Воздушная битва за Сталинград. Операции люфтваффе по поддержке армии Паулюса. 1942–1943: читать начало книги онлайн

В 10.30 уже третий бой провели в районе Малой Россошки «Харрикейны» из 651-го полка. На сей раз летчики отчитались о 3 сбитых «лаптежниках» при одном потерянном самолете (старшина А. Ф. Ворона выпрыгнул с парашютом и пропал без вести). Но больше всех отличились пилоты И-153 из 926-го ИАП, которые в 13.00–13.40 в районе СТЗ вели бой с 10 «Штуками» и якобы сбили 8 из них! 2 подбитые «чайки» (пилоты Трунов и Нечушкин) совершили вынужденные посадки северо-западнее Гумрака. Всего же дивизия отчиталась о 29 сбитых самолетах (17 Ю-87, 10 Ю-88 и 2 Ме-109) при 10 потерянных. При этом подавляющее большинство вылетов было сделано еще до обеда, днем и вечером летчики ПВО, по сути, оставили поле боя.

Кстати, единственные сбитые в этот день И-153 записаны на счет обер-лейтенанта Йоханнеса Штайнхофа из St.II/JG52 и унтер-офицера Хайнца Зига из 1./JG53.

8-я воздушная армия выполнила 504 вылета, причем этого показателя удалось достигнуть только за счет того, что почти все летчики поднимались в воздух дважды или трижды. Большинство самолетов атаковали наземные цели, поэтому заметного противодействия массированным налетам оказано не было. Тем не менее «сталинские соколы» доложили о 28 сбитых ими самолетах. Собственные потери оказались тяжелыми: 20 машин пропало без вести, 8 было сбито в воздушных боях.

288-я ИАД осуществила в общей сложности 53 вылета, большинство из которых пришлось на 4-й ИАП. В районе Сталинграда и Котлубани летчики провели 5 воздушных боев и заявили о 4 сбитых и 4 подбитых самолетах. Лейтенанты Амет-Хан, Кобяков и Погорелов сбили по одному Ме-109, а сержант Лебедев – Ю-87. Еще 4 «лаптежника» посчитали подбитыми. В то же время собственные потери составили сразу 10 истребителей, из которых 3 были сбиты в воздушных боях, а 7 «не вернулись с задания». В 4-й ИАП погиб заместитель командира эскадрильи лейтенант И. А. Марьин (имел на своем счету 3 личные и 8 групповых побед), не вернулся с боевого задания младший лейтенант С. Ф. Рыло. Четырех летчиков потерял 12-й ИАП. Погибли в воздушных боях командир эскадрильи капитан Г. Д. Юдин и командир звена младший лейтенант А. П. Богагов. Пропали без вести старшина Григорий Бондарев и сержант В. А. Обрезков.

Серьезные потери понесли и другие подразделения. Сержант В. А. Гавриков из 273-го ИАП во время разведывательного полета был сбит истребителями противника и погиб в районе разъезда Конный. Не вернулся с задания летчик 296-го ИАП младший лейтенант С. И. Фургалев. Также пропали без вести младший лейтенант И. И. Тонинский и сержант В. П. Мариччели из 515-го ИАП. Два летчика погибли на земле: сержант И. Ф. Донских был убит на аэродроме СТЗ во время налета, а старшина Г. В. Сидяк был зарублен винтом взлетающего Як-1 на Центральном аэродроме.

Всего советские ВВС в этот день потеряли 25 истребителей (14 Як-1 и Як-7Б, 4 «Харрикейна», 4 И-16, 2 И-153 и 1 ЛаГГ-5), существенные потери были отмечены и в самолетах других типов: 13 Ил-2 (в том числе 5 из 686-го ШАП), 4 Пе-2 (3 из 779-го и 1 из 140-го БАП). Полностью потерял свою технику 596-й НБАП – все его 19 У-2б были брошены на аэродроме Рынок при неожиданном появлении немцев.

