Зима отчаяния: читать начало книги онлайн

– Ее наверняка ищут по всему городу, – фрейлейн Амалия невозмутимо разливала кофе, – нельзя было везти ее в дамский пансион…

Пансионы требовали от гостей полицейскую регистрацию. У фрейлейн Якоби имелась заветная бумажка из Адмиралтейской части, заложенная в ее прусский паспорт. Документ украшал размашистый почерк его превосходительства господина Убри, посла империи в Берлине. Виза у фрейлейн Амалии была в порядке, однако, как мрачно подумал Сабуров, Третье Отделение этоне интересовало.

В лавке он со значением взглянул на кругленького продавца: «У вас есть черный ход?».

– Не беспокойтесь, ваше благородие, – лавочник подмигнул Сабурову, – двор проходной, извольте сюда, – фрейлейн Амалия остановилась под гулкой аркой, выводящей в Вознесенский переулок.

– Что происходит, господин Сабуров, – требовательно спросила девушка, – почему вы… – Максим Михайлович отобрал у нее ковровую сумку.

– Я все объясню по дороге, – он огляделся, – пойдемте на Вознесенский проспект, здесь извозчика можно ждать вечно и не дождаться.

Следующий проходной двор вывел их на оживленный, несмотря на ненастную погоду, тротуар проспекта. Сабуров надеялся, что им подвернется закрытый экипаж.

– Так и случилось, – следователь опять посмотрел на руки девушки, – понятно, почему она сняла кольцо. Пусть Грюнау еще и не похоронен, однако он мертв и фрейлейн Амалия ему больше не невеста.

Сабурову отчего- то стало приятно. Обругав себя за неподходящие мысли, он неловко сказал:

– Я прошу прощения. Вам пришлось мыть руки в ванной комнате, а у меня течет труба, – фрейлейн подняла бровь.

– Больше не течет, господин Сабуров, – она изящно управлялась с ветчиной, – надо было ее прочистить и заменить прокладку, – Максим Михайлович открыл рот, – я нашла на кухне уксусную эссенцию и соду, а прокладку вырезала из подкладки моего саквояжа, – девушка неожиданно улыбнулась, – она клеенчатая. Теперь осталось только заменить ее на постоянную…

Водопровод появился на Песках два года назад. Не желая ставить в дешевую квартирку дорогие трубы, Сабуров решил сэкономить.

– Из- за чего я постоянно мучаюсь, – признался он фрейлейн Амалии, – но я не ожидал, что девушка разбираетсяв технике… – не успев договорить, Сабуров обругал себя за глупость.

– Извините, – пробормотал следователь, – я имел в виду, что обычно дамы… – Максим Михайлович совсем смешался. Взяв пахитоску из его портсигара, фрейлейн Якоби ловко прикурила от свечи.

– Каждый химик немного инженер, – задумчиво сказала она, – в Берлине водопровод появился недавно, его выстроила английская компания. Система часто ломается, ее приходится чинить.

Девушка покачала острым носком сапожка, виднеющимся из- под бархатной юбки.

– В экипаже вы сказали, что мне нельзя появляться на квартире Альберта, – голубые глаза взглянули прямо на Сабурова, – а потом вы уехали…

Максим Михайлович навестил полицейских докторов в Литовском замке. Ему отчего- то не хотелось появляться перед фрейлейн Амалией с перевязанной головой. Врач уверил его, что ссадина отлично заживает. Сабуров хотел спуститься в морг, где покоилось тело Завалишина, однако сначала он должен был заглянутьв свой кабинет на Офицерской.

– Завалишина, то есть его труп, я еще увижу, – он тяжело вздохнул, – незачем скрывать от нее правду, – он отпил неожиданно хороший кофе.

– Уехал по делам, – согласился Сабуров, – а что касается вас, фрейлейн Амалия, то Третье Отделение выписало ордер на ваш арест.

Максим Михайлович не сомневался, что немного инженер не в первый раз держит револьвер. На него смотрел Смит и Вессон, так похожий на его собственный, что Сабуров невольно коснулся кармана форменных брюк, где он хранил оружие. Он не успел понять, как испуганно ахнувшая фрейлейн дотянулась до стоящей на стуле ковровой сумки. Оружие появилось именно оттуда.

Мерно тикали старинные ходики с кукушкой, привезенные отцом Сабурова из Лондона. За окном кухни раскачивался под ветром тусклый масляный фонарь, единственный источник света в захламленном барахлом жильцов дворе- колодце. Свеча зашипела, оплывая. Кукушка хрипло прокричала восемь раз. Фрейлейн Якоби не пошевелилась.

– Вы не так меня поняли, – Сабуров осторожно двинул рукой в направлении чашки выцветшего фарфора, – во- первых, я не служу в Третьем Отделении, а во- вторых, я не собираюсь вас арестовывать.

Ее пальцы оставались неподвижными.Сабуров помнил, что в химических опытах прежде всего ценится точность.

– И хладнокровие, – фрейлейн Амалия позволила ему отпить остывающий кофе, – наверняка, она имела дело со взрывами илиотравляющими газами.

Теперь ковровая сумка не казалась ему такой невинной. В клеенчатой подкладке мог прятаться еще один тайник. Сабуров велел себе успокоиться. Он сомневался, что даже фрейлейн Якоби будет разгуливать по столице с пробиркой смертоносного зелья.

Девушка холодно отозвалась:

– Я вам не верю. Вы разыграли комедию и привезли меня сюда, – она окинула взглядом ободранную краску и покосившиеся половицы кухни, – чтобы усыпить мои подозрения. Вы боялись, что на улице я устрою сцену, – фрейлейн Якоби меньше всего напоминала девушку, способную на истерику.

– Но и химика она не напоминала, – хмыкнул Сабуров, – я ошибся, решив, что она безобидная бюргерская барышня, – он невозмутимо выложил на стол свой револьвер.

– У нас одинаковые предпочтения, фрейлейн Якоби, – добродушно заметил следователь, – теперь я безоружен, – по лицу девушки было ясно, что фрейлейн Амалия ни на грош ему не верит, – и мы можем поговорить спокойно, – она махнула изящно причесанной головой в сторону окна.