Воздушная битва за Сталинград. Операции люфтваффе по поддержке армии Паулюса. 1942–1943: читать начало книги онлайн

Далее в том же приказе начальникам штабов всех степеней предписывалось «организовать поступление информации точно в установленные сроки, добиваясь при этом полноты и правдивости сведений. Все случаи неправдивой информации тщательно расследовать и виновных привлекать к строгой ответственности». Однако в штабе Хрюкина в приказ № 332309с, видимо, не особо вчитывались. Во всяком случае, уверовав в успех своих штурмовых ударов по вражеским аэродромам, командование 8-й воздушной армии решило повторить их на следующий день, задействовав еще большие силы – для закрепления достигнутых результатов. К тому же «честность» противоречила самому стилю советского командования, которое само же и требовало от подчиненных (в том числе авиаторов) любой ценой выполнять задачи и отчитываться о достигнутых результатах.

Знойный день 13 августа склонялся к концу, когда на аэродроме Подольховский в 17.40 по берлинскому времени объявили тревогу. По докладам постов наблюдения, к нему с востока приближалось около тридцати «цементбомберов», которых сопровождали примерно 60 истребителей. Сразу же по взлетной полосе один за другим, поднимая большие клубы пыли, помчались «Мессершмитты».

Надо сказать, что противовоздушная оборона аэродромов люфтваффе была продумана очень тщательно. На наиболее вероятных направлениях полета штурмовиков Ил-2 немцы создавали многослойный барьер заградительного зенитного огня. Как правило, непосредственно аэродром прикрывали шесть-семь батарей. Каждая из них имела либо четыре 88-мм пушки и два 20-мм автомата, либо девять – двенадцать 20-мм или 37-мм автоматических пушек, а также четыре пулеметные точки, три звукоулавливателя и два прожектора. При этом все они располагались так, чтобы защитить стоянки самолетов и в то же время вести огонь в любом направлении. Посты наблюдения и оповещения имели отличную организацию и связь, вследствие чего работали чрезвычайно эффективно. Они эшелонировались в глубину своей территории, и расстояние между ними не превышало десяти километров. В силу всего этого «горбатым» нанести внезапный удар по аэродрому, как правило, не удавалось.

Единственное, что могли этому противопоставить командиры штурмовых полков и дивизий, – это ставшие традиционными удары с бреющего полета. Полет на малой высоте и сброс бомб с высоты 20–30 м позволяли в некоторых случаях достичь тактической внезапности. Однако, по признанию самих летчиков-штурмовиков, подобная тактика имела и множество недостатков. «Удар с малых высот не позволял летчикам полностью использовать боевые возможности штурмовика, – вспоминал дважды Герой Советского Союза Александр Ефимов. – Бомбы при этом приходилось сбрасывать с замедленным взрывом, чтобы не поразить осколками свой самолет. Существенно снижалась точность бомбометания и от рикошетирования бомб. Стрельба из пушек и пулеметов тоже была затруднена, и это эффективное оружие зачастую не использовалось… Резко ухудшались в бреющем полете условия ведения ориентировки и поиска цели. Штурмовики вынуждены были летать вдоль какого-то линейного ориентира или привязываться к хорошо заметным площадкам, чтобы точно выйти в район расположения цели».

Вот и 13 августа, получив вовремя предупреждение, немецкие истребители успели взлететь до начала атаки хорошо знакомых им «цементбомберов». На подходе к аэродрому завязался большой воздушный бой. Согласно данным люфтваффе, пилоты JG3 сбили 11 самолетов, а летчики I./JG53 – 22. Отличился командир 2-й эскадрильи JG53 лейтенант Вальтер Целлот, одержавший сразу три победы. Общие потери советской авиации немцы нескромно оценили в 50 самолетов, и по степи вокруг аэродрома и дальше к линии фронта были разбросаны дымящиеся останки десятков Ил-2, ЛаГГ-3 и Як-1.

