Воздушная битва за Сталинград. Операции люфтваффе по поддержке армии Паулюса. 1942–1943: читать начало книги онлайн

Как только Сталин узнал о прорыве немцев к Волге, он был буквально взбешен и тут же приказал уничтожить немцев и «отбросить противника за внешний обвод». «Советую! Первое: обязательно и прочно закрыть нашими войсками дыру, через которую прорвался противник к Сталинграду, окружить прорвавшегося противника и истребить его. У вас есть силы для этого, вы это можете и должны сделать», – говорилось в «совете», полученном в штабе Еременко и Хрущева в 04.55 24 августа. При этом Сталин категорически «посоветовал» не снимать войска с других участков фронта и всюду удерживать позиции, даже охваченные с флангов.

Времени на подготовку не было, поэтому в бой просто бросали случайно оказавшиеся под рукой и поблизости отдельные подразделения. К тому же сосредоточить в голой степи войска и подготовиться к атаке в условиях полного господства в воздухе немецкой авиации было невозможно. «Авиация противника, имея безраздельное господство в воздухе, бомбила и штурмовала наши войска с любых высот», – сообщал журнал боевых действий Сталинградского фронта.

Утром 25 августа советская 4-я танковая армия предприняла попытку перерезать вражеский коридор к Сталинграду ударом с северного направления. Однако после первых же перестрелок в небе опять послышалось завывание сирен, не предвещавшее ничего хорошего. С 08.00 до 14.00 боевые порядки наступавших полков подвергались беспрерывным бомбардировкам, причем иногда над полем боя одновременно находилось 40–50 самолетов, которые ходили по кругу и по очереди с бреющего обстреливали пехотинцев, периодически сбрасывая осколочные бомбы. В результате части понесли большие потери и далеко продвинуться не смогли. Тем не менее к северу от Большой Россошки нашим частям удалось уже во втором месте перерезать пути снабжения 14-го танкового корпуса, увеличив разрыв до 6 км, частично выполнив при этом приказ вождя.

Атаки, предпринятые на следующий день, закончились еще более плачевно. Часть подразделений вовсе не приняла участия в сражении, так как проводная связь, разрушенная 23 августа, по-прежнему не работала, а посланный офицер связи не нашел их. 4-й танковый корпус по ошибке заехал на наше же минное поле, выставленное перед средним оборонительным обводом, и понес большие потери. Ну а те, кто все же поднялся в атаку, снова вынуждены были залечь. «Его авиация непрерывно бомбила наши части группами до 50 самолетов», – сетовал штаб 4-й ТА. У командиров не оказалось подробных карт местности, представлявшей собой однообразные овраги и высоты, вследствие чего для ориентировки пришлось привлечь… двух местных колхозников из Ерзовки. «Сильное наступление 100 тяжелых и сверхтяжелых вражеских танков с линии Ерзовка – Грачи в южном направлении, – сообщает журнал боевых действий 6-й армии. – VIII авиакорпус сильными ударами поддерживал оборону армии и значительно снижал напряжение вражеских атак. Истребители удерживали превосходство в воздухе». Тем не менее штаб 6-й армии был буквально завален паническими донесениями от 14-го танкового корпуса. На рассвете начальник оперативного отдела армии оберет Эльхлепп вынужден был лично вылететь туда для прояснения ситуации. Генерал Витерсхайм снова находился в паническом настроении и заявил, что, если русские еще раз предпримут масштабное наступление, удержать позиции не удастся.

Наступление действительно предприняли, но повторилось примерно то же самое, что и днем ранее. Немецкие артиллеристы и танкисты подбили 88 танков, еще три было на счету перешедшего на сторону немцев экипажа Т-34… «Штуки» в течение всего дня наносили удары по атакующим «коридор» советским войскам. В итоге 4-й танковый корпус за три дня потерял 140 танков из 160 имевшихся! В соседнем 16-м танковом корпусе было уничтожено (в том числе авиацией) 84 танка. После этого три танковые бригады пришлось слить в одну «полубригаду». «Следует отметить исключительную роль в сковывании наступления наших частей авиации противника, которая, имея безраздельное господство, бомбит, штурмует наши войска группами и в одиночку, – оправдывался штаб 4-й ТА за свои провалы и высокие потери. – Над полем боя беспрерывно висят десятки самолетов, которые методически бомбят и обстреливают наши войска, не давая подняться им с земли. Кроме этого, авиация противника бомбит все дороги, идущие к фронту на глубину до 100 км. Дневное движение почти исключено. Танки также несут от авиации большие потери. Нашей авиации в течение двух дней на фронте не было совершенно. Большие потери понесли от авиации противника так же тылы, особенно в конском составе».

