и Живко чувствовали: он дает им священный завет. От повстанцев они еще раньше слышали, что Димов боролся геройски. И умирал он как герой. Они понимали, что ему осталось недолго жить.

Повстанцы собрались вокруг Илии Лозанова на совещание. Все считали, что пора бежать через горы в Сербию. Не следует оставаться в руках врага, который уже взял верх по всей стране.

— А с учителем как? — спросил кто-то. — Кабы он легко ранен был, а то…

— Понесем его!

Димов, лежавший с закрытыми глазами, услышал. Он махнул рукой:

— Оставьте меня, товарищи! Не теряйте времени. Вам пора идти… а я… Прощайте…

И он опять закрыл глаза.

[49] «Шпице» — по-немецки «острие».

[50] Из стихотворения Христо Ботева «Хаджи Димитр».