Воздушная битва за Сталинград. Операции люфтваффе по поддержке армии Паулюса. 1942–1943: читать начало книги онлайн

Тяжелейшие потери понесла за месяц и 102-я ИАД ПВО. Совершив в общей сложности 2545 самолето-вылетов, летчики доложили о 134 воздушных боях и 142 сбитых самолетах. Но при этом собственные потери составили 92 истребителя, из которых 66 было сбито в воздушных боях и 26 «не вернулось с задания». Погибло и пропало без вести 46 летчиков. Пытаясь спасти ситуацию, советское командование перебрасывало под Сталинград все новые и новые истребительные полки.

Потери немцев были на порядок ниже. В последний день этого «горячего августа» были сбиты Ju-88A-4 W.Nr. 140012 «F1+HT» из 9./KG76, Ju-88A-4 W.Nr. 4124 «9K+MS» 8./KG51 и Ju-87D-3 W.Nr. 2702 из III./StG1. Экипажи лейтенантов Отто Квинтена и Харальда Тилльмана и унтер-офицера Альфреда Липпе пропали без вести.

«Все идет хорошо», – записал Вольфрам фон Рихтхофен в своем дневнике вечером 30 августа. Будучи человеком авантюрным и решительным, он настаивал на том, что 6-я армия может и должна занять Сталинград прямо сейчас, пока обороняющиеся обескуражены и деморализованы бомбардировками. Потери, считал он, будут высокими, но в нынешних обстоятельствах приемлемыми. В действительности же битва за Сталинград тогда еще только начиналась! Именно в конце августа «неудержимое наступление вермахта» фактически застопорилось. Хотя 6-я армия и достигла Волги, наступавшая с юга 4-я танковая армия все еще находилась далеко от города и вынуждена была буквально прогрызаться через упорную оборону 64-й армии. Одновременно с этим на юге немецкие танки остановились на берегу Терека из-за банальной нехватки топлива, а горные батальоны и части 17-й армии застряли на перевалах Кавказа, оставшись без поддержки люфтваффе.

Кроме того, все больше беспокойств вызывал непомерно растянувшийся фронт вдоль Дона. Ослабленные дивизии 6-й армии так и не смогли полностью отбросить советские дивизии на северный берег реки, и командованию фактически пришлось смириться с наличием сразу нескольких опасных плацдармов. Союзнические войска, которые постепенно сменяли немцев на участке от Воронежа до Клетской, уже тогда не внушали особого доверия. Не успели итальянцы как следует обустроиться в своем секторе, как в штаб группы армий «Б» стали поступать панические донесения о реальных и мнимых советских атаках и десантах. Так, 21 августа появилась информация, будто бы русские готовятся форсировать Дон на участке между Вешенской и Крутовским на многочисленных паромах, приготовленных в зарослях северного берега.

Ввиду того что большинство подразделений было занято под Сталинградом, провести разведку и атаку обнаруженных целей поручили I./KG27, которая по-прежнему базировалась в тылу – в Харькове и Курске. Летчики были удивлены увиденным. «В районе разведки мы не смогли обнаружить ни паромов, ни русских, – писал Ханс Райф. – Они ведь всегда были мастерами маскировки! С другой стороны, у итальянцев все выглядело как беспорядочное бегство: разруха в деревнях, брошены грузовики и прочие транспортные средства, бегущие люди. Мы довольствовались тем, что сбрасывали наши бомбы на предполагаемые места сосредоточения паромов». Еще больше фактов о том, что из себя представляют союзные вояки, Райф и его товарищи получили, когда временно перебазировались на аэродром Россошь. Он находился в ведении итальянцев и, соответственно, прикрывался итальянской же ПВО. К удивлению немцев, во время налетов советских штурмовиков и бомбардировщиков зенитчики вместо того, чтобы стрелять по ним, прятались под орудия, кричали «Oh, mia madre!» и громко молились Мадонне!

В конце августа эскадрилье Райфа и вовсе пришлось действовать в роли самолетов непосредственной поддержке войск на советском плацдарме в районе Серафимовичей. Проблема была в том, что позиции 21-й армии и в особенности артиллерии были тщательно замаскированы в зарослях, поэтому аэрофотосъемка с больших и даже малых высот с FW-189 и Hs-126 не давала никаких результатов. Если же экипажам «рамы» или «Хеншеля» и удавалось визуально разглядеть цели, они не могли атаковать их из-за слабого бортового вооружения. А пилоты «Штук» вообще отказывались бомбить «какие-то заросли» вслепую. В итоге на задание и послали «универсальные Не-111».