«Боевые возможности противника в целом ухудшаются, – докладывал штаб 6-й армии в Главное командование сухопутных сил (фактически фюреру). – Много перебежчиков, в том числе танкистов. После двух дней наступления количество и силы неприятеля вследствие тяжелых потерь (230 танков подбито) существенно уменьшились». Отметим, что немцы довольно точно оценили потери советской 4-й танковой армии. При этом в составе отрезанной группировки немецкого 14-го танкового корпуса на тот момент числилось всего 106 танков (в том числе 77 Pz.III, 21 Pz.IV и 8 Pz. II) и 36 противотанковых орудий.

В то время как советские истребители были практически выкинуты с поля боя, ударная авиация (особенно ночная) в некоторых местах действовала достаточно эффективно. В ночь на 24 августа 8-я воздушная армия возобновила налеты на переправы через Дон, замедлив переброску на восточный берег частей 60-й моторизованной дивизии. Следующей ночью немцы отметили сильные бомбардировки позиций 8-го и 11-го армейских корпусов, в результате которых было убито 16 человек, ранено 20, погибло 83 лошади. А днем Паулюс и Рихтхофен, находившиеся на передовом КП 76-й пехотной дивизии, стали свидетелями, как совсем рядом четверка Ил-2 на малой высоте штурмует проходящую поблизости дорогу и скопления грузовиков. В бинокли они отчетливо видели злые лица пилотов штурмовиков, озиравшихся по сторонам и подававших друг другу сигналы руками (раций в кабинах не было). Паулюс был удивлен смелостью летчиков, которые, несмотря на стрельбу с земли, вновь и вновь делали заходы, чуть ли не касаясь крыльями окружающих холмов, и стреляли по своим целям. А внизу были видны горящие автомобили и разбегающиеся в панике шоферы и солдаты.

Больше всего страдали от постоянных налетов именно коммуникации 6-й армии. В ночь на 26 августа советским бомбардировщикам удалось разрушить один из двух мостов через Дон в районе Акимовского. В следующую ночь прямыми попаданиями был поврежден мост на Трехостровской переправе. В ночь на 28 августа бомбардировщики снова повредили только что восстановленный Акимовский мост. «Ночью многочисленные бомбардировки берегов Дона, переправ и тылов VIII армейского корпуса, – говорится в журнале боевых действий 6-й армии за 28 августа. —Днем отдельные штурмовые налеты «ратами», активные разведывательные и бомбардировочные полеты над XI армейским корпусом». Поскольку переправы подвергались атакам в одно и то же время, немцам пришлось и вовсе прекратить ночное движение по ним в период с 23.00 до 01.00. Обеспокоенный штаб 6-й армии даже поручил вышестоящему командованию проверить состояние противовоздушной обороны 9-й зенитной дивизии люфтваффе, которая, по его мнению, плохо справлялась с противовоздушной обороной переправ.

Постоянным бомбардировкам и атакам штурмовиков подвергался и плацдарм на Волге. Так, вечером 27 августа советским летчикам удалось добиться прямых попаданий в помещение управления тыла 14-го танкового корпуса. Погибло 29 человек, в том числе квартирмейстер корпуса майор фон Веде ль, корпусной интендант, корпусной врач и другие офицеры. Ну а в глубоком тылу у 6-й армии советские бомбардировщики в тот же вечер уничтожили железнодорожную станцию Острогожск, где взорвался эшелон с боеприпасами, движение было заблокировано на двое суток.

«Огненные крылья пожаров»

Пока вокруг Сталинграда шли ожесточенные бои одновременно в самых разных местах, сам город 24 августа подвергся первому массированному налету. Главными целями люфтваффе были военные объекты: тракторный завод, заводы «Баррикады» и «Красный Октябрь», предприятия пищевой промышленности, элеватор, железнодорожный вокзал, здания НКВД, советской и партийной власти в центре города, а также позиции зенитных батарей. Бомбардировки должны были парализовать выпуск военной техники, работу государственных органов, затруднить железнодорожные перевозки внутри города и в его окрестностях и посеять панику среди оставшегося населения.

