Воздушная битва за Сталинград. Операции люфтваффе по поддержке армии Паулюса. 1942–1943: читать начало книги онлайн

У немцев был потерян только один Bf-109F-4 W.Nr. 8768 унтер-офицера Херманна Шопфа из 8./JG3. Пилот погиб.

Кстати, упомянутый МиГ-3, вероятно, был последним истребителем данного типа, потерянным под Сталинградом. А неудачные воздушные бои стали последними, проведенными дивизией непосредственно в районе города. В течение месяца 102-я авиадивизия выполнила в общей сложности 1450 вылетов, из которых больше всего – 654 – было на счету 629-го ИАП. Летчики провели 144 воздушных боя и доложили о 175 сбитых самолетах, из которых опять около половины – 79 – было на счету 629-го полка. Собственные потери дивизии, как и в августе, оказались очень тяжелыми – 60 самолетов и 19 погибших и пропавших без вести летчиков. Средний показатель составил 1 боевую потерю на 24,1 вылета. В начале октября 529, 572 и 788-й авиаполки были переброшены на аэродромы Баскунчак и Бенгилевка, а их единственной задачей стало прикрытие железнодорожной линии Астрахань – Урбах (об этом ниже).

Что касается 288-й ИАД, то результаты ее боевой работы за месяц были следующими. 4-й ИАП осуществил в общей сложности 592 вылета, провел 53 воздушных боя и доложил о 43 сбитых самолетах. Собственные потери составили 19 истребителей, из которых 15 были сбиты или не вернулись с заданий, 3 совершили аварийные посадки вследствие полученных повреждений и еще 1 был разбит в аварии. Средний показатель составил 1 боевую потерю на 32,8 вылета. Погибло и пропало без вести 11 летчиков. На счету 274-го ИАП было 642 вылета, 42 воздушных боя и 26 сбитых самолетов. Собственные потери полка составили 27 самолетов, из которых 19 были сбиты в боях и не вернулись с заданий, 5 подбиты и совершили вынужденные посадки и 3 было потеряно вследствие аварий. Погибло и пропало без вести 8 летчиков. Средний показатель составил 1 боевую потерю на 26,7 вылета. В целом же дивизия за сентябрь, можно сказать, «сгорела» уже в третий раз! Располагая по состоянию на утро 5 сентября 27 истребителями, к концу месяца она потеряла 46 (34 безвозвратно) машин и около 30 летчиков (19 погибшими и пропавшими без вести).

Отметим, что расхожая легенда о том, что летчики 4-го ИАП, в том числе будущие прославленные летчики и дважды Герои Советского Союза: Султан Амет-Хан, Владимир Лавриненков и Иван Степаненко, входили в некую «специальную группу асов», созданную для перехвата немецких бомбардировщиков над Сталинградом, не имеет ничего общего с реальностью. Как было показано выше, полк в течение всего месяца в основном занимался рутинным сопровождением штурмовиков, а бои с немецкими самолетами (особенно бомбардировщиками) носили лишь эпизодический и случайный характер.

Тем временем немецкая комендатура Сталинграда, сформированная сразу после прорыва в Волге в центре города, провела обследование принятого «хозяйства» (той его части, которая уже была оккупирована), которое привело к весьма неутешительным выводам. «Все исследованные части города довольно сильно разрушены, – говорится в соответствующем отчете от 20 сентября. – Особенно сильны разрушения в северовосточной части пригорода Минина и Ельшанке. Южнее Царицы степень разрушения достигает 90–95 %, севернее Царицы – 95 %, однако следует учесть, что вчера здесь еще полыхали большие пожары… Часть города западнее железной дороги сильно возвышена и застроена маленькими домиками на одну семью, в основном деревянными или глиняными. Дороги не замощены. Восточнее железной дороги местность спускается к Волге. Здесь находятся многочисленные многоэтажные дома, заводские строения и казармы. Дороги здесь имеют твердое покрытие… Железнодорожные вокзалы полностью разрушены. Были обнаружены немногочисленные трупы русских солдат, а также немного брошенного тяжелого вооружения и танков». Комендатура также констатировала, что основная часть оборудования с уже захваченных заводов была эвакуирована русскими, а из жилых домов сбежавший народ вывез даже часть мебели. При этом основная часть населения Сталинграда выехала из города, а оставшаяся, по мнению немцев, была не способна оказывать какое-либо сопротивление. «Кажется, что ничего полезного там найдено не будет», – предрекал комендант Сталинграда по поводу предстоящего захвата северной части города.

