Зима отчаяния: читать начало книги онлайн

– Погоди, – он соскочил со стола, – мы еще не выловили всех рыб из пруда. Надо ехать на Подъяческую, – он взял шинель, – фрейлейн Якоби не просто так явилась в столицу.

Построенный четверть века назад доходный дом, где владел квартирой покойник Грюнау, смотрел и на Большую Подьяческую и на Екатерининский канал. Мокрый снег летел на свинцовую воду.

Со своего шаткого стула в немецкой булочной Сабуров видел парней в казенного образца пальто, болтающихся на тротуаре рядом со зданием. Поодаль торчала закрытая пролетка. Окошечки ландо наглухо задернули занавесями. На козлах скукожился еще один служащий Третьего Отделения. Сабуров узнавал тамошних работников за версту.

Иван Дмитриевич Путилин никогда не позволил бы себе проявить неподобающую самостоятельность. По дороге на Большую Морскую, во владения обер- полицмейстера Трепова, он заметил Сабурову:

– Третьему Отделению не понравится, если мы вмешаемся в его работу. Что случилось раньше, то и случилось, – Путилин повел рукой, – наши лавры никто не отнимет, однако шпионами действительно должны заниматься они, а не мы.

На быстром совещании его превосходительство обер- полицмейстер все же велелПутилину и Сабурову принять участие в, как он выразился, будущей операции.

– Там, – Трепов указал глазами на потолок, – довольны нашими успехами, – Путилин покраснел от удовольствия, – надо не терять взятого разгона и окончательно вырвать сорную траву с корнем.

Трепов требовательно воззрился на Сабурова.

– Эта барышня встречалась с профессором Менделеевым? – Максим Михайлович торопливо ответил:

– Ей двигали исключительно научные интересы, ваше превосходительство, – отозвался Сабуров, – она химик, как и ее покойный отец, профессор Якоби, – Трепов пожевал бледными губами.

– Мы навели справки о профессоре, – недовольно сказал обер- полицмейстер, – вы знаете, чем он занимался, господин Сабуров? – следователь признал: «Нет, ваше превосходительство».

Трепов подтолкнул им заполненные аккуратным писарским почерком бумаги.

– Ознакомтесь, – велел его превосходительство, – профессор Якоби работал на прусское военное ведомство.

– Кто знает, какие из творений своего покойного отца привезла сюда эта, – Трепов пробормотал что- то нелестное, – фрейлейн Амалия?

Сабуровне стал спорить с начальством, но по его мнению статьи покойного Якоби не выходили за пределы теории.

Пока смертельные газы не распространялись дальше научных лабораторий. Максим Михайлович считал, что фрейлейн Амалия не имеет отношения к делу.

– Или имеет, – он помешал пережженный кофе, – отсюда до Максимилиановской лечебницы десять минут ходьбы. Что, если она сидела на козлах экипажа, куда прыгнул Призрак и она приезжала к Завалишину?

Рост и комплекция неизвестного посетителя коллежского асессора могли принадлежать и фрейлейн Амалии.

– Вдруг она может управляться с лошадьми, – Сабуров сжевал пирожок с капустой, – что, если мы не все о ней знаем?

Ему все больше казалось, что так называемое самоубийство Завалишина вовсе таковым не является. Заставив себя допить мерзкий кофе, Сабуров закрылся «Ведомостями». Не желая пропусить фрейлейн Амалию, он косился в залепленное метелью окно. Прислонив газету к кофейнику, Сабуров мимолетно прочел:

– В Манчестере повесятирландских фениев, убивших британского полицейского, – рука потянулась в карман шинели. Находку из передней Завалишина следователь хранил в жестяном футляре для пенсне.

– У нас их тоже повесили бы, – Сабуров аккуратно развернул носовой платок, – я все себе придумываю. Призрак мог быть брюнетом и скорее всего,был им, – вернув черный волос на место, Сабуров оставил на скатерти медяки.

– Пора идти, – он спокойно поднялся, – ребята с Фонтанки от скуки разглядывают девиц, а я нет. Поэтому они пока не заметили фрейлейн Амалию, а я заметил.

Перебежав Большую Подьяческую, Сабуров нырнул вподвальную гастрономическую лавку.

На разномастных потрескавшихся тарелках Максима Михайловича розовела вестфальская ветчина. Эмментальский сыр испускал слезу. Оливки блестели прованским маслом. Острый нож взрезал румяный бок запеченного в тесте паштета.

– Угощайтесь, господин Сабуров, – радушно предложила фрейлейн Амалия, – я позволила себе немного похозяйничать, я все- таки немка, – чугунная плита распространяла приятный жар.

Сабуров покосился на маленькие руки фрейлейн. Девушка не носила браслетов или колец. При первой их встрече на пальце фрейлейн Амалии золотился только скромный ободок с небольшим бриллиантом. Покойный господин Грюнау даже ради помолвки не швырял деньги налево и направо.

Закуски на расшатанном столе николаевских времен приехали из лавки на Большой Подьяческой. Сабуров застал фрейлейн Якоби рассчитывающейся за покупки. На руке девушки висела скромная ковровая сумка. Лавочник в полосатом фартуке заворачивал ветчину в провощенную бумагу.

– Господин… – Сабуров приложил палец к губам, девушка осеклась.

Лавочниксмог бы его описать, однако Максим Михайлович надеялся, что Третье Отделение не додумается прочесать все заведения на Большой Подьяческой.