Первые бомбардировщики Не-111 появились над городом около 07.00. Взглянув на небо, оказавшиеся в этот момент на улице жители увидели, как из первой машины вылетела сигнальная ракета, являвшаяся сигналом всем остальным экипажам. Что-то вроде «пора…». После этого из идущих ровным строем самолетов вываливаются и тотчас рассыпаются веерами серебристо-белые предметы. Вскоре они превратились в огромные «зонты», так что все небо вскоре стало молочно-белым. Это были особые зажигательные бомбы люфтваффе, которые советская служба МПВО называла «зажигательными листочками». Десятки тысяч полосок обмазанной фосфором фольги, вспыхивая при соприкосновении с воздухом, медленно опускались на центр города и прилегающие кварталы. Словно завороженные, сталинградцы смотрели вверх, в оцепенении наблюдая, как огненный листопад приближается к крышам домов. При соприкосновении с поверхностью «листочки» начинали пылать яростным сине-белым пламенем огромной температуры. И за считаные минуты по всему городу возникли уже десятки пожаров.

Через некоторое время появились новые группы «Хейнкелей» и «Юнкерсов», а также послышался вой сирен «Штук». «Первая атака в составе соединения несколькими звеньями на город Сталинград, – сообщает боевая хроника 5-й эскадрильи KG27 «Бёльке». – Вместе с нами атаковали «Штуки», штурмовики и истребители. Грандиозная зенитная оборона русских. Мы летим на высоте 7500 м. Бомбы сбросили в точке сброса над окраиной города, так как иначе могли поразить собственные самолеты, летевшие ниже нас». В этот день впервые в рейдах приняла участие I./KG100 майора Пауля Клааса. Днем ранее эта авиагруппа перебазировалась из Крыма на аэродром Морозовская. Согласно записям в летной книжке командира 1-й эскадрильи гауптмана Ханса Бётхера, его Не-111 поднялся в воздух в 03.53, а целью налета являлся железнодорожный вокзал. На эту цель были сброшены бомбы SC1000 и SC500. В 05.55 после двух часов полета «Хейнкель» вернулся на базу. Затем в 17.24–18.30 Бётхер участвовал в повторном налете на ту же цель, сбросив на нее такой же ассортимент бомб. Летчик отметил огонь сразу 15–20 зенитных батарей, обстреливавших бомбардировщики над городом.

Самое страшное случилось, когда взорвались нефтехранилища, расположенные на берегу Волги в районе тракторного завода. Сталинградцы увидели, как огромный столб пламени взметнулся в небо на сотни метров. Затем от нагрева уцелевшие баки стали гулко взрываться, выбрасывая вверх новые столбы огня и дыма. Через какое-то время горящие нефтепродукты огненным потоком устремились по склонам к воде. Начались массовые пожары, пламя стремительно выжигало все на своем пути. Пылающая нефть потекла в Волгу, поджигая пароходы, баржи, пристани. «На Волге, она еще проглядывается сквозь завесу взрывов, закрыв полнеба, поднимается гигантский фонтан огня, – вспоминала зенитчица Матвеева. – Пламя рвется ввысь, там закручивается клубами, выпускает черный дым. Пламя разлетается в стороны. Пламя падает в реку. Пламя лижет воду, жрет ее, и широкая лента огня течет по Волге. Я обомлела – горит Волга! Все горит – земля, небо, вода. В этом пожарище сновали девочки-медсестры, они на носилках выносили раненых из боя на переправу и сами падали под обстрелом. Криков уже не было слышно от залпов орудий. Раненые прыгали с пятых этажей, потому что дома рассыпались от взрывов… Чтобы не задохнуться от дыма, зенитчики брали у санинструкторов вату, смачивали в нашатырном спирте и подносили к носу. Орудия накалялись докрасна. Бойцы макали в Волгу мешки и так остужали орудийные стволы». «Центральная часть города объята пламенем невероятно больших масштабов, – описывал происходящее председатель городского комитета обороны Алексей Чуянов. – От перегрева воздуха и сотрясений поднялся небывалой силы ветер, он удлиняет огненные крылья пожаров, и теперь кажется, воспламеняется небо и все пространство – от горизонта до горизонта».