Глава 7

«Северный заслон»

«Отмечено сбрасывание с самолетов кусков рельс»

К началу сентября на фронте немецкого 14-го танкового корпуса в промежутке между Доном и Волгой советское командование сосредоточило 1-ю гвардейскую армию генерала Москаленко. Первоначально она предназначалась для контрудара по 6-й армии в большой излучине Дона, но, когда немцы прорвались к Волге, подразделение в составе 6 стрелковых дивизий, 3 танковых корпусов, 6 полков «Катюш» и других частей было по балкам и пустошам переброшено в район Котлубань – Ерзовка. Кроме того, в тот же район подтягивалась «свежая» 66-я армия генерала Малиновского в составе 6 стрелковых дивизий и 4 танковых бригад. Если учесть, что в этом же секторе по-прежнему находилась и 4-я танковая армия (правда, самих танков в ней практически не осталось), и там же формировалась 24-я армия (на 1 сентября 5 стрелковых дивизий), получается, что фактически против одного танкового корпуса немцев было сосредоточено 4 армии: 22 стрелковые дивизии, 3 танковых корпуса и 7 отдельных танковых бригад! В этой группировке насчитывалось 200 000 человек, 748 танков (в том числе 430 исправных), 1900 орудий, 3500 минометов, 27 345 лошадей, 4600 автомобилей. Большая часть из имевшейся у Сталинградского фронта бронетехники была в составе 1-й гвардейской и 66-й армий.

Первоначально Еременко хотел начать наступление утром 5 сентября, когда большая часть новых подразделений закончит сосредоточение. Однако в подготовку операции вмешался Сталин. Вождь очень нервничал и опасался, что Сталинград будет захвачен в ближайшие дни. В ночь на 3 сентября он позвонил представителю Ставки Георгию Жукову и потребовал начать атаку немедленно. А потом позвонил еще раз. В итоге вместо мощной атаки всеми имеющимися силами получилась серия последовательных ударов разрозненными боевыми группами.

Первой в 05.30 3 сентября перешла в наступление 1-я гвардейская армия. Атака предварялась мощными залпами реактивных минометов, от которых части 3-й моторизованной дивизии понесли серьезные потери. «Едва занимается утро 3 сентября – на часах 3.00, – как «колдовство» начинается заново, – вспоминал обер-лейтенант Зиттиг из 7-й роты 8-го гренадерского моторизованного полка (7./Gr.Rgt.8.(mot.). – Это неправдоподобно, откуда только враг берет этот „человеческий материал“». Его позиции сначала были обстреляны из «сталинских органов», затем советская пехота пошла в атаку под прикрытием дымовой завесы. Однако в решающий момент облако сдуло ветром, и как раз в это время над полем боя появилась пара Bf-109. «К счастью, летчики сразу понимают, что происходит, и обрушиваются на толпы русских, стреляя из бортовых пушек и пулеметов», – продолжал Зиттиг.

Хотя с раннего утра над линией фронта появились немецкие штурмовики, в 11.30 (по московскому времени) штаб 6-й армии попросил VIII авиакорпус отправить в этот сектор еще одну группу «Штук». И уже через два часа штаб 14-го танкового корпуса доложил, что прорыв у пункта 416 и высоты 111,1 успешно ликвидирован при «очень хорошей поддержке люфтваффе». Рихтхофен дважды вылетал в этот сектор на своем «Шторьхе» и лично наблюдал за воздушными атаками своих подчиненных. В 17.50 самолет-разведчик (какой?) из NAGr.4 пролетел над местом сражения и сообщил, что точно западнее пункта 416 немецкие танки ведут бой с советскими.

Штаб 14-го танкового корпуса узнал о готовящемся наступлении и направлениях атак заранее, от перебежчиков. При этом русские были уверены, что после ожесточенных сражений, произошедших в конце августа, немецкие дивизии значительно ослаблены, в реальности же в 16-й танковой, 3-й и 60-й моторизованных дивизиях к этому моменту насчитывалось 134 танка, в том числе 90 Pz.III, 27 Pz.IV и 17 Pz. II.

На рассвете 4 сентября немецкая артиллерия открыла шквальный огонь по советским войскам, готовившимся к продолжению наступления. Обстрел продолжался до 07.00, одновременно передний край бомбили и обстреливали штурмовики и бомбардировщики. В результате атака снова сорвалась.