Эта цифра являлась сильным преувеличением, хотя потери 8-й ВА в этот день действительно были большими: 22 самолета, из которых 16 пропали без вести. Из группы в составе 6 Ил-2 из 568-го ШАП в районе Липологовского – Каменецкого было сбито 4 штурмовика. Не вернулись из боевого вылета 3 Як-1 из 43-го ИАП (пилоты старший лейтенант А. А. Полянский, лейтенант П. А. Мостовой и старший сержант В. И. Никитин), ЛаГГ-3 сержанта С. А. Вагина из 254-го ИАП, 1 Як-1 из 296-го ИАП (пилот младший лейтенант С. И. Фургалев). Истребитель и тело пилота младшего лейтенанта А. А. Бирюкова из 6-го ИАП были найдены в 8 км западнее станции Средняя Ахтуба, после того как его ведомый старшина А. И. Базовкин, также сбитый вместе с ним, позже вернулся в свой полк.

156-й ИАП в этот раз не участвовал в операции и осуществил всего один вылет. Сержант Г. В. Васюта совместно с парой ЛаГГ-3 из 13-го ИАП вел тактическую разведку над ближним тылом противника. Он был сбит прямым попаданием зенитного снаряда, горящий самолет упал на немецкой территории около деревни Капкинская.

Положение армии в этот период было не из лучших и вполне соответствовало общему кризису и хаосу, царившему под Сталинградом. Частая смена аэродромов приводила к тому, что штабы зачастую не знали, кто и где базируется. Огромное количество распоряжений и приказов, поступающих от командования и сухопутных войск, внезапные и порой необъяснимые переносы усилий сводили на нет какое-либо тщательное планирование операций. Днем и ночью от летчиков требовали уничтожать танки, сбивать «фашистские бомбардировщики», утюжить вражеские аэродромы, бомбить переправы и т. п. Оперативный штаб во главе с полковником А. Р. Перминовым работал практически круглые сутки, однако с работой явно не справлялся. Поэтому все удары, в том числе и атаки аэродромов, планировались наспех, без должной подготовки и обеспечения. Многие истребительные полки использовали «смешанную» матчасть, как тот же 6-й ИАП, сначала летавший на ЛаГГ-3 и Як-1, потом на Як-1 и Як-7. Сказывалось и непомерное растягивание театра боевых действий. Зона действий 8-й ВА к этому времени растянулась практически на 400 км – от Вешенской на Дону до калмыцких степей. Большая часть потерянных самолетов в этот день в 16-й ВА прошла по категории «пропал без вести во время воздушного боя» или «не вернулся с боевого задания», как, например, ЛаГГ-3 лейтенанта В. И. Автраменко из 440-го ИАП.

14 августа 8-я ВА осуществила 183 вылета, в которых участвовало всего 83 самолета. Летчики доложили о 8 сбитых самолетах, при этом собственные потери составили 21 машину, включая «не вернувшиеся с задания». Крайне неудачно сложился боевой день и у 102-й ИАД ПВО. Если верить нашим документам, немцы применили довольно оригинальную тактику. «Во время дежурства наших истребителей на земле противник посылал в район наших аэродромов Бекетовка, Воропоново, СТЗ 1 Ю-88, который ходил ломаными курсами на высоте 1000 м, его прикрывали 2 Ме-109Ф на высоте 2000 м, – сообщалось в журнале боевых действий. – В то же время в 15–20 км от аэродромов ходила группа от б до 8 Ме-109Ф с целью оказать помощь своим самолетам в случае завязки воздушного боя». Купившись на эту «уловку», летчики взлетали на перехват, рвались в бой и тут же попадали под удар превосходящих сил противника.