Во всех районах вышла из строя телефонная связь, прекратилась подача электроэнергии. Умолкли даже громкоговорители, монотонно талдычившие: «Граждане! Воздушная тревога!» В центре города, застроенном новыми многоэтажными зданиями, пожары приняли гигантские размеры. Благодаря сильному ветру и жаркой погоде огонь, горевший над одним зданием, соединялся с соседним огнем, возникали огненные смерчи, и в результате горели целые улицы. Пламя перебрасывалось с дерева на дерево, врывалось в квартиры, на лестничные площадки, мгновенно выжигая все на своем пути, перепрыгивало с крыши на крышу. Пылал даже асфальт! В центре города, пытаясь спастись от пламени, люди прыгали с верхних этажей, вылезали на балконы и карнизы, висли на водосточных трубах, но смерть настигала их и там. Пожарные машины поначалу еще пытались бороться с огнем, но из-за нехватки воды и многочисленных завалов на улицах их действия оказались совершенно бесполезными.

Когда стемнело, огненное зарево было видно за 150 км от Сталинграда, его наблюдали жители Эльтона, Горной Пролейки и Каменного Яра. Немцы тоже были впечатлены. «В сумерках я продвинулся на 14 км, затем провел ночь на открытом месте на фоне невероятного дыма и пламени, освещавшего Сталинград, – писал командир 9-й зенитной дивизии люфтваффе генерал-майор Пиккерт. – Фантастический пейзаж в лунном свете».

288-я ИАД в этот день впервые действовала всеми четырьмя полками, осуществив 59 вылетов на прикрытие Сталинграда. Летчики провели 5 воздушных боев и заявили о 5 сбитых самолетах (4 Me-109 и 1 До-217). В частности, лейтенант Салкисов из 900-го ИАП сбил мессер в районе Разгуляевки, его однополчанин лейтенант Борисов – в районе Воропоново, а лейтенант Захаров из 12-го ИАП в районе Верхней Ахтубы. Потери дивизии составили 8 истребителей, из которых половина пришлась на дебютировавший 900-й ИАП. Старший лейтенант, штурман полка В. Р. Бережной пропал без вести. Истребитель лейтенанта И. П. Сапарова из этого же полка был подбит в воздушном бою, при попытке совершить аварийную посадку на аэродроме Верхне-Погромное он потерпел катастрофу. Пилот погиб. Не вернулся с боевого задания «Харрикейн» младшего лейтенанта М. Г. Гашкова из 287-го ИАП. Часть остальных летчиков, в том числе пропавших днем ранее, впоследствии вернулись в часть без самолетов. Как видно из локализаций воздушных побед и потерь, немецкие истребители активно действовали над восточным берегом Волги вплоть до Капустина Яра.

102-я ИАД была значительно ослаблена во время интенсивной боевой работы за предыдущий день, поэтому выполнила всего 27 вылетов. Летчики 788-го ИАП заявили о 6 сбитых самолетах при 1 потерянном Як-1.

Отметим, что именно налеты, состоявшиеся 24 августа, стали первыми, которые привели к серьезным разрушениям и жертвам в городе. «Сегодня Сталинград очень пострадал от бомбежки и возникших от нее пожаров, – сообщали Сталину в коллективной шифрограмме командующий Сталинградским и Юго-Восточным фронтами генерал Андрей Еременко, член Военного совета Никита Хрущев, представитель Ставки Георгий Маленков и начальник Генштаба генерал Александр Василевский. – Полностью выгорел центр города, сгорели здания обкома, телеграфа, дом советов, дом прокуратуры, типография областной газеты, дом обороны и много жилых кварталов, пожары продолжаются. От бомбежки пострадали заводы: на заводе „Баррикады” – шесть цехов, на заводе СТЗ – три цеха и подожжены нефтехранилища, на заводе „Красный Октябрь” – три цеха. Пожары приняли широкие размеры потому, что город в основном деревянный и имеет очень скученные застройки. В связи с захватом 23.8 противником поселка Рынок (2 км севернее Сталинграда), где происходит основной водозабор воды, город остался без основного источника водоснабжения». Товарищи попросили у вождя санкцию на эвакуацию наиболее ценного оборудования с крупных предприятий и создание специальной комиссии для оказания помощи пострадавшему населению. Кроме того, в тот же вечер было принято запоздалое решение о вывозе всех женщин и детей из Сталинграда на восточный берег Волги. А вот осадное положение в городе, несмотря на то что враг уже в буквальном смысле стоял у ворот, было введено только через сутки.