Утром 5 сентября Жуков нанес решающий удар, бросив в наступление одновременно четыре армии. Несколько раз танки и пехота волнами накатывались на немецкие позиции сразу в нескольких местах. В первой половине дня советским войскам удалось сразу в шести местах прорвать оборону, которая буквально трещала по швам. Решающую роль снова сыграла мощная поддержка авиации. На протяжении всего дня бомбардировщики и штурмовики беспрерывно атаковали наступающие танки. «Русские бросили на нас все, – писал в дневнике гауптман Пабст. – Огромные массы танков. Затем пришли мы. Делаем круг, ищем цель и пикируем. Их танки окрашены в камуфляж, но мы находим и уничтожаем большинство из них». В результате десятки Т-34 дымились среди холмов. «В течение всего дня наши наступающие части подвергались воздействию авиации противника группами по 20–40 самолетов, – жаловался штаб Сталинградского фронта. – При этом бомбардировка производилась ими методично, с прицеливанием каждой бомбы. Некоторые группы бомбардировщиков находились над войсками более часу. Отмечено сбрасывание с самолетов кусков рельс, пустых бочек. Наши самолеты тоже появлялись группами по 20–30 самолетов, но над полем боя они держались 5—10 мин. После штурмового налета они шли на аэродромы, а над полем боя опять оставались только самолеты противника». По немецким данным, в течение дня было подбито и уничтожено 112 танков, из которых 20 было на счету зенитной артиллерии и около 40 на счету авиации. В то же время немецкие истребители беспрерывно барражировали над линией фронта, не подпуская к полю боя советские штурмовики и бомбардировщики. «При сильном напряжении всех сил, ослабленных в боях последних дней, со значительными потерями в людях и вооружении, введя в бой последние резервы и израсходовав большое количество боеприпасов, в целом удалось удержать линию обороны. Особенную помощь оказали мощные удары штурмовиков и бомбардировщиков VIII авиакорпуса», – докладывал штаб Витерсхайма вечером 5 сентября. «В течение 5 сентября русские так же оставались активными. Но их разбивают налеты нашей авиации», – констатировал обер-лейтенант Зиттиг из 7./Gr.Rgt.8.(mot).

На следующий день наступление на северный фланг 6-й армии, который сами немцы окрестили «северным заслоном», возобновилось. При этом на немецкие аэродромы опустился туман, сделавший невозможным взлет штурмовиков и истребителей. Отсутствие в небе привычного завывания «Штук» сразу же вызвало панику у немецких солдат. А потом пехотинцы увидели, что несколько групп Ju-87 и Hs-123 пролетело в направлении Сталинграда. «Люфтваффе действуют в интересах всей армии и не могут ежедневно работать только на 14-й танковый корпус, – ответил Паулюс Витерсхайму в ответ на его претензии. – Сегодня утром был туман и взлет был невозможен, кроме того, 389-я пехотная дивизия неожиданно продвинулась вперед и центр приложения усилий люфтваффе был там». Витерсхайму пришлось бросить в бой свои последние резервы, состоящие уже из отдельных танков. И лишь во второй половине дня «Штуки», «Мессершмитты» и «Хеншели» вновь обрушились на позиции и ближние тылы 24-й и 1-й гвардейской армий.

«Перед северным фронтом 14-го танкового корпуса большие массы противника в районе северо-западнее Ерзовки, там 17 танков, многочисленная артиллерия и залповые установки, движение пехоты и грузовиков, тяжелые зенитки, – докладывала воздушная разведка 6 сентября по итогам изучения аэрофотоснимков, сделанных FW-189. – С севера отдельными колоннами прибывают новые силы, особенно по дороге из Дубовки. Еще 24 танка находятся восточнее Грачи, там же сильная артиллерия, многочисленные зенитки и наземные передвижения. Массирование артиллерии (9 батарей) северо-западнее Котлубани, там же сосредоточение грузовиков и дополнительной артиллерии, залповых установок, 3000 человек, 800 всадников, 11 танков и многочисленных зениток». Самолеты-разведчики фиксировали движение многочисленных колонн пехоты и грузовиков с севера, а также работу нескольких переправ через Волгу в районе Верхнего Балыклея. Именно там переплывали с восточного берега подкрепления, двигавшиеся из Средней Азии на Сталинградский фронт. «40 % молодые возраста, 60 % нацменьшинства (татары и узбеки). В ротах по 120 человек» – такую характеристику дала немецкая разведка 207-й стрелковой дивизии. «Дивизия сформирована в марте 1942 г. В Красноуфимске, в начале июня в районе Самары, 4.9 прибыла под Котлубань. 25 % русских, 75 % нацменьшинства (узбеки, казахи, киргизы)» – таковы были данные на 221-ю стрелковую дивизию. Кроме того, авиация фиксировала оживленное движение судов на Волге как севернее, так и южнее Сталинграда и прибытие большого количества эшелонов в Камышин.