В 05.30–06.00 в эту «ловушку» попала группа в составе 4 «Харрикейнов» только что вошедшего в состав дивизии 787-го ИАП (переброшен под Сталинград из состава 125-й ИАД ПВО, которая прикрывала Тулу). Один наш истребитель был сбит и упал на центральную часть Сталинграда, пилот Петин выбросился на парашюте, но разбился, ударившись об многоэтажный дом. Еще один «Харрикейн» получил многочисленные повреждения, летчик был ранен в щеку и левую ногу, но смог вернуться на базу. В 06.30–07.00 на «подставу» попалась уже группа в составе 4 МиГ-3 из 439-го ИАП, которая над северной частью Сталинграда была атакована «Мессермиттами». В результате был сбит и погиб летчик Аверьянов, еще один истребитель был подбит и совершил вынужденную посадку на фюзеляж. Позднее в районе Воропоново четверка И-16 из 629-го ИАП вынуждена была вступить в неравный бой с четверкой Bf-109, которые сбили истребитель младшего лейтенанта В. К. Рябоконя. Пилот погиб. Над островом Сарпинский в бою с мессерами был сбит и Як-1 лейтенанта Вершинина из 788-го ИАП. А в 18.30–19.00 патрулировавшие над тракторным заводом 4 «Харрикейна» были атакованы большой группой вражеских истребителей, которые сбили два из них. Летчики спаслись на парашютах. Итог дня получился печальным: 7 потерянных истребителей и 3 погибших летчика и ни одной победы. «Самолеты противника пиратскими действиями исподтишка со стороны солнца охотятся за нашими истребителями» – так описывал немецкую тактику журнал боевых действий 629-го ИАП. Летчики ПВО, большинство из которых подолгу служили на тыловых аэродромах и привыкли только гоняться за одиночными самолетами-разведчиками, естественно, оказались совершенно не подготовлены к маневренным воздушным боям с вражескими истребителями, не знали их тактики и особенностей, поэтому, как правило, становились легкой добычей даже для начинающих пилотов Bf-109. Поэтому такие полки, оказавшись во фронтовых условиях, к тому же не на самой «свежей» матчасти, порой могли «сгореть» даже быстрее, чем обычные. Впрочем, в некоторых случаях опытные пилоты И-16 оказывались даже в лучшем положении, чем их товарищи. «Стали в правый вираж и так ходили до конца патрулирования», – описывали стандартную тактику уклонения от боя с мессерами летчики 629-го ИАП. «Ишаки» за счет своей уникальной маневренности имели очень маленькое время горизонтального виража, и, если пилоты вовремя перестроились на него, угнаться за ними было просто невозможно.

«В основном молодые и фанатичные коммунисты»

У Хрущева и Еременко было совсем немного времени, чтобы погоревать о недавних поражениях и погадать, где противник нанесет следующий удар. Уже на рассвете 15 августа в небе снова появились «Штуки», которые на сей раз с воем сирен обрушились на позиции 4-й танковой армии в секторе между Клетской и Песковаткой. В 05.30 немцы перешли в наступление и быстро прорвали фронт, а штаб армии сразу же потерял связь с подчиненными подразделениями. «Причины потери связи состоят в том, что никем не были руководимы соединения в отношении перемены командных пунктов, – говорится в журнале боевых действий Сталинградского фронта. – Каждый перемещался куда хочет и как хочет, при этом никому не докладывая». На следующий день вопреки приказу Еременко любой ценой удержать плацдарм на западном берегу Дона и контратаковать прорвавшегося противника «перемещение» превратилось в паническое бегство. Из девяти стрелковых дивизий, входивших в состав 4-й танковой армии, три были полностью разгромлены, одна окружена, остальные в беспорядке отходили, подвергаясь постоянным ударам авиации. Так, бойцы 39-й гвардейской и 18-й стрелковых дивизий пытались окопаться на возвышенностях на западном берегу Дона. Однако в 13.00 появилось 50 немецких танков, а потом со стороны солнца послышался ужасающий вой сирен пикирующих Ju-87. Вскоре солдаты, забыв об известном приказе (да и контролировать его выполнение там было некому), бросили все тяжелое вооружение и технику и в полном хаосе побежали к реке.

Тем временем переправы через Дон тоже в течение всего дня подвергались массированным налетам. «Авиация противника группами от б до 12 самолетов типов Ю-87, Ю-88 и „Хеншель-126” в течение всего дня вела усиленную бомбардировку переправ Трехостровская, Вертячий, – говорится в журнале боевых действий 1264-го ЗенАП. – В 18.30 2-й батареей сбит один Me-109, который упал в районе Трехостровская на правом берегу р. Дон». Уже к вечеру немецкие танки вышли к Дону на участке Трехостровская – Малокабатовский – Вертячий, а 4-я танковая армия разрезана на две изолированные части. Сам 1264-й зенитно-артиллерийский полк тоже неожиданно оказался на передовой, в сумерках 2-я батарея была обстреляна форсирующими реку немецкими разведгруппами из 16-й танковой дивизии, вследствие чего были ранены 3 бойца и выведены из строя 2 автомашины. Зенитчики лишь в последний момент смогли снять орудия с позиций и уехать в сторону Качалинской.