Потери люфтваффе в этот день составили 5 самолетов и 2 летчика. Bf-109G-2 W.Nr. 14161 унтер-офицера Густава Перля из 2./JG53 пропал без вести после воздушного боя с ЛаГГ-3 севернее Сталинграда. Также пропал без вести Bf-109E-7 W.Nr. 6392 «желтая M» фельдфебеля Ханса Берувки из З./Schl.Gl. Советские истребители сбили Bf-109F-4/R-3, но его пилот командир 2./JG3 обер-лейтенант Эрвин Стражницки выпрыгнул с парашютом. Также повезло ефрейтору Хейнцу Дрефалю из 2./Schl.Gl. Его Bf-109E-7 W.Nr. 5233 был сбит зенитным огнем, а раненый летчик был спасен и отправлен в госпиталь. Также, очевидно, зенитным огнем был сбит еще и Hs-123A-1 W.Nr. 0859 из 7./Schl.Gl.

Рихтхофен пролетел над Сталинградом утром 25 августа, чтобы посмотреть на результаты налетов. «Город разрушен и стоит без каких-либо дальнейших целей для бомбардировки», – подытожил он у себя в дневнике. Тем не менее налеты на Сталинград продолжились с рассвета до позднего вечера. Бомбардировщики действовали группами по 15–30 самолетов на высоте 4000–5000 м и под прикрытием истребителей. I./KG100 трижды бомбили город и его окрестности. Так, гауптман Бётхер совершил первый вылет в 03.40–06.08, сбросив на железнодорожный вокзал 2 фугасные бомбы. Затем в 11.51–13.46 целью был обозначен сам Сталинград («Stadt Stalingrad»), a во время вечернего вылета экипаж Бётхера сбросил тяжелую осколочную бомбу SD 1400 на позиции советских войск к югу от города.

Немецкие экипажи практически не встречали противодействия. «439, 629, 572, 651, и 926 ИАП вылетов не производили, – сообщал журнал боевых действий 102-й ИАД ПВО. – После воздушных боев производили ремонт материальной части». На прикрытие Сталинграда вылетал только 788-й ИАП, но и тот ограничился 6 вылетами, которые прошли без встреч с противником. При этом без потерь в полку не обошлось – при взлете с аэродрома Бекетовка в аварии своего Як-1 погиб лейтенант А. П. Шалатов. Получилось, что дивизия, вроде как и предназначенная для противовоздушной обороны города, израсходовала все силы на бои на подступах к нему (выполняя роль фронтовой авиации), а когда немцы действительно взялись за главный охраняемый объект, отражать налеты стало нечем…

А вот 288-я ИАД, несмотря на тяжелые потери последних дней, смогла выполнить 53 вылета на прикрытие Сталинграда (летало 22 самолета), из которых 25 пришлось на 12-й ПАП, 14 – на 287-й ПАП, 8 – на 4-й ПАП и 6 – на 900-й ПАП. Отличились летчики 12-го полка: его командир майор Логвинов, младший лейтенант Урусов, лейтенанты Смелый и Захаров сбили по одному «Мессершмитту». Немцы подтверждают потерю двух истребителей: Bf-109F-4 W.Nr. 13247 и Bf-109G-2 W.Nr. 13447 «белая 1+1». Их пилоты фельдфебель Альдемар Матцдорф из 8./JG3 и фельдфебель Карл Явурек из 4./JG52 были объявлены пропавшими без вести, но позже оба вернулись в свои части. Зенитным огнем был сбит Ju-88A-4 W.Nr. 5540 из 6-й эскадрильи KG76, но его экипаж (пилот унтер-офицер Карл Столль) тоже в полном составе вернулся к своим. Пропал без вести в неустановленном районе Ju-88A-14 W.Nr. 14-4120 «9K+AD» из St.III./KG51, но через неделю экипаж обер-лейтенанта Ханса Рихтера тоже в полном составе вернулся в свою часть.