Сами же советские летчики заявили по итогам этого «решающего дня» в общей сложности о 57 сбитых самолетах. Еще на 27 «стервятников» (12 Ю-88, 6 Хе-111, 5 Ю-87, 2 Ме-109 и 2 ФВ-198) претендовали советские зенитчики. Особенно отличились бойцы 1077-го ЗенАП, уничтожившие 9 самолетов. 3-я батарея (командир – лейтенант Г. В. Гойхман) сбила 1 самолет, 4-я батарея (старший лейтенант Н. С. Скакун) – 2 Ю-88 и 1 ФВ-189, 5-я батарея (лейтенант С. М. Черный) – 1 Ю-88 и 1 Хш-123, 6-я батарея (старший лейтенант М. В. Рощин) – 1 Ю-88, 1 Ю-86 и 1 Хш-123.

Фактически же люфтваффе потеряли 23 августа только 9 самолетов:

– Bf-109F-4/Z W.Nr. 7235 «черная 8+I» сбит в воздушном бою, пилот фельдфебель Хейн Герберт Фритц Цосеманн из 8./JG3 остался цел, выпрыгнув с парашютом;

– Bf-109F-4trop W.Nr. 8801 из III/JG3 был сбит зенитным огнем южнее Тундутово (юго-западнее Сталинграда). Пилот не пострадал;

– Bf-109G-2 W.Nr. 13494 «Gelbe 8» обер-фельдфебеля Фрица Гаммеля (c 31 мая одержал 18 воздушных побед) из 3./JG53 при возвращении с задания упал из-за отказа мотора. Пилот выпрыгнул на парашюте в районе Средне-Погромной (северо-восточнее Сталинграда) и попал в плен;

– Bf-109E-7 W.Nr. 6409 (6445) из I/Schl.G.1 был сбит огнем с земли юго-западнее Сталинграда, пилот обер-фельдфебель Пауль Низерю погиб;

– Bf-109E-7 W.Nr. 1589 из I/Schl.G.1 тоже был сбит огнем с земли юго-западнее Сталинграда, однако пилоту удалось спастись;

– Bf-109E-7 W.Nr. 1185 командира 3-й эскадрильи Schl.G.1 лейтенанта барона Хайнца фон Штелльбергера был сбит огнем с земли северо-западнее Сталинграда. Летчик был объявлен пропавшим без вести, однако позже он вернулся в свою часть;

– Bf-110E W.Nr. 3475 из 2./ZG1 из-за отказа двигателя разбился западнее Калача. Экипаж не пострадал;

– Ju-87D-1 W.Nr. 2332 «S2+DB» из St.I/StG2 был сбит в воздушном бою в районе Калача. Пилот фельдфебель Роберт Деккер не пострадал и смог вернуться в свою часть, а бортрадист обер-ефрейтор Йозеф Поль погиб;

– He-111H-6 W.Nr. 7401 «G1+DT» командира 9./KG55 кавалера Рыцарского креста гауптмана Клауса Ульриха Айсмана был сбит истребителями севернее Сталинграда. Сам Айсман, пилот фельдфебель Гюнтер Гоер, штурман унтер-офицер Гюнтер Рейман и бортмеханик обер-ефрейтор Йохан Армини пропали без вести. Лишь бортрадисту унтер-офицеру Биреру удалось спастись на парашюте и на второй день пробиться к своим войскам.

Авторам удалось установить, что этот бомбардировщик был сбит в 10.30 в районе Орловки при налете на советскую автоколонну парой новых истребителей ЛаГГ-5, которые пилотировали лейтенант Аркадий Ковачевич и старшина И. И. Елисеев из 27-го ИАП. Полк только 18 августа прибыл под Сталинград и вошел в состав 287-й ИАД, после того как на аэродроме Сейма в Горьковской области был перевооружен на новейшие истребители ЛаГГ-5 (Ла-5 новый истребитель стал называться только с 8 сентября после приказа НКАП № 683!). И судя по всему, сбитый Не-111 стал первой достоверно подтвержденной воздушной победой истребителя нового типа!