После этого 1264-й ЗенАП ночью передислоцировался к другой переправе – в районе села Нижнее Акатово. К моменту прибытия вся местность там уже была изрыта воронками, повсюду стояли горевшие грузовики и разбитые подводы.

А едва к 10 часам зенитчики успели оборудовать новые огневые позиции, как в солнечном небе снова послышался вой сирен, после чего на западный берег Дона и переправу посыпались бомбы. Вскоре после «Штук» появились бипланы Hs-123 (бойцы снова приняли их за Hs-126, на Сталинградском направлении этими устаревшими бипланами был вооружен был только 7./Schl.Gl, и количество боеспособных машин в нем никогда не превышало 8–9 самолетов), после них Ju-88 и т. д. А уже в полдень, когда батареи расстреляли весь оставшийся запас снарядов, вокруг позиций начали рваться мины и снаряды, потом послышалась и пулеметная стрельба. Это был передовой отряд 384-й пехотной дивизии, который с ходу форсировал Дон и ворвался в Нижний Акатов. После 14.00 зенитчикам пришлось снова прицеплять свои 37-мм орудия к грузовикам и выдвигаться на север. В пути к станции Качалинской осколком ранило военкома полка батальонного комиссара Большова. После этого 1264-й ЗенАП занял позиции в районе хуторов Широково и Фастово и надолго осел там.

Результатом операции для немцев стал захват почти всей малой излучины Дона южнее Иловли, а в качестве трофеев им досталось 12 835 пленных, 47 танков и 252 орудия. «В основном молодые и фанатичные коммунисты» – так охарактеризовал одну из плененных групп разведотдел 6-й армии. При этом 6-я армия на сей раз понесла минимальные потери. К примеру, 16-я танковая дивизия за 15 августа потеряла 21 человека убитым и 79 ранеными, а 3-я моторизованная – 2 человека убитыми. А общие потери армии составили 239 убитых и пропавших без вести, свыше 1100 раненых и всего 6 танков. Ну а Паулюс, довольный исходом сражения, 16 августа издал армейский приказ о наступлении на Сталинград, который в целом соответствовал его прежним замыслам, только с измененными датами. В те дни, когда в донских степях стояла невыносимая жара, солдаты, словно в пустыне, мучились от жажды и туч пыли, напоминавших песчаные бури, им казалось, что для вермахта нет ничего невозможного, а там – в городе, до которого оставалось 50 км, они вскоре будут праздновать долгожданную победу над Советами. Никто и подумать не мог, что для 6-й армии наступят времена, когда воды будет в избытке, а вот всего остального не станет вовсе…

Впрочем, не все было так благополучно, как хотелось Паулюсу. Полностью отбросить русских за Дон не удалось, утомительные зачистки и борьба с плацдармами отнимали много сил и времени, а многие подразделения были измотаны и ослаблены. Например, боеготовность 100-й егерской дивизии сократилась до 28 %, 76-й пехотной дивизии – до 42 % и т. д. И хотя главная ударная сила – 14-й танковый корпус – сохранил уровень боеготовности 70 %, последний бросок к Волге приходилось постоянно откладывать.

Советская авиация в эти дни не оказывала серьезной поддержки своим войскам. Эффективные воздушные атаки проводились только в темное время суток, благо у противника не было ночных истребителей. Так, в ночь на 15 августа 24 советских самолета бомбили немецкие части в районе Голубинской. «С 0.00 до 1.00 ночи расположение 44 I.D. подверглось бомбардировке осколочными и зажигательными бомбами» – так отражен этот налет в сводке 51-го армейского корпуса. Днем 15 августа было выполнено суммарно 125 вылетов, но в воздух поднималось только 53 самолета. На следующий день 8-я воздушная армия смогла задействовать только 81 самолет, но некоторые летчики поднимались в воздух по нескольку раз, поэтому общее число вылетов составило 214. «Сталинские соколы» доложили о 9 воздушных боях и 3 сбитых Me-109.