«Сначала мы должны были пролететь над участком шириной 10 км на высоте 1000 м, затем постепенно снижаться, до тех пор, пока не обнаружим позиции русских безупречно, – вспоминал Райф. – Как всегда, сначала ничего не было видно: ни позиций, ни артиллерийского огня, ни противовоздушной обороны. Только с самой низкой высоты мы могли увидеть русских, неподвижно сидящих на корточках в своих норах. Затем обе машины атаковали соответствующий участок полтора часа на высоте деревьев бомбами и бортовым оружием. Полет 10 км, поворот и подъем над немецкими позициями, обратный полет на высоте 300–400 м, разворот, снова пикирование до земли и повторение этого до тех пор, пока не закончатся боеприпасы». Подобная тактика оказалась весьма эффективной, 5./KG27 даже получила благодарность от немецких и итальянских командиров за то, что войска на несколько дней были полностью избавлены от русской артиллерии и солдаты могут наконец поднять головы из окопов. Если же в небе появлялись советские истребители, «Хейнкели» попросту уходили подальше на свою территорию. Те обычно не залетали далеко за линию фронта и через короткое время улетали обратно (да и задание, можно сказать, выполнено, «противника отогнали!»). После чего вся «карусель» начиналась заново.

Впрочем, уже 30 августа Не-111H-6 W.Nr. 7460 «1G+FL», пилотом которого был лейтенант Харро Вооге, а штурманом упомянутый Ханс Райф, был несколько раз атакован, по утверждению экипажа, американскими истребителями типа «Брюстер-Буффало» (на самом деле это были ЛаГГ-5 из 437-го ИАП). В итоге во время очередной штурмовки был выведен из строя левый двигатель. Это произошло на высоте 150 м и скорости 140 км/ч. В итоге опытному Вооге лишь с трудом удалось дотянуть до своей территории и совершить аварийную посадку на брюхо в 20 км южнее устья Хопра, совсем рядом с передовой.

Вскоре прибыли итальянские солдаты из кавалерийского полка «Новарра», которые гостеприимно отвели летчиков в хутор Большой, а там сытно накормили жареной свининой, хлебом, напоили лимонадом, красным вином и коньяком, при этом пир сопровождался «взаимной тарабарщиной» на немецко-итальянско-французском языке. Ну, хоть какая-то польза от союзников, подумали про себя Райф с Вооге… Несмотря на некоторый снобизм летчика по отношению к своим союзникам, он был прав.

Кстати, итальянцы за всю Сталинградскую кампанию отличились только один раз. Утром 24 августа в бою за хутор Избушенский, что около станицы Усть-Хоперская, кавалерийский полк «Савойя Кавалерия» (3-й Rgt «Savoia Cavalleria») из состава 3-й мобильной дивизии «Амадео герцог Д'Акоста» разгромил 812-й стрелковый полк 304-й СД. Этот бой вошел в военную историю как «последняя конная сабельная атака лавой в галопе» во Второй мировой войне. 812-й СП был разгромлен, 150 человек было убито, а остальные 900 сложили оружие. Правда, из-за неорганизованности итальянцев 300 человек позже попросту разбежались, и в плен в результате попало только 600. Трофеями «макаронников» стали 4 полковые пушки, 10 минометов и 40 станковых и ручных пулеметов. Сами же они потеряли 40 человек убитыми, 79 ранеными и 108 лошадей….

Глава 6

Ни шагу назад… в воздухе

«Нужно погибать, но не срамить себя…»

1 сентября в 16.10 при мощной поддержке с воздуха немцы захватили разъезд Басаргино, расположенный в 20 км западнее южных окраин Сталинграда. Люфтваффе группами по 5–9 самолетов бомбили район станций Воропоново – Садовая, по которым в район прорыва подтягивались подкрепления и подвозились боеприпасы.