Как видим, только четыре немецких самолета были сбиты зенитным огнем и обстрелом с земли и только 3 (!) сбиты советскими истребителями. Еще 8 машин получили различные повреждения, в том числе семь по техническим причинам и один – в результате обстрела с земли. Ни одна из многочисленных заявленных летчиками 102-й ИАД ПВО побед не находит подтверждений!

Важный момент: вопреки распространенным россказням вплоть до вечера 23 августа сам Сталинград практически не подвергался никаким налетам! Несмотря на близость линии фронта и постоянные авиаудары по южным окрестностям, город продолжал жить относительно мирной жизнью, а жители имели возможность покинуть его (что многие и сделали). Более того, продолжали ударно работать и крупные предприятия, из цехов тракторного завода прямо на фронт отправлялись танки, а с завода «Баррикады» – пушки. В чем причина подобного «гуманизма» люфтваффе, остается загадкой. Возможно, немцы рассчитывали захватить город быстрой атакой и не собирались пробираться к Волге через груды дымящихся развалин. Быть может, надеялись, что большинство жителей и войск покинет его и к подходу передовых частей Сталинград попросту опустеет, как это уже случилось ранее в Воронеже?

Более того, и 23 августа никаких массированных налетов на город тоже не было! Состоялся лишь один вечерний рейд небольшими силами. «В 18.30 23.8.42 более 40 бомбардировщиков противника произвели налет и бомбардировали г. Сталинград, создав несколько очагов пожара», – говорится в журнале боевых действий Юго-Восточного фронта. Каких-либо иных упоминаний о налетах на город в советских и немецких документах не найдено[15].

У немецкого командования тем временем были все основания для оптимизма. Во время пребывания на КП 51-го армейского корпуса допрошенный в присутствии Паулюса начарт 98-й стрелковой дивизии, сдавшийся в плен тем же утром, с угрюмым лицом рассказал, что положение русских безнадежно, а в самом Сталинграде «большой беспорядок». Все это вселяло оптимизм, в том числе «наверху». В 21.30 Паулюс получил директиву из штаба группы армий «Б». Генерал-фельдмаршал фон Вайхс приказал 6-й и 4-й танковой армиям продолжать наступление, соединиться на высотах, расположенных западнее Сталинграда, после чего совместным ударом овладеть городом. Также Вайхс попросил (приказывать авиаторам было не принято!) 4-й воздушный флот днем и ночью наносить авиаудары по Сталинграду «в целях нейтрализации находящихся там органов управления и затруднения организации находящимися там войсками обороны и контрнаступления». Таким образом, именно Вайхс (а не Гитлер, не Рихтхофен) и санкционировал последующие массированные налеты на город.

Гдва рассвело, 16-й танко-саперный батальон провел разведку вокруг занятого плацдарма, а потом немцы начали зачистку местности, первым делом захватив внезапной атакой батарею 85-мм зенитных орудий. Несколько огневых позиций ПВО, прикрывавших Сталинград, неожиданно оказались на передовой и всю ночь и утро держали танкистов под обстрелом. В 06.40 ударные группы перешли в атаку. 1-я рота двигалась по балке, примыкающей к поселку Латошинка, мимо густых фруктовых садов, виноградников и дачных домиков. Вскоре саперы достигли ступенчатого спуска шириной 200 м, покрытого зарослями деревьев и кустарников, который вел непосредственно к Волге. На берегу немцы увидели четырехпутную железную дорогу с двумя пристанями и причал железнодорожного парома. Причем там как ни в чем не бывало кипела работа, и трудящиеся крайне удивились, когда увидели бегущих по берегу солдат. Быстрой атакой саперный взвод захватил паромный причал и остановил уже отправившийся в город железнодорожный состав. Во вскрытых вагонах немцы обнаружили гаубицы и боеприпасы к ним. Одновременно с этим танки ворвались в поселок Латошинка, захватив там еще одну, все еще стрелявшую зенитную батарею. Вслед за этим была занята Винновка, а бронетранспортеры прочесали фруктовые сады и виноградники.

