Тяжелый запах жасмина: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Здорово, капитан! Ты знаешь, от чего я рассмеялся, услышав твоё: «Капитан Любченко у телефона?» Вспомнил, как однажды Петренко сказал: «Майор Петренко на телефоне!» – А я спросил его: «А как ты на него взобрался?» Он просто опешил от моего вопроса и долго обиду на меня держал, а я только посмеивался. Ну, что было, то было, а теперь слушай меня! Пятнадцать минут тому назад я послал за тобой Селезнёва, так что собирайся и приезжай! – сказал, и трубка умолкла. Николай немного постоял, держа её в руке возле уха, но она молчала, а в это время по коридору шёл старшина Селезнёв.

– Не знаешь, чего вызывают? – спросил Николай.

– Нет, не знаю, да и знать не могу. Что-то видать важное, раз приказ – побыстрее возвращаться.

Ехали молча. Николай всю дорогу пытался угадать, что же кроется за всей этой поспешностью и наконец пришёл к выводу, что всё это связано с результатом проверки, что, как видимо, пришёл ответ, а вот с каким результатом? Этот вопрос для него оставался загадкой. Размышляя, он не заметил, как въехали во двор военкомата. Выйдя из машины и теряясь в догадках, прошёл по коридору к двери кабинета, постоял немного, как бы успокаиваясь, постучал в дверь и, услышав «войдите», вошёл. Когда увидел на лице военкома весёлую улыбку и сидящую у стола красивую девушку в чине лейтенанта, то понял, что пришёл положительный ответ.

– Здравия желаю, товарищ подполковник! Капитан Любченко по вашему приказанию прибыл! – отчеканил Николай, стоя у двери.

– Ну, раз прибыл, то проходи и садись! – всё ещё улыбаясь, проговорил военком и указал на стул, стоявший напротив лейтенанта. – А ты догадываешься зачем я тебя вызвал? – прищурив глаза, спросил военком.

– Думаю, что да!

– Ну, раз думаешь, то это хорошо! Так вот! Пришёл ответ на наш запрос, и не просто ответ, а положительный, где твоя кандидатура утверждена на данную должность. Ну, так что, капитан, не передумал?

– Никак нет, товарищ подполковник, не передумал!

– Вот и хорошо, раз не передумал! Завтра будет приказ по военкомату, и с завтрашнего дня приступай к работе. А работы там навалом. Егоров постарался! Придётся немало потрудиться, пока наведёшь там порядок, чтобы любая бумажка знала своё место, а сейчас иди с лейтенантом, ознакомься с местом и объёмом работы, а ты, Маша, – обратился он к лейтенанту, – введи капитана в курс дела. Думаю, что сработаетесь!

– Разрешите идти? – почти одновременно отчеканили Николай и Маша.

– Идите! – сказал военком и снова углубился в разбор очередных документов, пришедших с утренней почтой.

Долго Маша приглядывалась, как ей казалось, к угрюмому капитану, который придёт на работу, поздоровается и трудится, не поднимая головы, молча сортируя бумаги, и только иногда что-нибудь спросит, что касается работы, и снова молча продолжает трудиться. В первые дни она просто невзлюбила его, он даже раздражал её своим молчанием и даже присутствием. Но со временем, постепенно, стала привыкать к его молчанию, а иногда взглянет на него, как он работает, и только пожмёт плечами, возмущаясь его безразличием по отношению к ней. Шло время, она всё чаще и чаще поглядывала в его сторону, и каждый раз всё больше и больше убеждалась, что он не пьет, как пил его предшественник, и не имеет сомнительных подруг, как Егоров в своих загулах. Ей казалось, что у капитана есть какая-то тайна и это её интриговало. Однажды, подав Николаю отпечатанные ею листы документов, возвратилась к своему рабочему месту и, не поворачиваясь, спросила:

– Вы со всеми такой «разговорчивый» или только со мной? У меня создаётся впечатление, что для вас девушки или женщины, как род человеческий, просто не существует!

Он поднял голову, отодвинул в сторону бумаги, посмотрел на Машу и, улыбнувшись, ответил:

– Почему не существует?! Существует! – сказал и громко, с каким-то задором, рассмеялся, да так, как уже давным–давно не смеялся.