288-я ИАД в воздушных боях потеряла 8 истребителей. Особенно болезненной была гибель 23-летнего младшего лейтенанта Петра Тильченко из 287-го ИАП. Ранее воюя в составе 753-го ИАП под Воронежем, летчик в период с 6 по 24 июля одержал 7 личных и 3 групповые победы, в том числе 10 июля он сбил сразу 3 Me-109. И хотя большинство побед Тильченко, как и всего полка, не находит подтверждений, летчик вполне мог стать известным асом. После расформирования разбитого 753-го ИАП он был переведен в 287-й ИАП, в составе которого и оказался на берегах Волги. В этот роковой день истребитель младшего лейтенанта Тильченко был сбит в 15 км восточнее аэродрома Верхне-Погромное, пилот не успел покинуть горящую машину и погиб. Старший сержант В. Ф. Зубарев из 900-го ИАП «не вернулся с боевого задания».

Боеготовность 288-й ИАД после четырех дней боев под Сталинградом сократилась до 11 самолетов. И это, заметим, в четырех полках! В 4-м ИАП осталось 3 исправные машины, в 12-м ИАП – 4, в 287-м ИАП – 3, в 900-м ИАП – 1. Часто в этот период в советских документах встречаются неточности. Так, официально 9-й ГИАП вошел в состав 287-й ИАД только 4 сентября. На самом деле 20 новых ЛаГГ-5 и 3 ЛаГГ-3 полка перелетели на аэродром Средняя Ахтуба, что около села Заплавное, еще в конце августа. И уже 25 августа летчик этого полка лейтенант М. М. Саркин числится в документах как «не вернувшийся с боевого задания».

26 августа люфтваффе снова бомбили те же цели: тракторный завод, заводы «Баррикады» и «Красный Октябрь», центр города, железнодорожные станции Бекетовка, Сарепта и Воропоново. I./KG100 трижды бомбила различные цели в Сталинграде, сбрасывая на них фугасные и осколочные бомбы крупного калибра.

Для 288-й авиадивизии этот день сложился крайне неудачно. С трудом осуществив оставшимися истребителями 19 вылетов на прикрытие Сталинграда, летчики провели 5 воздушных боев и сбили 1 самолет. Единственная воздушная победа была на счету старшего сержанта Владимира Лавриненкова из 4-го ИАП. Севернее города (в районе Ерзовки) он сбил Ме-109. Очевидно, это был Bf-109F-4 W.Nr. 10262 черная «10+1» унтерофицера Хорста Краузе из 8./JG3, который пропал без вести как раз севернее Сталинграда. А вот собственные потери дивизии составили 4 Як-7Б и 1 «Харрикейн», которые не вернулись с задания. Младший лейтенант Н. О. Бобров и старший сержант М. М. Зайцев из 12-го ИАП и младший лейтенант M. A. Складнев из 287-го ИАП пропали без вести, в 900-м ИАП командира эскадрильи капитана В. И. Петриченко сбили в районе села Рахинка, а лейтенанта В. А. Сабурова при взлете с аэродрома Верхне – Погромная.

После этого в составе четырех авиаполков осталось только 6 исправных самолетов (в среднем полтора истребителя на полк!). В принципе после всего пяти дней боевой работы всю дивизию надо было отправлять на переформирование, но тогда ситуацию удалось уладить, передав ей несколько истребителей из ремонтных мастерских, расположенных в районе станции Эльтон. Отмечены потери и в других полках 8-й ВА: ЛаГГ-5 лейтенанта А. И. Филиппова из 437-го ИАП сбили в районе Верхней Ахтубы, пилот погиб.

От трехдневных бомбардировок больше всего пострадала южная часть Сталинграда, расположенная южнее Мамаева кургана (эта высота делила город на две отдельные части).

В Ворошиловском районе, представлявшем собой самую старую, историческую часть, застроенную преимущественно деревянными домами, было разрушено и сгорело свыше 1000 домов и два десятка средних и мелких предприятий, включая маслозавод «Заря», консервный завод, мельзавод, кроватную фабрику и др. По данным службы МПВО, в районе погибло 315 человек, еще 463 получили ранения. В Ерманском районе, где находилось большинство административных зданий, было разрушено 90 % всех строений, включая Облисполком, Горисполком, здания НКВД, Госбанк, Горсберкассу. Вся набережная и центральная часть Сталинграда превратилась в развалины. Стены многочисленных высоток, которыми славился город, устояли, но крыши и перекрытия обрушились, все внутренние помещения выгорели. При этом в районе погибло 302 человека и 257 получили ранения. Сильно пострадал и Дзержинский район, в котором огонь уничтожил целые кварталы и предприятия. Всего там было уничтожено 416 жилых домов.