В 11.00 (13.00 по московскому времени) зачистка плацдарма была закончена. «Все солдаты танко-саперного батальона были полны радости за выдающееся достижение: быть первыми немецкими солдатами, занявшими берег Волги», – записали в хронике 16-й танковой дивизии. Стояла ясная и жаркая погода, и с высокого берега немцы отчетливо видели, как на пологом восточном берегу несколько зенитных батарей стреляют по немецким самолетам, движутся поезда, а на расположенном в 6 км аэродроме (Средняя Ахтуба) садятся и взлетают истребители. Впрочем, долго наслаждаться видами Азии[16] танкистам не пришлось, после обеда Латошинка подверглась налету советских штурмовиков, одновременно с юга появился корабль, в немецком рапорте названный «монитором» (в составе Волжской военной флотилии кораблей крупнее бронекатера не было, на самом деле это был полуглиссер НКЛ-27) с десантом, приближающийся к пристаням. Но на подходе к берегу он был потоплен огнем танка Pz.III, a спрыгнувших на песчаную отмель солдат расстреляли из 20-мм зенитных орудий. Помимо полуглиссера ВВФ в этот день потеряла тральщик РТЩ-124, который был потоплен авиацией в районе острова Замор (напротив города).

Тем временем 51-й армейский корпус продвинулся до высот в районе Большой Россошки, а 3-я и 60-я моторизованные пехотные дивизии заняли позиции вдоль узкого коридора, ведущего к Волге. Немецким командирам, даже танкистам, тоже было свойственно паникерство. Так, командир 14-го танкового корпуса генерал фон Витерсхайм, узнав о том, что наступление развивается не совсем по плану и его частям, вероятно, несколько суток придется сражаться в окружении, уже днем 24 августа предложил отступить от Волги самое позднее следующей ночью. Полюбовались, мол, на азиатские просторы, постреляли по кораблям, и хватит! «Иначе может быть поздно», – пугал он по рации. Но в ответ Витерсхайм, позабывший учение «отца танковых войск» Гудериана, получил жесткий приказ удерживать занятый район и действовать там самостоятельно. На следующий день генерал и вовсе запросил «ночное истребительное прикрытие» для защиты от постоянных ночных налетов русских бомбардировщиков и штурмовиков. На что ему ответили, что ночных истребителей в составе VIII авиакорпуса нет![17] От слова «совсем»…

Поскольку создать сплошной фронт на всем 30-километровом коридоре шириной около 8 км между Большой Россошкой и Латошинкой пока не удалось, пути снабжения 16-й танковой дивизии на Волге уже ночью были перерезаны. В связи с этим VIII авиакорпус получил приказ организовать снабжение по воздуху. В 05.15 была определена точка сброса грузовых контейнеров – в 3 км севернее поселка Орловка, на небольшом плато. Вечером несколько групп Ju-52 под прикрытием истребителей достигли заданного района и сбросили боеприпасы для танковых пушек.

26 августа Витерсхайм снова поднял панику, требуя дать ему санкцию на отход с Волги, ссылаясь на концентрацию советских танков к северу и острую нехватку боеприпасов. «Не отступать! Категорически приказываю!» – снова ответил Паулюс, удивленный пессимистической оценкой обстановки. Ввиду отсутствия грузовых контейнеров на аэродроме Обливская транспортные самолеты сначала вылетали на авиабазу Сталине, там брали на борт пустые контейнеры, летели с ними в Обливскую, где они загружались танковыми снарядами. Затем с эскортом Bf-109 самолеты летели к волжскому плацдарму и сбрасывали груз на позиции 14-го танкового корпуса. В течение дня туда было доставлено 39 контейнеров, в том числе 12 контейнеров с 50-мм снарядами и 27 с 75-мм снарядами. Сам день на берегу прошел относительно спокойно, а когда стемнело, немцы увидели, как в темноте сразу три судна с выключенными навигационными огнями плывут со стороны Сталинграда вверх по течению. Когда те поравнялись с Латошинкой, был открыт огонь из 20-мм зениток и противотанковых орудий. Первые два судна, несмотря на близкие попадания, сумели прорваться, а вот третье вспыхнуло и остановилось. Стояло полнолуние, и с высокого берега было хорошо видно, как с борта прыгают люди и плывут к берегу. Потом огромный горящий остов унесло вниз по течению. По перехваченным позывным о помощи немцы узнали название теплохода – «Иосиф Сталин».

