Зима отчаяния: читать начало книги онлайн

Федор Евграфович, как и его отец, состоял попечителем общины старообрядцев поморского согласия. Официально их моленную закрыли почти десять лет назад, но в апартаментах Катасонова полицейские обнаружили домашнюю часовню.

– За что его теперь к ответу не привлекут, – заметил Путилин, – однако сюда вместится человек пятьдесят, а то и больше, – из Москвы сообщили, что семья Катасоновых, издавна торгующая лесом, и там считается столпами общины.

Несмотря на сектантство, как выразился Путилин, покойный отец и здравствующий дядя Катасонова получили награды за дела благотворительности. Катасоновы стали именитыми гражданами при императрице Екатерине. В царствование отца нынешнего государя семье даровали потомственное почетное гражданство.

Лес Катасоновых расходился по всей Европе. Товарищество сплавляло миллионы бревен по Северной и Западной Двине. Пошелестев деловыми бумагами Катасонова, Путилин хмыкнул:

– Получи он топором по затылку на Сенном рынке, нам стало бы проще. Убийство ради ограбления – вещь нередкая, но здесь такого мотива нет…

Призрак ничего не забрал из кабинета Катасонова, хотя последний держал золото не в сейфе, а в ящике письменного стола.

Управляющий лесоторговой конторой развел руками:

– Это деньги на мелкие расходы, – служащий приосанился, – Федор Евграфович, упокой Господи душу его, настаивал на всем самом лучшем. Мы не экономим на бумаге или перьях, как некоторые…

Катасонов не экономил и на обстановке апартаментов на Литейном проспекте. Кроме отделанной в старинном стиле молельной остальные комнаты блистали парижским, как о нем писали в газетах, шиком. У Катасонова неожиданным образом даже нашлись картины.

– Не самого плохого разряда, – одобрительно сказал Путилин, – хотя онпредпочитает любоваться родной природой, – в кабинете на Литейном проспекте лесоторговец собрал коллекцию пейзажей. Пара холстов показалась Сабурову знакомой. Он видел картины на ежегодной выставке Академии художеств.

Сабуров и Путилин выяснили, что Катасонов выделял стипендии молодым художникам.

– Только он отправлял их не в Италию, – хохотнул Путилин, – а налесные дачи на севере. Впрочем, – начальник полюбовался сосновым бором на картине, – задумка отличная. Не случайно в Академии на Федора Евграфовича чуть ли не молятся…

Над просторным рабочим столом Катасонова висело и доказательство благодарности художников. Портрет Федора Евграфовича написал молодой, но уже известный живописец Крамской. Несмотря на окладистую русую бороду, Федор Евграфович не выглядел купчиной из сочинений господина Островского.

– Нет, – вспомнил Сабуров, – у него был острый взгляд. И дело у него в конторе велось на самый новый лад. Он даже нанял женщину, пусть и негласным образом…

Сабурова беспокоила покойная девица Дорио. Ему казалось, что девушка имела отношение к Цепи.

Миновав очередную лужу на разбитой дороге, следователь окинул взглядом высокий забор, скрывающий владения Катасонова.

– Чем бы ни была эта Цепь, – вздохнул Сабуров, – может быть, здесь мне все станет ясно, – Максим Михайлович не хотел посещать дачу официальным образом.

– Потому что у меня теперь частное расследование, – понял Сабуров, – посмотрим, куда оно приведет…

Завернув за угол стены, он остановился. Следователю пришло в голову, что все убитые отличились на ниве благотворительности.

– Или Цепью они называют тайное общество? – проверив связку отмычек в кармане гражданского пальто, Сабуров развеселился.

Никакие союзы меценатов не стали бы содержать наемных убийц. Легко перемахнув стену, следователь зашагал к деревянной резной даче.

Загородное владение Катасонова тоже отличалось изысканным вкусом, странным, по мнению Сабурова, для купчины- старообрядца. Максим Михайловичнапомнил себе, что Катасонов родился в столице и принадлежал к поморскому согласию только, как назвал это Путилин, по бумагам.

– Моленную он выстроил, – хмыкнул начальник, – однако он вел дела с Европой, курил сатанинское зелье, – Сабуров рассмеялся, – и одевался на современный манер, – поинтересовавшись состоянием финансов лесоторговца, они провели целый день за изучением счетов Катасонова.

Федор Евграфович тратил деньги не только на картины. Катасонов заказывал французское вино и шампанское, шил сюртуки и пальто у лучших столичных портных и посещал театры. Они, правда, не нашли никаких следов романтических, как выразился Путилин, увлечений. Начальник заметил:

– Здесь он следовал отеческим заветам. Купцы женятся по расчету. Думаю, у него на примете была богатая невестаиз староообрядцев, – Сабуров подозревал, что Путилин, происходящий из мещан, знает о купеческой жизни только из театральных представлений.

– Однако в этом он прав, – Максим Михайлович осторожно двигался по темному коридору, – купцы предпочитают получить круглое приданое.

В счетах Катасонова не нашлось подозрительных выплат. Если Федор Евграфович и содержал кого- нибудь, то дама получала деньги наличными.

В публичных домах не принимали долговые расписки, однако Сабуров сомневался, что покойный навещал подобные заведения.

– Даже самого высшего разряда, – Сабуров остановился у раскрытой двери, – любой мужчина с деньгами предпочтет постоянную связь, это дороже, но безопасней, – содержанкам обычно снимали квартиры. За апартаменты тоже можно было расплачиваться звонкой монетой.

Проверив элегантно отделанные комнаты дачи, Сабуров не обнаружил следов пребывания женщины. Несмотря на гибель хозяина, дом исправно топили. По завещанию Федора Евграфовича,его состояние переходило в московскую ветвь семьи Катасоновых.