«Войска фронта в течение последнего месяца вели беспрерывные бои в условиях непрерывных массовых атак с воздуха, танковых атак на марше, боев в полуокружении и окружениях превосходными силами противника, что чрезвычайно истощило материальные средства и силы войск 62-й, 64-й, 51-й армий», – сообщал журнал боевых действий ЮВФ. Так, в 126-й стрелковой дивизии в строю осталось всего 100 человек и ни одной пушки, в уже упоминавшейся 38-й СД – 1000 бойцов и 16 орудий, в 138-й СД – 550 человек и 12 орудий, в 29-й СД и 154-й бригаде морской пехоты – по 400 солдат без артиллерии, минометов и пулеметов. В составе 10 танковых бригад, входивших в состав фронта, осталось 146 танков, в том числе 66 Т-34, 42 Т-70, 21 Т-60 и 17 КВ-1. «Резервов нет. Защищать гор. Сталинград на данном рубеже нечем», – констатировали Еременко и Хрущев. В связи с создавшимся положением (угрозы прорыва немцев к Питомнику и далее на север) советское командование вынуждено был приказать 62-й армии оставить позиции вдоль реки Россошка и отойти на линию Рынок – высоты 144,2, 143,6 – хутор Гончара – Алексеевка. Этот отход позволял не только избежать очередного окружения, но и создать небольшие резервы за счет сокращения фронта.

Фронт к юго-западу и западу от Сталинграда буквально трещал по швам. Тем не менее сдавать город никто не собирался. «Всем командирам и бойцам помнить, что Родина возложила на нас ответственную задачу – защищать город Сталина, – говорилось в приказе Еременко, подписанном в тот же день. – Ни одного шагу назад с занимаемых позиций. Город Сталина врагу не сдадим». Аналогичные воззвания распространял и штаб 8-й воздушной армии. Тимофей Хрюкин заявил подчиненным, что немецкие летчики действуют под Сталинградом «старыми приемами», а именно нахальством, хитростью и обманом! Мол, летают мелкими группами над большими районами, создавая ложное представление о своей мощи. «Наша задача – сбить уверенность и наглость противника, стать хозяевами воздуха, – говорилось в одном из его обращений. – Этого можно добиться меткостью огня, расчетливостью, хитростью, личной храбростью до самопожертвования, хорошей организацией взаимодействия и взаимовыручки в бою… Драться за каждый дом, но город не отдавать, а в дальнейшем разгромить немцев у его стен». При этом на самопожертвование Хрюкин сделал особый упор. «Нужно погибать, но не срамить себя перед лицом наземных войск и, самое главное, побольше сбивать немецких асов. Любой ценой, вплоть до тарана», – наставлял он «сталинских соколов».

Сама 8-я ВА к началу сентября тоже была сильно истощена. 1 сентября в воздух поднималось всего 66 самолетов. Так, 4-й ИАП осуществил 15 вылетов пятью оставшимися машинами. Истребители вели разведку в районе Ерзовки, Песковатки, Гумрака и Городища, попутно обстреливая подходящие наземные цели. Во время этих рейдов пропал без вести Як-7Б старшего сержанта Ивана Степаненко. Позднее летчик вернулся в часть без самолета.

В принципе после этого полк, как и остальные, ранее «сгоревшие» подразделения 288-й ИАД, пора было отводить в тыл на переформирование. Но тогдашняя ситуация не позволяла своевременно проводить ротацию и быстро заменять «выбитые» полки свежими. Поэтому некоторым из них приходилось как бы искусственно продлевать «жизнь» за счет перевода летчиков из других частей и пополнения матчастью из убывших полков и полевых авиамастерских. В авиадивизиях эти подразделения служили своего рода опорным звеном, к которому подбивались вновь прибывающие подразделения.

Это же касалось и 102-й ИАД ПВО, которая по-прежнему использовалась фактически как фронтовое соединение. К началу месяца в дивизии насчитывалось всего 34 боеготовых истребителя (в среднем по 4,8 машины на полк).

Боевой состав 102-й ИАД ПВО по состоянию на 1 сентября 1942 г.

В 867-м ИАП, который только недавно прибыл на фронт, но уже понес большие потери (29–30 августа пропало без вести 6 И-16), пропал без вести штурман полка старший лейтенант А. А. Стефанишин. И опять «во время разведки местности».

2 сентября люфтваффе осуществили еще один массированный налет на Сталинград, сопоставимый по масштабам с воздушными атаками 24 августа. К вечеру весь город снова был объят пожарами, от которых особенно пострадали завод «Красный Октябрь», поселок Русская Деревня, маслозавод «Заря», ватная, кондитерская, чулочная, конфетная фабрики. В Ворошиловском районе выгорели Краснознаменная и Двинская улицы. Несколько крупных пожаров возникло в поселке Красная Слобода, расположенном на восточном берегу Волги.