О том, как именно строилась боевая работа полков в этот период, свидетельствует хроника того же 6-го ИАП. 15 августа летчики дважды группами по 3 истребителя вылетали на сопровождение штурмовиков в районе Ореховский – Клетская совместно с 929-м ИАП. Во время первой миссии пилоты Ил-2 потеряли ориентировку и не нашли цель, а в ходе второй уже пара Як-7 преждевременно вернулась из-за того, что у одного самолета не убралась левая нога, а у второго закипело масло. В итоге только один Як-1 вместе с пятеркой Яков 929-го полка вел бой с парой мессеров, закончившийся безрезультатно. После этого почти вся матчасть 6-го ИАП вышла из строя, и в следующие дни он действовал «индивидуально», зато с использованием сразу двух аэродромов – Пичуга и Верхняя Ахтуба (восточнее Сталинграда). Утром 17 августа старший лейтенант Иван Пишкан в одиночку сопровождал штурмовики в район Нижнего Акатова, вылетев из Пичуги, а в 17.45 он же повторил задание, но уже стартовав из Верхней Ахтубы. А вот младший лейтенант Александр Карасев в этот день «отличился» тем, что при взлете врезался в У-2, разбив и его и свой Як-1. Кроме этого, было потеряно 2 Як-1 из 43-го ИАП: старший лейтенант И. И. Кобылецкий был сбит над своим аэродромом, тяжело ранен, но спасся, выпрыгнув с парашютом, а сержант В. И. Бережной не вернулся из боевого вылета.

У немцев был сбит BM09F-4 W.Nr. 8582 из 9./JG3, но его пилот фельдфебель Курт Броше спасся, выпрыгнув с парашютом.

Утром 18 августа пара истребителей снова сопровождала Ил-2 к Нижнему Акатову, а вечером аналогичное задание выполнялось уже одиночным Як-1. На следующий день, снова получив отремонтированную матчасть, 6-й НАЛ смог осуществить 10 вылетов, в основном на сопровождение разведчика Пе-2 в разные сектора фронта. Но повышение боеспособности снова оказалось коротким. В 05.10 20 августа группа в составе 2 Як-1 и 4 Як-7 опять эскортировала штурмовики к Нижнему Акатову. В 05.35 в районе Котлубани истребителям пришлось вступить в бой с четверкой Bf-109, в котором также участвовал 254-й ИАП. В результате младший лейтенант Карасев сбил два мессера, одержав свои 4-ю и 5-ю личные победы, а старший лейтенант Чижов – один. В этом бою были подбиты самолеты сержантов Чепурко и Балашова. Первый совершил вынужденную посадку на центральном аэродроме Сталинграда, второй в районе Малой Россошки. В районе совхоза имени Кирова был сбит Як-1, молодой летчик, сержант В. Л. Доценко, погиб.

Немецкие данные подтверждают потерю только одного Ju-87D-1 W.Nr. 2409 «J9+MK» из 8./StGl, но он был сбит зенитным огнем.

В этот же день свои последние вылеты на Сталинградском фронте совершил 156-й ИАП. В районе Верхне-Погромное в воздушном бою был сбит ЛаГГ-3 сержанта Ивану[12]. Летчик выбросился на парашюте. Вскоре, передав оставшуюся матчасть (8 исправных и неисправных ЛаГГ-3) другим полкам, полк снова отправился на авиабазу Сейма. За двухмесячный период пребывания в составе 8-й воздушной армии на счету 156-го ИАП было 617 боевых вылетов и 19 сбитых самолетов. Больше всех отличился Алексей Чубуков, на счету которого было 4+2 победы[13]. Собственные потери полка составили 18 самолетов и 8 погибших и пропавших без вести летчиков. Отметим, что 156-й ИАП «сгорел» не в ходе каких-то многочисленных ежедневных схваток с люфтваффе, а буквально за два-три серьезных боя. Большая часть матчасти была потеряна в течение всего трех дней – 29 июля, 5 и 12 августа, а половина из погибших летчиков в течение одного дня – 5 августа.

