Воздушная битва за Сталинград. Операции люфтваффе по поддержке армии Паулюса. 1942–1943: читать начало книги онлайн

7 августа 8-я воздушная армия осуществила 476 вылетов, советские летчики доложили о 76 уничтоженных танках, 180 автомашинах. 6-й ИАП в период с 06.30 до 19.25 осуществил четыре групповых вылета на сопровождение Ил-2 в район Абганерово. Обычно подобные миссии выполнялись на высотах 1000–1200 м, а их средняя продолжительность составляла около 40 минут. Во время третьего вылета в 16.10 в районе цели группа встретила «Мессершмитты», и во время короткого боя старший лейтенант Чижов и младший лейтенант Карасев в лобовой атаке сбили один из них. Правда, вторую пару Як-7 (старший лейтенант Головин и сержант Трофимов из 254-го ИАП) после этого никто не видел, и они были объявлены «не вернувшимися с задания».

Для 156-го ИАП день прошел более удачно. Полк выполнил 8 вылетов на сопровождение штурмовиков совместно с 13-м ИАП. В районе Плодовитого старший лейтенант Чурилов и лейтенант Алексей Чубуков в паре сбили Ме-109Ф. Всего же 8-я ВА отчиталась о 22 сбитых самолетах, при этом собственные потери составили 18 машин (из них 15 «не вернулось с задания»). Однако немцы всей этой активности почему-то не заметили. «Красных воздушных сил сегодня не наблюдалось», – докладывал штаб VIII авиакорпуса по итогам дня.

7 августа налеты штурмовиков и ближних бомбардировщиков Су-2 на наступающие с юга немецкие войска продолжились. «Сильная вражеская авиация, налеты особенно по авангардам 14-й танковой и 29-й моторизованной дивизий, – докладывал штаб 4-й танковой армии. – Штурмовой налет по маршевым колоннам 94-й пехотной дивизии был совершен 14 самолетами английско-американских типов»[11]. Хотя подразделения 14-й танковой и 29-й моторизованных дивизий и не несли вследствие воздушных атак каких-то тяжелых потерь (ни одного попадания бомбы в бронетехнику не зафиксировано), но они все-равно оказывали сильное психологическое воздействие на немецких солдат. Посреди огромной пустыни, которую представляет собой бескрайняя и безводная калмыцкая степь, танки и бронетранспортеры были видны как на ладони, советские летчики легко находили их и обстреливали с разных сторон, делая по несколько заходов. Через какое-то время с севера появлялись новые группы штурмовиков, и все начиналось сначала. Впрочем, худшие времена для танкистов еще были впереди…

Дело в том, что в авангарде двигалась только 14-я танковая дивизия и половина 29-й моторизованной. Все остальные немногочисленные подразделения 4-й танковой армии (две пехотные дивизии и румынские части) по разным причинам растянулись далеко в тылу к северо-востоку и юго-востоку от Котельникова. До 7 августа немцы не встречали в калмыцких степях серьезного сопротивления, но уже в этот день «мирная экспедиция» 48-го танкового корпуса по огромной пустоши закончилась. Передовые ударные группы были внезапно атакованы многочисленными советскими танками, казалось появившимися прямо из-под песка и пыли. Немцы тотчас заняли круговую оборону и начали отстреливаться. Первые атаки, повторившиеся и на следующий день, удалось отразить.

На рассвете 9 августа самолет-разведчик FW-189 облетел район станции Тингута. Внизу штурман увидел пугающее зрелище. Со стороны Сталинграда к фронту шли колонны автомашин, а вокруг хорошо видимых позиций 14-й танковой дивизии наблюдалось оживленное движение. Десятки танков Т-34, КВ-1 и Т-60 стояли в готовности к атаке. Сообщение было передано наземным войскам, а уже в 04.50 из степи чуть ли не со всех сторон на немецкие позиции двинулись колонны танков, за которыми с криками «Ура!» бежали цепи солдат. Развернулось ожесточенное сражение, проходившее на довольно большом пространстве.