Немцы со страхом ожидали продолжения атак, но в действительности уже после двух дней боев советские войска понесли огромные потери и были уже не способны наступать с такой же яростью. Например, 4-й и 16-й танковый корпуса пришлось вывести на восстановление в тыл.

Отметим, что самым слабым звеном советских войск под Сталинградом оставалась зенитная артиллерия. К началу наступления в составе 1-й гвардейской армии имелось всего 49 зениток, в составе 24-й армии – 30, в составе 4-й танковой армии – 31, в составе 66-й армии – 24, всего 134 орудия на примерно 60-километровый фронт.

А вот авиация на этом направлении была значительно усилена. 4 сентября в воздушное сражение в полосе Сталинградского фронта вступила вновь сформированная 16-я воздушная армия под командованием генерал-майора авиации Сергея Руденко. Собственно, приказ о ее создании был подписан еще 8 августа, а штаб и тыловые службы комплектовались на основе расформированной 1-й истребительной авиационной армии. Но из-за банальной нехватки авиаполков и самолетов (слишком много «съедал» Сталинград) формирование соединения растянулось на месяц. Но и к началу сентября удалось более-менее укомплектовать только две авиадивизии (220-я НАД и 228-я ШАД), а матчасть насчитывала всего 152 исправных самолета, в том числе 79 штурмовиков, 42 истребителя и 31 ночной бомбардировщик.

Первое воздушное сражение над «северным заслоном» (4 сентября) и привело к большим потерям с обеих сторон. Одних только истребителей Як-1 было сбито 7 штук. В 43-м ИАП пропали без вести командир полка подполковник Н.Т. Сюсюкалов, лейтенант Г. К. Бахтин, младший лейтенант А. Л. Сергеев и сержант Н. Е. Дуров, в 237-м ИАП – старший сержант Н. Л. Бессонов и сержант А. С. Четверухин, а сержанты Д. К. Бунделев и А. И. Мелиоранский погибли в авиакатастрофах. Кроме этого, над аэродромом Солодовка был сбит сержант М. С. Будников из 273-го ИАП. Немцы потеряли три истребителя: Bf-109G-2 W.Nr. 13545 обер-лейтенанта Фридриха Карла Бахманна из St.I/JG52 (пилот, имевший на счету 31 воздушную победу, погиб), Bf-109F-4 W.Nr. 13325 командира 8./JG3 гауптмана Эмиля Битча (спасся, выпрыгнув с парашютом) и Bf-109G-2 W.Nr. 13570 унтер-офицера Хельмута Пейссерта из 1./JG53 (пропал без вести). Последние два были сбиты в районах Вертячего и Ерзовки соответственно.

В 08.00 7 сентября 8-я и 16-я воздушные армии одновременно нанесли штурмовой удар по позициям 14-го танкового корпуса в районе Коренной балки, Бородкина, Винновки и Акатовки. В течение дня 16-я ВА осуществила 124 вылета, летчики донесли об уничтожении 25 танков и 3 сбитых самолетах. Собственные потери составили 15 самолетов. Однако для серьезной воздушной поддержки войск этого было недостаточно, и начавшиеся с рассвета атаки всех четырех армий опять захлебнулись. Штаб 6-й армии отметил мощные бомбардировки участков 51-го армейского и 14-го танкового корпусов.

На следующий день полки 16-й воздушной армии довольно скромными силами (82 боеготовые машины) осуществили 204 вылета и доложили об уничтожении и повреждении 41 танка, 76 автомобилей и 16 бронемашин. Тяжелые потери понес 237-й ИАП. В нем пропали без вести сразу 3 Як-1 (лейтенанты A. M. Ключников, М. Г. Заикин и сержант Б. В. Горбатов).

Немцы отметили многочисленные налеты в секторах 8-го армейского и 14-го танкового корпусов. В 14.00 (по берлинскому времени) группа в составе 18 советских бомбардировщиков под прикрытием истребителей нанесла авиаудар по позициям и тылам 76-й и 305-й пехотных дивизий, которые к этому моменту занимали фронт от Дона до Самофаловки.

Люфтваффе продолжали наносить удары по исходным позициям советских войск, а также ближнему тылу и путям снабжения. В частности, I./KG100 в 09.46–12.38 совершила налет на станцию Иловля. Немцы, по всей видимости, испытывали нехватку боеприпасов, вследствие чего самолеты вылетали с уменьшенной бомбовой нагрузкой (по две 500-килограммовых бомбы). Над целью «Хейнкели» были атакованы группой в составе 13–15 советских истребителей, но, собравшись в плотный боевой порядок, бомбардировщики смогли отразить все атаки.