Ну а летчикам 6-го ИАП 21 августа пришлось прикрывать уже собственный аэродром Средняя Ахтуба. Во время первого такого вылета Александр Карасев провел безрезультатный бой с «Мессершмиттами» и благополучно вернулся на базу, а во время второго единственный взлетевший Як-1 старшего лейтенанта Я. В. Чижова был сбит немецкими истребителями. Пилот погиб. После этого 6-й ИАП использовался только для ведения разведки, в том числе переправ через Дон, пока 6 сентября наконец не был выведен для отдыха и доукомплектования в тыл. Правда, несколько лучших летчиков полка были оставлены на фронте и распределены по другим частям, в частности, Александр Карасев перешел в 9-й ГИАП, а Иван Пишкан в 296-й ИАП[14].

Боевая работа 8-й воздушной армии с 16 по 21 августа 1942 г.

По мере приближения немецких войск к Сталинграду по сходящимся направлениям активность люфтваффе постепенно возрастала. «Истребительная авиация противника четверками типа Ме-109Ф и одиночными самолетами ФВ-189 патрулировала на высоте 2000 м в районе Котлубань, Калач, Тундутово (по дуге в 25–50 км от Сталинграда. – Авт.), – отмечалось в журнале боевых действий 102-й ИАД ПВО за 15 августа. – Отмечены непрерывные полеты „охотников” парами Ме-109Ф.

В первый раз обнаружен строй звена Ме-109Ф: ведущий идет с превышением, плавно делая развороты вправо и влево по 10–15 градусов для лучшего просмотра передней полусферы, ведомые идут с принижением, периодически меняясь местами». В действительности таким строем звена летали штурмовики Bf-109E из I./Sch.Gl.

Для самой дивизии эти дни прошли с переменным успехом. 15 августа было проведено 32 вылета, в бою с «Мессершмиттами» сбито 2 Як-1 из 788-го ИАП (старшина Ефимов погиб, старший лейтенант Козлов ранен и выпрыгнул с парашютом). На следующий день было выполнено 38 вылетов, подбито 2 Ме-109 и потеряны И-153 из 651-го ИАП (пилот спасся на парашюте), Як-1 из 788-го ИАП (летчик Сухин пропал без вести).

17 августа 102-я ИАД выполнила 47 вылетов, причем 5 Як-1 из 788-го ИАП были впервые привлечены для несвойственной задачи – сопровождения штурмовиков Ил-2 к переправе через Дон в районе Качалино. Летчики 787-го ИАП доложили об одном «подожженном» Ю-88, который горящим ушел за Дон. При этом пропали без вести 2 «Харрикейна», еще один совершил вынужденную посадку после полученных повреждений. Не обошлось без потерь и у противника: Bf-109F-4 W.Nr. 13231 был сбит в воздушном бою в 55 км северо-западнее Сталинграда в районе Качлинской, его пилот обер-лейтенант Клаус Штарке из 9./JG3 пропал без вести. Кроме этого, зенитчики сбили два Bf-109E-7 (W.Nr. 0749 и W.Nr. 6166) из l./Schl.Gl. Унтер-офицер Рейндерс погиб, а фельдфебель Эрнст Шелер, несмотря на ранение, перешел линию фронта и вернулся в свою часть.

[12] По национальности молдаванин, так в СССР называли румын, которые проживали на советской территории.

[13] Всего одержал 12 личных и 2 групповые победы. Капитан А. И. Чубуков пропал без вести 20 февраля 1945 г.

[14] Всего Карасев с 23 июля 1942 г. по 25 февраля 1944 г. одержал 19 личных и 2 групповые победы, 24 августа 1943 г. ему было присвоено звание Героя Советского Союза. «Аэрокобра» майора Карасева была сбита в воздушном бою 7 апреля 1944 г., после чего он попал в плен. После войны был освобожден, участвовал в Корейской войне, где одержал 7 побед.