На рассвете 27 августа 700-й батальон морской пехоты совместно с солдатами из других частей и при поддержке канонерских лодок «Усыскин», «Чапаев» и бронекатеров начал наступление из поселка Рынок на Латошинку. Приданные группе танки «Кристи» (очевидно, немцы имели в виду танки БТ-5 или БТ-7 в колесном варианте?) смогли прорвать оборону 16-го танко-саперного батальона, раздавив несколько орудий и пулеметов, и доехать до садов у окраины Латошинки, высадив там десант из матросов. Немцам лишь с большим трудом удалось удержать оборону. А в 15.20 после мощного налета Ju-87 на Рынок и Спартановку только что прибывший 16-й мотоциклетный батальон при поддержке саперов начал атаку на эти поселки и к ночи смог захватить их. Морские пехотинцы потеряли в этих боях 70 % личного состава и отступили. Так плацдарм на берегу Волги был расширен, а впереди – за большой балкой – находились корпуса тракторного завода.

После этого немцы заминировали склон и взорвали два железнодорожных моста через протекающую внизу речку. Однако Спартановка и Рынок оказались крайне неудобны для обороны, хорошо простреливались с северных окраин Сталинграда и с Волги, поэтому уже 29 августа, понеся серьезные потери, немцам пришлось отойти обратно к Латошинке, занять там оборону и отстреливаться в ожидании дальнейших событий.

Все эти дни корпус Витерсхайма по-прежнему снабжался в основном по воздуху, а также конвоями грузовиков, которые в сопровождении танков прорывались через советские заслоны в районе разъезда «Конный». 27 августа транспортные самолеты сбросили 28 контейнеров со снарядами. Утром следующего дня на площадку в 5 км западнее Винновки было сброшено еще 52 контейнера. 29 августа вылетевшие из Миллерово Ju-52 в сопровождении «Мессершмиттов» доставили 14-му танковому корпусу 40 контейнеров. На сей раз в них были не только боеприпасы для артиллерии и танковых орудий, но и патроны для винтовок и пулеметов, а также сигареты, на нехватку которых усиленно жаловались солдаты.

[15] Автор приносит извинения читателям за то, что в прежних книгах поддался влиянию распространенных мифов о «судном дне» Сталинграда 23 августа, «огненных смерчах», «горящей Волге», «40 тысячах погибших жителях» и некритически отнесся к упоминавшимся в десятках других книг и статей россказням.

[16] Согласно тогдашней географии Волга считалась границей между Европой и Азией.

[17] I Хотя это была не совсем правда. В действительности еще в июле на базе 9./KG27 было создано так называемое Ночное истребительное звено 4-го воздушного флота (Nachtjagdschwarm der Luftflotte 4). Базируясь на аэродроме Курск, оно занималось охотой на советские бомбардировщики в районе Воронежа. При этом экипаж Не-111 обер-фельдфебеля Энгельберта Хайнера за короткий срок смог сбить 11 самолетов. Его тактика заключалась в следующем. Ночной истребитель на большой высоте кружил над местами, где русские обычно сбрасывали бомбы, и, как только внизу начинались взрывы, летчики вычисляли траекторию полета целей, снижались, устанавливали визуальный контакт и атаковали. Огонь вел штурман, всегда целившийся сверху вниз между кабиной и двигателем бомбардировщика. В некоторых случаях Хайнер вел охоту над советскими аэродромами и атаковал заходящие на посадку самолеты, как только те включали навигационные огни. Слава про этот экипаж быстро разлетелась по эскадрам, но одно звено на весь огромный фронт было ничтожно мало!