9 сентября армия осуществила 191 вылет, доложила о 43 уничтоженных танках и 5 сбитых самолетах. При этом сразу 15 своих самолетов не вернулось с заданий. Среди пропавших без вести были старший лейтенант К. П. Шалимов и сержант П. Г. Яменко из 563-го ИАП, сержант B. C. Филин из 520-го ИАП, старший сержант А. Л. Приймак и сержант АА. Куприянов из 237-го ИАП.

Отметим, что если бы донесения о нанесенных противнику потерях примерно соответствовали действительности, танковый корпус Виттерсхайма лишился бы всей своей матчасти. На самом деле потери противника в бронетехнике, несмотря на тяжелые бои, оставались на минимальном уровне, к 7 сентября в составе 16-го танкового корпуса оставалось 125 танков (к началу советского наступления было 134).

Сама 16-я ВА только за первые три дня боев потеряла 30 машин. 10 сентября армия выполнила 185 вылетов и доложила о 92 уничтоженных танках и 4 сбитых самолетах при собственных потерях в 7 машин. Немцы отметили единичные пролеты вражеских самолетов над тылами 11-го армейского корпуса и бомбардировку его командного пункта, которая не имела серьезных последствий, а также налеты на коммуникации и переправы в тылу 8-го армейского корпуса.

После провала общего наступления Жуков и Еременко пытались ставить войскам ограниченные задачи (в целом занимать оборону, а на отдельных участках продолжать атаки), но и они были полностью провалены, а уже 9 сентября журнал боевых действий СтФ констатировал, что «ни одна из наступающих армий свою задачу не выполнила». Среди причин указали «ложные сообщения частей о достигнутых успехах», «наступление без ударного кулака», плохое взаимодействие артиллерии с танками и пехотой», ну и, конечно же, «господство авиации противника». Тем не менее оборона 14-го танкового корпуса опять трещала, за день три его дивизии потеряли 470 солдат и офицеров убитыми и ранеными. Генерал Витерсхайм во время очередной истерики потребовал, чтобы 10 сентября весь VIII авиакорпус действовал в его интересах, заявив, что в противном случае фронт может рухнуть. Однако Рихтхофен уже получил заявку от 4-й танковой армии на максимальную поддержку 48-го танкового корпуса. В итоге он решил не распылять силы, а действовать последовательно, с 09.00 все «Штуки», «Хеншели» и бомбардировщики бомбили южную часть Сталинграда, а с 13.00 переключались на северный фланг 6-й армии. Во время этой «авиапаузы» фронт 14-го танкового корпуса опять «задрожал», и лишь с вводом в бой немногочисленных резервных групп немцам снова удалось отбить атаки и восстановить положение.

Подвергаясь постоянному давлению со стороны Сталина, советские командиры продолжали гнать свои дивизии вперед. А те исправно докладывали об отсутствии успехов и всесокрушающих ударах люфтваффе. «Авиация группами по 15–25 самолетов систематически бомбила боевые порядки армии», – докладывал штаб 24-й армии 11 сентября. В этот день «Штуки» с утра наносили удары по исходным позициям и ближнему тылу советских войск перед фронтом 14-го танкового и 8-го армейского корпусов. В 11.00 они точно накрыли готовившиеся к атаке части 24-й армии, в результате те смогли начать наступление лишь спустя три часа. Но уже через 30 минут последовал повторный налет Ju-87, снова посеявший хаос и смятение в рядах атакующих, и заставил их залечь. Пленные советские солдаты честно рассказывали, что налеты немецких штурмовиков, особенно Ju-87, производят сильное моральное впечатление. А помимо них солдаты очень боятся разведчиков «Фокке-Вульф», так как за их появлением в небе вскоре следует удар артиллерии.

При этом люфтваффе уже не успевали выполнять все многочисленные заявки армейских командиров на поддержку с воздуха, а порой просто игнорировали их. За успехи авиации в одном секторе приходилось платить задержками и трудностями в другом. «Самолеты VIII авиакорпуса, получившие запрос на уничтожение 14 танков северо-западнее высоты 98,9, не прилетели, – жаловался штаб 51-го армейского корпуса, ведущий бои в окрестностях Городища и Орловки. – По участку корпуса ведется сильный огонь артиллерии и наносятся многочисленные удары штурмовиков». Достигнутые успехи стоили люфтваффе двух самолетов. Ju-87D-3 W.Nr. 2690 из 4./StG2 при подходе к цели получил прямое попадание зенитного снаряда в подвешенную бомбу. Самолет взорвался в воздухе, и оба летчика (пилот лейтенант Рудольф Амбергер) погибли. В районе Зубцова пропал без вести Bf-109G-2 W.Nr. 13497 унтер-офицера Хермана Кублера из 3./JG52.