В действительности Еременко бросил против 14-й танковой дивизии, имевшей всего 50 исправных танков, сразу четыре танковые бригады (150 танков) и три стрелковые дивизии, дополнительно усиленные личным составом Житомирского, Краснодарского и Винницкого военных училищ. Кроме того, в район боевых действий прибыли два бронепоезда, которые поддерживали огнем наступающие войска. Операция готовилась очень тщательно, переброска войск проходила только по ночам, а доставленные к фронту танки надежно маскировались. В результате ближняя разведка люфтваффе «проспала» эту угрозу, докладывая лишь о перемещении «мелких групп» по степи.

Уже в 08.30 в штаб 48-го танкового корпуса генерала Вернера Кемпфа поступило сообщение об отходе с передовых позиций и отчаянный запрос на поддержку с воздуха. Но поначалу эти донесения посчитали преувеличенными, и только лишь в 10.40 штаб 4-й танковой армии радировал в штаб VIII авиакорпуса: «Просим оказать поддержку штурмовиками и „Штуками” ведущему тяжелое оборонительное сражение 48-му танковому корпусу». Между тем уже к обеду в боях было потеряно 10 танков. Вскоре Ju-87 нанесли удар по советским войскам у разъезда 74-й километр, а также бронепоезду, однако авиаудар лишь замедлил атаку. К 15.30 положение 14-й танковой дивизии уже стало критическим, за три часа было потеряно еще 10 машин, а число боеготовых танков у охваченного с флангов и отходящего подразделения сократилось до 23. При этом длинноствольные 50-мм пушки Pz.III не пробивали броню тяжелых советских танков, и бронебойные снаряды попросту втыкались в нее, как гвозди! «Действуют многочисленные вражеские танки. Пожалуйста, пришлите авиацию!» – панически кричал по рации генерал Хайм.

В это время возле КП 48-го танкового корпуса приземлился «Шторьх» Рихтхофена. Изучив обстановку, он начал обзванивать подчиненных и поднимать в воздух все свободные самолеты. После 17.00 в небе наконец появились «Штуки», а затем штурмовики Bf-109 и Hs-129, которые в течение трех часов наносили удары по советским танкам. Пользуясь отсутствием противовоздушной обороны, «Хеншели» вставали в большой круг, а затем поочередно снижались и вели огонь, целясь в моторные отсеки КВ-1 и Т-34. Один за другим неповоротливые бронированные монстры замирали, объятые дымом.

В результате к ночи положение удалось стабилизировать, а 14-я танковая дивизия смогла не только планомерно отойти на юг – к Плодовитому, но и эвакуировать большую часть артиллерии и имущества. «В течение ночи с 8 на 9.8.42 продолжали вести бой в районе разъезда 74-й км, Абганерово, Плодовитое», – докладывал штаб Юго-Восточного фронта. В этом сражении принимала участие и упоминавшаяся 38-я стрелковая дивизия. У вышедших из окружения в районе Миллерово бойцов было всего пять дней на отдых, после чего наспех пополненное подразделение через Сталинград – Бекетовку – Нариман – Зеты– Тингута ускоренным маршем отправили на юг. Причем пополнение продолжалось по дороге, в дивизию попросту включали попавшиеся по дороге разрозненные группы и даже одиночных солдат. В атаке 9 августа 38-я СД под командованием полковника Сафиулина поддерживала 13-ю и 133-ю танковые бригады, потеряв при этом 8 орудий и 40 бойцов.

10 августа положение стабилизировалось, а командир 48-го танкового корпуса генерал Кемпф по совпадению был награжден Рыцарским крестом с дубовыми листьями (за свои прежние многочисленные заслуги). Немцы вздохнули с облегчением, хотя радоваться было особо нечему. Несмотря на то что советским танкистам и не удалось полностью разгромить 14-ю танковую дивизию, а сами бригады понесли в этом сражении тяжелые потери (было потеряно 80 % танков), под Абганеровом Еременко добился того же, что и ранее Гордов под Верхнебузиновкой. Вместо быстрого рейда к Сталинграду в духе блицкрига выброшенными вперед «панцер-кулаками» немцы вынуждены были на финальном отрезке операции опять менять свои планы (ранее уже деформированные фюрером), перегруппировываться и постепенно пробивать вражескую оборону, теряя драгоценное время.

«Пиратскими действиями исподтишка»

Поскольку германская авиация под Сталинградом продолжала постепенно усиливаться (например, 9—10 августа на аэродром Тацинская перебазировалась в полном составе KG76 оберста Эрнста Борманна), участились и налеты на различные цели в тылу 62-й и 64-й армий.

Утром 8 августа 12 бомбардировщиков совершили налет на станцию Сарепта, сбросив на нее 30 фугасных бомб, в том числе несколько оснащенных взрывателями замедленного действия. В результате возникли большие пожары, потушить которые удалось только к вечеру. 102-я НАД выполнила 146 вылетов, большинство из которых на патрулирование в районе Сталинграда. Летчики отчитались о 4 подбитых самолетах, в том числе 2 Ю-88 (немцы в этот день в этом районе потеряли 2 Ju-88A-4 W.Nr. 4112 «9K+GK» и W.Nr. 5825 «9К+СК» из 2./KG51, оба экипажа лейтенантов Вернера Дамма и Ханса Шенка пропали без вести) и 2 Ме-109Ф. Собственные потери составили 2 самолета. В районе Красноармейска был сбит Як-7Б командира 2-го НАЛ полковника Гриценко, который был ранен в ноги, но сумел выброситься на парашюте. В воздушном бою в районе Бекетовки был подбит Як-1 из 788-го НАЛ, который совершил аварийную посадку на брюхо на своем аэродроме.

В 07.00–08.00 9 августа люфтваффе совершили налет на Красноармейск, расположенный на берегу Волги в 13 км южнее Сталинграда. Основными целями стали пристани и железнодорожная станция, на которые было сброшено около 200 фугасных бомб. В тот момент на путях находились около 500 вагонов со снарядами, 2 эшелона с танками и 280 вагонов с орудиями! Несколько составов мгновенно взлетели на воздух, одновременно с этим в затоне взорвались баржи с боеприпасами. Сила взрыва была такой, что грохот докатился до тракторного завода, находившегося в 30 км от эпицентра. Затем люди со сталинградских улиц увидели, как над Красноармейском взметнулся огромнейший столб дыма, огня и пыли. Все поняли, что в поселке произошло нечто ужасное…

И действительно пожары, вызванные бомбежками и взрывами, быстро достигли огромных масштабов. Пламя перекинулось на жилые дома и хозяйственные постройки, во все стороны разлетались и взрывались артиллерийские снаряды и ракеты для «Катюш». Перепуганные и контуженные жители метались из стороны в сторону, пытаясь спастись от огня и осколков. Через полчаса к поселку прибыли пожарные пароходы «Самара» и «Гаситель». «Когда мы пришли в затон, кругом все пылало, и сильные взрывы чуть было не сбросили меня с капитанского мостика, – вспоминал капитан последнего П. В. Воробьев. – На „Гасителе” полопались все стекла. Часы и барометр сорвало. Мы подошли к берегу, протянули три линии рукавов, начали тушить баржи и вагоны с боеприпасами. Взрывавшиеся снаряды летели через нас».

Пока прибывшие пожарные команды пытались бороться с огнем, уцелевшие машинисты, сцепщики, составители и стрелочники спасали сохранившиеся грузы и сумели вывезти из зоны поражения 13 паровозов с вагонами. Пламя полыхало весь день и вечер, и лишь поздней ночью очаги огня удалось локализовать. Последствия налета оказались поистине ужасающими. Были разбиты все причалы и дебаркадеры, сгорели сотни вагонов и различная техника. В результате Сталинградский фронт в критический момент лишился большей части запаса артбоекомплектов. Поселок выгорел на 80 %, при этом погибли и получили ранения сотни жителей. Станция Сарепта была практически стерта с лица земли.

В 15.35, когда над Красноармейском еще поднимались огромные клубы дыма и пара, 9 Не-111 совершили налет на железнодорожную станцию Воропоново, расположенную в 7 км западнее Сталинграда. Бомбы сбрасывались с горизонтального полета с высоты 5000 м. В результате сгорело 15 вагонов с боеприпасами, а от произошедших взрывов снесло несколько жилых домов, погибло 20 человек из гражданского населения. Частично пострадал и соседний аэродром, где было разрушено 2 барака, погиб 1 человек и 8 получили ранения.

Отметим, что страшные разрушения в Красноармейске не помешали 2-му ИАП отчитаться о 3 сбитых в этом районе Ю-88 и, главное, «срыве бомбометания». «Военные объекты не пострадали», – сообщается в журнале боевых действий. Кроме того, 439-й ИАП провел два воздушных боя в районе Ягодного и Тумака, в результате которых младший лейтенант Щелбанин сбил Ме-110 (не подтверждается по немецким документам). Правда, и его МиГ-3 получил повреждения, и летчику пришлось совершать вынужденную посадку вне аэродрома. Кроме того, был сбит МиГ-3 летчика Попова, который погиб, и подбит МиГ-3 летчика Немцева, который совершил аварийную посадку на своей территории. А вот в 629-м ИАП боевой день ознаменовался только досадными происшествиями. Сначала во время утреннего вылета младший лейтенант Попов по неизвестной причине грохнулся в 4 км от аэродрома, разбил самолет и в бессознательном состоянии был отправлен в госпиталь. А в 17.35 летчики Ехнев, Шумов и Красиков самовольно (!) вылетели на патрулирование над аэродромом Воропоново. Которое (возможно, из-за употребления спиртного) закончилось трагически. «В 17.00 в районе В. Ельшанка на Н=1000 м младший лейтенант Шумов и лейтенант Красиков столкнулись на встречных курсах, вследствие чего произошел пожар в воздухе, – записали потом в журнале боевых действий. – Летчики при ударе убились и упали вместе с самолетами в районе В. Ельшанки».

10 августа налеты на окрестности Сталинграда продолжились. В 07.35 и 08.06 Ju-88A дважды атаковали Центральный аэродром, сбросив на него фугасные и осколочные бомбы. В результате были повреждены авиамастерские и несколько домов. В 17.05 из облаков внезапно вывалилась группа «церштореров» Bf-110, которая с пикирования с высоты 200 м сбросила бомбы на аэродром Воропоново, а потом обстреляла его из бортового оружия. В результате было уничтожено несколько советских истребителей и других самолетов, сгорели два бензозаправщика, два грузовика и другая техника. Погибли генерал-лейтенант артиллерии Мешков, два полковника и еще несколько офицеров, оказавшихся в момент налета на взлетной полосе. Во второй половине дня «Юнкерсы» бомбили позиции зенитных батарей в южной части Сталинграда и на подступах к нему.

102-я ИАД ПВО в течение всего дня патрулировала над Сталинградом и его окрестностями, но без особых успехов. Пилоты И-16 из 629-го ПАП провели два воздушных боя над Красноармейском и Воропоново, во время которых майор Мишанов, летчики Кизарев и Завалишин сбили по одному Ю-88. Немцы подтверждают потерю Ju-88A-4 W.Nr. 4102 «F1+AS» из 8./KG76 (три члена экипажа фельдфебеля Макса Колера пропали без вести, только штурман лейтенант Оскар Майхель позже вернулся в свою часть) и Ju-88A-4 W.Nr. 4096 «F1+KT» из 9./KG76 (все четыре летчика из экипажа командира штаффеля гауптмана Рудольфа Майера погибли). При этом собственные потери дивизии составили 4 истребителя.

В районе Красноармейска «Мессершмитт» сбил Як-1 младшего лейтенанта Севастьянова из 788-го ПАП. Пилот погиб. Еще два самолета из того же полка были сбиты своей же зенитной артиллерией. Причем один Як-1 получил прямое попадание, и раненый летчик сумел спастись с парашютом, в то время как другой смог совершить аварийную посадку благодаря близости аэродрома. Кроме того, в бою с немецкими истребителями был подбит И-153 младшего лейтенанта Юркина из 926-го ИАП. Он смог совершить вынужденную посадку на горящей машине, но через несколько часов умер в госпитале от полученных ожогов.

Отметим, что за месяц состав матчасти в 102-й ИАД ПВО сильно изменился, причем в ней явно преобладали бипланы, составлявшие большую часть самолетов (37 машин из 59). В среднем на один полк приходилось 8,4 истребителя.

Боевой состав 102-й ИАД ПВО по состоянию на 10 августа 1942 г.

Пока немцы зачищали котел и перебрасывали свои войска на другие участки фронта, в сражении наступила некоторая пауза. Штаб 8-й воздушной армии решил воспользоваться этим и провести широкомасштабную, насколько это позволяли имеющиеся силы, атаку против воздушных баз люфтваффе. Это было связано с получением от самолетов-разведчиков донесений о том, что немцы подтягивают свою авиацию все ближе к Сталинграду, используя несколько передовых аэродромов. Благо оборудование взлетных полос и стоянок в этом степном районе, чем-то напоминавшем и африканскую саванну, и американские прерии, не представляло особых сложностей. Нужно было просто найти ровное место и разметить его. Все это не осталось незамеченным для советской воздушной разведки. Только на аэродроме около железнодорожной станции Обливская, согласно данным аэрофотосъемки, базировалось «более 100 самолетов Ю-88 и Me-109». Скорее всего, за восемьдесят восьмые были приняты штурмовики Hs-129B-1 из II/Sch.Gl.

На рассвете 12 августа штурмовики из 206, 226 и 228-й ШАД после короткого инструктажа вылетели, чтобы одновременно атаковать два передовых немецких аэродрома: Обливскую и Подольховский (юго-восточнее Тормосина). Первая атакующая группа насчитывала 8 Ил-2, которых прикрывали 12 Як-1 и 5 ЛаГГ-3 (из 269-й и 235-й НАД), вторая – 13 штурмовиков и 25 истребителей сопровождения. Однако, несмотря на раннее время, достичь внезапности не удалось.

Часть «Мессершмиттов» уже находилась в воздухе, и, увидев приближающиеся самолеты, пилоты люфтваффе немедленно атаковали их. Тем временем начали взлетать и другие истребители. В результате русским удалось атаковать только аэродром Обливская. На подступах же к Подольховскому (по немецким данным, это был Тузов, но он в тот момент все еще находился на советской территории в зоне боев) «горбатые» нарушили боевой порядок, стали разворачиваться и уходить, лишь несколько бомб упало рядом с аэродромом. Вскоре начался большой воздушный бой, растянувшийся на десятки километров над степью. В свете восходящего солнца то и дело пролетали горящие обломки самолетов, срывались в штопор сбитые машины, то тут, то там раскрывались белые купола парашютов. Затем пилотам «Мессершмиттов» засчитали 28 воздушных побед, из них большинство – летчикам I./JG53. По три самолета сбили командир 1-й эскадрильи обер-лейтенант Фридрих Карл Мюллер и фельдфебель Вильгельм Криниус из той же эскадрильи.