– О! Гляди! Вы и смеяться умеете? Я думала, что нет! – сказала Маша и, повернувшись в его сторону, тоже звонко рассмеялась. С того момента лёд отчуждения начал таять.

Время шло. Погода с каждым днём становилась всё холоднее и холоднее, а их отношения – наоборот, теплели, и постепенно переросли в дружбу. Они даже не заметили, как перешли на «ты» и называли уже друг друга по имени, а не по званию и часто находили время, чтобы после работы побыть вместе. А под Новый Год Маша пригласила Николая к себе домой, чтобы познакомить с мамой и вместе, в кругу семьи и друзей встретить Новый, тысяча девятьсот сорок шестой год. А пока они оба с самого утра были заняты покупкой продуктов к новогоднему столу.

У мамы, этот предновогодний день, был планово-операционным. Она, была хирургом в одном из городских госпиталей и была занята там. Так что, вся тяжесть забот по подготовке к празднику, легла на их плечи и плечи Машиной тёти Тани, которая была для Маши второй мамой.

В военторге приобрели продуктовые пайки, в которые вошли, в виде новогоднего сюрприза, две бутылки вина и бутылка Советского шампанского; а на рынке всё то, что невозможно было купить в магазинах, так как в магазинах все продукты продавались по продуктовым карточкам. Но, как бы там ни было, а в конечном итоге, стол был по тому времени – к вечеру – накрыт «шикарно», и всё это было не столь благодаря заботам Маши и Николая, а благодаря труду и заботам старшей сестры Машиной мамы, тёти Тани, которая с утра не отходила от плиты. Но и они вложили немалую лепту в подготовку к встрече первого послевоенного Нового года, во всём ей помогая. Когда пришла мама, Маша сразу же познакомила её с Николаем.

– Мама, познакомься, это Николай, с которым мы вместе работаем, – обратилась она к ней, держа Николая за руку.

Не успев ещё переодеться в домашнюю одежду, оставаясь в форме майора медицинской службы, она подошла к нему и, пожимая его руку, сказала:

– Очень рада с вами познакомиться, хотя благодаря Машиным рассказам, я вас, как бы давно знаю, а теперь и лично увидела, каков вы есть, а я Машина мама, и зовут меня Бэлла Филипповна.

Она разглядывала его, не отпуская руки, а Николай, тоже улыбаясь, ответил ей той же фразой, какой всегда обмениваются при знакомстве:

– Я тоже очень рад! Ведь это не просто знакомство, а знакомство под Новый Год!

– Да–да! Знакомство в канун Нового Года без войны! Это, я бы сказала, символично! Ну, что ж! Пусть этот год будет счастливым для нас всех. С наступающим, вас!

Она ещё раз пожала Николаю руку и пошла, переодеваться, а Маша с Николаем продолжили помогать тёте Тане. Когда переодевшись, Бэлла Филипповна появилась на кухне, то в этой моложавой и симпатичной женщине трудно было узнать ту стройную, подтянутую, в форме майора, которая только что по-мужски пожимала руку Николаю, поздравляя его с наступающим Новым Годом. Вошла в кухню простая, милая женщина в байковом халатике, в шлепанцах, и принялась готовить салаты. Да так усердно, как будто бы всю жизнь только этим и занималась. Лукаво взглянув на Машу с Николаем, улыбнулась и предложила им прогуляться по предновогодним городским улицам. Они не заставили дважды упрашивать себя, вмиг оделись и тут же оказались в заснеженном переулке, где всё переливалось и искрилось в свете вечерних фонарей, и где дом, из которого они только что вышли, тоже стоял в снежном одеянии, среди снежной белизны, окружённый такими же белёсо-сказочными деревьями. И вдруг, Машин звонкий голос потревожил вечернюю тишину. Она взошла на крыльцо дома и, держась одной рукой за перила, а вторую протянув вперёд, как Ленин на броневике, громко и с пафосом прочла:

Мороз–Воевода дозором

Обходит владенья свои!

Затем, подбежав к Николаю, взяла его за руку и, глядя ему в глаза, задорно смеясь, предложила: