— Нет, раны промывать!
Учитель засмеялся:
— Для всего пригодится. Веди напрямик! — приказал он Ангелу, который вел их к месту сражения.
Уже издали они услыхали глухой треск прерывистой ружейной стрельбы.
— Еще держатся! — вслушавшись, определил Ангел. — Надо им скорей боевых припасов подбросить!
Два повстанца, таща каждый по сумке с патронами, побежали вперед.
Сокол и Страхил с товарищами заняли удобную позицию. Между покрытыми кустарником громадами красноватых скал виднелись кепки, всклокоченные головы. Эта высота у дороги господствовала над всеми остальными.
«Надо было и снизу дорогу прикрыть, — подумал Стаменов. — А то окружить могут».
Из кустов вынырнула голова Сокола с копной волос. Обрадовавшись подкреплению, он замахал руками, побежал навстречу, не пригибаясь, хотя кругом свистели пули. Подбежав к ребятам с патронами, схватил у них сумки:
— Это нам как хлеб и вода!
— Оставь. Мирка раздаст! — крикнул ему Стаменов. — Пойдем осмотрим позиции.
Они прошли вдвоем у подножия скал. Вражеские пули жужжали у них над головой, стучали по камням, крошили скалы. Повстанцы отстреливались. Сокол указал главные гнезда противника и слабые точки в своей обороне, где враг мог прорваться.
Стаменов осматривал все острым взглядом:
— Надо было и ту точку удерживать.
— Мало нас. Боялся я отряд дробить. Теперь выбьем их оттуда!
— Да, и только ты один сумеешь это сделать. Возьми с собой лучших, обойди этот обрыв и ударь им в тыл. А я с остальными поведу огонь отсюда.
— Как бы сюда не прорвались, бай Горан! Тебе трудно придется.
— Не прорвутся.
— А где раненые? Раненые есть? — спросила бледная Мирка, подбегая к повстанцам, залегшим в кустах под скалами.
— Двое вон там, в ложбинке.
Она кинулась туда — перевязывать. Послышался треск разрываемого на длинные полосы полотна.
— Ты что? Ракией, поливать меня будешь, Мирка? — спросил один из раненых. — Лучше, девушка, дай пригубить!
Но она была тверда:
— Не трогай бутылку.
Раненый засмеялся:
— Ну и жадоба! Молодец девка!
Сокол повел свою дружину по узкому оврагу. Стаменов и с ним еще семеро остались у скал. С того места, где они залегли, было хорошо видно расположение противника. Точно определить, сколько у него солдат, не представлялось возможным, но, видимо, не больше двух рот. Дорога пересекала как раз посередине заросший красным кустарником холм. Слева над ней вздымались самые высокие из здешних скал; там засел Стаменов с товарищами. Направо от дороги холм постепенно понижался, спускался к речушке в ивняке и сливался с голым полем. Сверху можно было следить за всеми движениями противника и обстреливать его. Опасна была только левая сторона холма, где фашистские офицеры и солдаты могли незаметно приблизиться по узкой полосе зарослей боярышника. Именно туда и послал учитель отряд Сокола. Только бы они успели пробраться и ударить противнику в тыл!
Стаменов сквозь красные ветви следил глазами за продвижением своих. Он видел, как бойцы, пригнувшись, крались под прикрытием кустов. Вот добрались до голого обрыва. Кремнистая тропинка блестела на солнце. Только бы перейти эту полоску — и они в зарослях!
— Огонь! Стреляйте все! Отвлечем внимание противника! — скомандовал Стаменов товарищам и сам, быстро заряжая добытую в Берковице винтовку и ловко прицеливаясь, стал посылать обойму за обоймой во врага.
— Прорвались! — радостно прошептал кто-то. Повстанцы приподнялись посмотреть.