Бомбардировщики Не-111 в эти дни в основном применялись для непосредственной поддержки войск. Во время таких миссий на борт обычно загружались только две фугасные бомбы SC500, а прицеливание и сброс с небольшой высоты осуществлялся пилотом, а не штурманом. Так, командир 1./KG 100 гауптман Бётхер в течение дня трижды вылетал на бомбардировку позиций советской пехоты и полевых укреплений в районе Сталинграда. Первый раз его «Хейнкель» поднялся в воздух в 05.25, следующий вылет начался в 09.13, а последний в 11.12. В районе целей наблюдался зенитный огонь, не причинивший самолету вреда.

В отражении налетов в основном участвовала 102-я ИАД ПВО, осуществившая 17 вылетов. Летчики провели три воздушных боя, по итогам которых отчитались об 1 сбитом и 1 подбитом Me-109 при собственных потерях в 4 истребителя. В 06.45 над Бекетовкой И-16 старшины Захарова из 629-го ИАП был сбит в бою с «Мессершмиттами», пилот погиб. Его однополчанин Разумов был ранен и совершил аварийную посадку на брюхо, полностью разбив «раритетную» технику. Обе «Раты» были записаны на счет унтер-офицера Хайнца Голински из 3./JG53. В 731-м ИАП было сбито два «Киттихаука», пилоты которых выпрыгнули с парашютами. Этих, по всей вероятности, сбил обер-лейтенант Герман Граф из 9./JG52, записав на свой счет 141-ю и 145-ю воздушную победу (в 09.12 и 17.11).

4-й ИАП выполнил в этот день три групповых вылета на сопровождение бомбардировщиков Пе-2 из 270-й БАД в сектор Песчаной балки и высоты 113,7. Во время второй миссии восьмерка Як-7Б встретилась с большой группой «Мессершмиттов». В ходе короткого воздушного боя, по советским данным, было сбито 3 Ме-109. При этом пропал без вести молодой летчик сержант Корчажный, сержант Возный был подбит и совершил аварийную посадку на брюхо в районе Большого Лимана, еще три истребителя вернулись на базу с многочисленными повреждениями. Очередную потерю понес и 867-й ИАП, на сей раз пропал без вести лейтенант А. И. Прокофьев.

Немцы понесли в районе Сталинграда только одну потерю: Bf-109G-2 W.Nr. 13457 лейтенанта Вальтера Янке из St.I/JG52 разбился во время вынужденной посадки на своей территории. Но пилот остался цел.

Интересно, что в полосе немецкого XI армейского корпуса (в малой излучине Дона между Клетской и Сиротинкой) в 11.30 два советских самолета безуспешно атаковали наблюдательный аэростат из 103-й моторизованной аэростатной батареи (Ballon-Battr.103). Однако уже вечером против него была проведена повторная атака, в ходе которой он был сбит. А в 17.00 в полосе 44-й пехотной дивизии тремя самолетами сбит еще один аэростат.

3 сентября немцы в основном бомбили передний край обороны 62-й и 64-й армий в районе Басаргино, Городища, Воропоново и Красноармейска. Бётхер на сей раз совершил один вылет «против пехоты» (angriff auf truppen), а в 22.43–01.16 I./KG100 участвовала в ночном налете на Сталинград. После атаки в районе цели было зафиксировано два сильных пожара. Над южной частью города в течение всего дня патрулировали немецкие истребители группами по 4–6 машин.

102-я ИАД ПВО осуществила 51 вылет. Особенно отличились пилоты «Киттихауков» из 731-го ИАП, которые провели три воздушных боя и заявили об 11 сбитых самолетах, в том числе 7 Ю-88, 3 «ФВ-198» и 1 Ме-110. Один Р-40Е был поврежден в бою и совершил аварийную посадку в районе Заплавного. Кроме того, пилоты И-153 Евсеев и Голиков из 629-го ИАП в 06.20 в районе СталГРЭСа сбили по одному Ю-88.

4-й ИАП к началу дня располагал всего 6 исправными самолетами, но тем не менее успевал делать сразу много дел в духе «фигаро тут, фигаро там»! 10 вылетов было сделано на сопровождение бомбардировщиков Пе-2 и 8 – на разведку в район Котлубани, высоты 137 и Кузьмичей. В 14.00 пара Як-7Б (ведущий Амет-Хан) провела штурмовку немецких войск в районе Орловки. А в 17.00 он же участвовал в воздушном бою с мессерами, появившимися в районе аэродрома Демидов. В результате был сбит один Ме-109. Собственные потери составили один самолет, младший лейтенант А. А. Антонов не вернулся с задания.