— Еще один, — заметил другой.
Слева от дороги тоже застрочил пулемет.
— Ложись! — скомандовал Стаменов. — По пулеметному гнезду направо огонь!
Ниже их по камням зачиркали пули. Скала затрещала, кусты зашипели, засвистели. Как будто пошел град. Один из повстанцев со стоном стал сползать вниз по круче, на которой лежал. Мирка спустилась за ним. С шеи его текла алая кровь. Он был мертв. Мирка впилась в него безумным взглядом. Она еще ни разу не видала убитых. Совсем недавно он шутил… Но ужас ее длился лишь мгновение.
— Прощай, товарищ! Мирка, принеси его винтовку! — услыхала она голос Стаменова.
Она схватила винтовку за еще теплый ствол, вынула из сумки убитого патроны и отползла к остальным бойцам. Там залегла.
— Тоже будешь стрелять?
— Могу, могу!
— Стреляй, милая!
Не зря Живко и Калин все лето учили Мирку стрелять из винтовки, взятой на хуторе хаджи Радкова. Мирка стреляла теперь хорошо. Она тщательно прицелилась, чуть нажала спуск, чтобы приладиться хорошенько, и… Плечо ее заныло от отдачи. Первую обойму она вложила с трудом. У нее дрожали руки. Но Стаменов крикнул:
— Переверни, переверни ее. Вверх ногами держишь.
Как ободрил ее этот голос! Перевернув обойму, она сразу почувствовала, что гроздь свинцовых желудей легко входит в магазинную коробку. И сейчас же стала стрелять с еще большим упорством.
Солдаты показались у придорожной канавы. Их вел долговязый фельдфебель со злыми глазами. Но скоро они побежали обратно. Один держался за подмышку.
— Жарко стало!
— Да им только дай повод удрать!
Снова пальба, перебежки. Пулеметы строчат, не позволяя повстанцам на скалах двинуться с места. Сколько времени длился бой, Мирка не могла сказать. Она слышала, как дядя Горан подавал команду, видела, как он пробирался от скалы к скале, руководил огнем и сам стрелял. Слышала его голос. И этот бой среди солнечного сверканья, пулеметного воя, разлетающихся во все стороны комьев земли и камней казался ей каким-то страшным сном. Только голос прежнего отца ее, дяди Горана, звучал все время бодро, смело, непоколебимо… Ей казалось, что пока она слышит этот родной голос, пулеметы не могут причинить ей вреда.
Прибежал запыхавшийся парень:
— Сокол велел сказать — отступайте! Нас с той стороны окружают. Вон по обрыву карабкаются! Их целые сотни! Не удержим…
Стаменов подполз к крайней скале.
— Отступайте! А мы будем вас прикрывать! По обрыву, по противнику огонь! — скомандовал он.
По каменистому обрыву, извиваясь, поднимались серые фигуры солдат и добровольцев. Один из них упал. Другой пошатнулся, вскрикнул, отбежал в сторону.
— Стреляйте, товарищи! Остановим их! — кричал Стаменов.
Прибежал связной с правого фланга:
— Отступайте! Нам не сдержать.
— Отступайте вы! Мы вас прикрывать будем, — повторил и ему Стаменов. — Выносите раненых!
Теперь повстанцам стало ясно, что солдаты глубоким обходом окружают холм. Сокол не отходил. Он еще держался. Стаменов послал к нему Мирку:
— Пускай немедленно отступает со всеми своими. И раненых заберет. Ты тоже уходи вместе с Соколом. Мы пойдем следом за вами…
Мирка посмотрела на дядю, словно сомневаясь, что правильно поняла, потом побежала под скалами в ту сторону, куда он указал.
Пулемет передвинулся ближе. Пули крошили скалу прямо у нее под ногами.
«Успела!» — подумал Стаменов, видя, что Мирка прошмыгнула между кустами и добралась до высоты, на которой находился Сокол.