Советские потери действительно были тяжелыми. Только 686-й ШАП и приданные ему истребители прикрытия потеряли 15 самолетов, причем среди них был и Ил-2 командира полка майора П. И. Зотова. Получив сильные ожоги лица, летчик все же сумел выпрыгнуть на парашюте и через пять суток вернулся в полк. Вообще же 1-я группа из 8 Ил-2 была сбита в полном составе. Погибли капитан П. Е. Батрак, сержанты В. А. Мухин и С. Х. Солямов, остальные пилоты в течение нескольких дней вернулись в свой полк. Истребители из 6-го ИАП в 04.62–06.05 тоже сопровождали группу штурмовиков к Подольховскому. К цели группа вышла в 05.30. «Наблюдали взрывы и пожары на аэродроме, – говорится в журнале боевых действий полка. – К подходу наших истребителей и штурмовиков к аэродрому успели взлететь истребители противника до 13 шт. В воздушном бою ст. лейтенант Чижов подбил один Me-109, который произвел посадку в 5 км восточнее Красноярская. Ст. лейтенант Пишкан сбил один Me-109, который упал в 10 км восточнее Подстепенский. Истребители обстреляли ЗА на автомашине в районе аэродрома и атаковали самолеты на стоянке». Пятерка ЛаГГ-3 из 156-го ИАП также участвовала в этой операции. Во время атаки Подольховского лейтенант Алексей Чубуков увидел, как по взлетной полосе, поднимая клубы пыли, катится Ме-109Ф. Он тотчас снизился и, атаковав его на взлете, сбил. «При возвращении с задания группа истребителей, выполняя задание по сопровождению штурмовиков, вела бой с истребителями противника до 30 самолетов, в результате которого лейтенантом Чубуковым подбит Me-109, пытавшийся атаковать Ила, – сообщает журнал боевых действий полка. – Будучи атакован другими истребителями противника, лейтенант Чубуков, легко раненный в голову, произвел вынужденную посадку в районе Карповка. Младший лейтенант Лукьяненко, подбитый в воздушном бою, произвел вынужденную посадку в районе 3–5 км севернее Карповка. Оставшийся в группе непосредственного прикрытия в составе 2 экипажей и ведя бой с численно превосходящим в несколько раз числом истребителей противника, майор Егоров был подбит и произвел вынужденную посадку в районе Чаусовский». После этого боя, в котором полк потерял 3 истребителя, он окончательно утратил боеспособность и в дальнейшем, как это было принято, осуществлял только одиночные полеты в ожидании очередной отправки в тыл на пополнение. В действительности потери немцев составили только один Bf-109G-2 из JG3 «Удет».

По возвращении на базы советские летчики доложили о 70 уничтоженных самолетах (по другим данным – 89) «вместе с их экипажами». Всего же в этот день в воздух поднималось только ПО самолетов, которые осуществили 226 вылетов на бомбардировку немецких войск, разведку и прикрытие. Кроме того, по советским данным, в результате воздушных атак было уничтожено на земле 4 танка, 2 автомобиля, а в воздушных боях сбито 10 самолетов. Общие потери 8-й воздушной армии составили 23 самолета, то есть почти четверть от летавших машин и свыше 10 % от числа самолето-вылетов. 16-я воздушная армия в этот день также понесла потери, причем в тех районах, где не была замечена активность авиации противника. Так, ЛаГГ-3 сержанта П.Н. Книга из 440-го ИАП был сбит в воздушном бою в районе Качалино – Котлубань.

Надо отметить, что 8-я воздушная армия, как, впрочем, и другие соединения, отличалась склонностью к фантазированию по части своих боевых достижений. «Неправдивость донесений – крупнейший недочет в работе штабов, – говорилось еще в секретном приказе № 332309с от 20 июня 1942 г., который подписали заместитель начальника штаба ВВС Красной армии генерал-майор Кроленко, военный комиссар того же штаба бригадный комиссар Никулин и начальник оперативного управления штаба ВВС генерал-майор Журавлев. – Неправдивость же столь велика, что порой граничит с неправдоподобностью. Примером таких неправдоподобных донесений может служить такой факт. По донесениям штаба 8-й воздушной армии (Юго-Западный фронт) получилось, что частями этой армии за период с 10 по 14.06.1942 г. было повреждено и уничтожено 202 танка наступавшего противника, что составляло до 40 % от численности всех танков противника, действовавших на Харьковском направлении. Если учесть, что и наземные наши войска в это же время также уничтожали танки противника, и притом не меньше, а больше, чем уничтожала их наша авиация, то казалось бы, что из-за больших потерь в танках, близких к 90—100 %, наступление противника должно было бы остановиться. Между тем танковое наступление противника на этом направлении 14. Об продолжалось, из чего наглядно видна неправдоподобность донесений штаба 8-й воздушной армии».

[11] Бомбардировщики Су-2 немцы нередко принимали за американские Valty.