Воздушная битва за Сталинград. Операции люфтваффе по поддержке армии Паулюса. 1942–1943: читать начало книги онлайн

4 августа 43-й ИАП, базировавшийся на аэродроме Иловля, отражал налеты на железнодорожные станции в этом секторе. В 13.10–13.40 истребители вели воздушный бой с Ju-88. При этом Як-1 лейтенанта Варимченко зашел одному из «Юнкерсов» строго в хвост и с дистанции 30–40 м готовился открыть огонь. Но тут, по утверждению коллег летчика, с бомбардировщика было выпущено два клуба серого дыма. После этого Як-1 отвалил влево, сорвался в штопор и врезался в землю в районе Стародонского. Варимченко даже не пытался покинуть самолет, поэтому в полку сделали вывод, что «с Ю-88 было выпущено отравляющее вещество»…

Вечером 5 августа очередной бомбардировке подверглась станция Иловля, а в 23.55 был совершен налет на станцию Лог. Там был обстрелян и подожжен санитарный эшелон № 1076, перевозивший раненых.

В 02.35 6 августа немецкие бомбардировщики совершили налет на железнодорожный узел Балашов. На станцию и прилегающие объекты были сброшены 100 фугасных и осколочных, а также около 200 зажигательных бомб всех калибров. В результате были разрушены вокзал, больница, несколько жилых домов, повреждены железнодорожные пути. Были убиты и ранены 32 человека. А в 08.55 был совершен очередной налет на станцию Лог. По советским данным, в атаке участвовало 14 Ю-88. В 15.28 20 бомбардировщиков снова атаковали станцию Иловля, в результате было сильно повреждено полотно и загорелся состав с горючим.

Налеты люфтваффе вкупе с общей обстановкой хаоса и дезорганизации привели к серьезным проблемам в работе транспорта. К началу августа на путях Сталинградской железной дороги возникли огромные пробки. Кроме того, перегоны, станции и тупики были буквально забиты порожняком, который уже некуда было девать. Железнодорожники были вынуждены многие вагоны просто сталкивать с путей на землю или сбрасывать в кюветы. Таким образом, в конце июля железнодорожные перевозки в направлении Сталинграда были полностью парализованы. Вагоны попадали в город лишь по паромной переправе в районе Латошинки. Все это отрицательно сказывалось на работе городского хозяйства и предприятий, приводило к большим заторам на путях и задерживало эвакуацию. Так, металлургический завод «Красный Октябрь» в мае-июне получал в среднем 300–350 вагонов с грузами в сутки, в лучшие дни июля – по 50–70 вагонов, а в конце месяца – и вовсе ни одного. Выпуск продукции неуклонно снижался, несмотря на то что руководство предприятия неустанно перетряхивало неприкосновенные запасы, обшаривало склады, станции, «забытые» вагоны с эвакуированными материалами.

В этих условиях особое значение приобрела работа железнодорожных войск. С созданием в июле Сталинградского и Воронежского фронтов начальником ЖВ этого участка был назначен полковник П. А. Кабанов. В его подчинение вошли 5, 13, 19 и 27-я отдельные железнодорожные бригады. 5-й было поручено обеспечивать участок от станции Оборечье до станции Поворино; 13-й – от Поворино до станции Иловля и от Поворино до станции Балашов; 19-й – от Поворино до станции Лиски и далее до станции Отрожка. 27-я бригада обеспечивала участки от Сталинграда до Иловли, далее к станции Петров Вал и от нее до Балашова, а также непосредственно Сталинградский железнодорожный узел.

На железных дорогах, ведущих к Сталинграду, творился настоящий кошмар. Регулярно наносились удары по железнодорожным линиям в Кистендейском, Аркадакском и Салтыковском районах, расположенных в треугольнике Балашов– Ртищево – Аткарск. Руководство Юго-Восточной железной дороги и органы военных сообщений Сталинградского фронта оказались в кризисном положении. Магистрали, и без того имевшие небольшую пропускную способность, были всюду забиты пробками из сотен вагонов и цистерн. Грузооборот увеличивался с каждым днем, и некоторые эшелоны передвигались в среднем по 15–20 км в сутки!

Лишь благодаря тому, что как раз в это время железнодорожные войска и спецформирования Наркомата путей сообщения героическим усилиями достроили 150-километровую ветку Петров Вал – Иловля, протянувшуюся вдоль правого берега Волги, обстановка несколько разрядилась. Это позволило организовать круговое одностороннее движение эшелонов по маршруту Балашов – Поворино – Иловля – Петров Вал – Балашов. Теперь, несмотря на регулярные налеты, по этой линии могли проходить по 30–40 поездов в сутки.

Самолеты-разведчики люфтваффе быстро зафиксировали это изменение. Сразу же изменилась и тактика бомбардировщиков. Немецкие самолеты стали наносить удары не только по узловым станциям, но и по всему участку дороги от Арчеды до Качалино протяженностью 100 км. Налеты производились с одинаковыми интервалами через каждые 36–48 часов. Восстановление поврежденных сразу во многих местах путей занимало, несмотря на задействование большого количества людей и техники, не менее 10–12 часов. В результате все это время эшелоны простаивали и вновь создавались большие пробки.

Железнодорожники были вынуждены вдоль всего полотна строить укрытия, окопы и землянки для ремонтных бригад, сваливать запасы рельсов, шпал, скреплений. На расстоянии 100 м от дороги в зарослях укрывали строительную технику: трактора, тягачи, автокраны. Кроме постоянных налетов, на работе транспорта сказывались и технические трудности. 273-километровая линия Балашов – Камышин была однопутной и находилась в запущенном состоянии. Старые рельсы, ветхие гнилые шпалы позволяли поездам двигаться со скоростью не более 15–20 км/ч. Постоянно происходили аварии, вагоны то и дело сходили с рельс. Кроме того, местность вокруг дороги была малонаселенной, на редких станциях отсутствовали тупиковые пути и погрузочные платформы. Поэтому сошедшие с путей вагоны и вышедшие из строя паровозы приходилось просто сталкивать в кювет. Зато машинисты, проезжая по этому участку, могли перевести дух, так как немецкие самолеты пока появлялись здесь достаточно редко.

Северо-восточнее по западному берегу Волги спешно строились еще две железнодорожные ветки: Сызрань – Саратов и далее от Саратова до Петрова Вала. Одновременно с этим на юге была введена в строй еще одна, почти 350-километровая, железнодорожная ветка Кизляр – Астрахань. Однопутную линию проложили по берегу Каспийского моря с целью ускорить вывоз грозненской нефти в центральные районы СССР. Поскольку мост через Волгу в Астрахани построить еще не успели, пришлось организовать здесь паромную переправу, а затем и наплавной железнодорожный мост.

Тем временем удары авиации следовали каждый день. 14 августа в 11.44–11.51 23 Ju-88A с пикирования атаковали станцию Иловля, сбросив на нее около 250 фугасных бомб. В результате недавно восстановленный объект получил новые разрушения, взорвался эшелон с боеприпасами, сильные повреждения получил бронепоезд № 135. В районе аэродрома Воропоново был сбит И-16 из 629-го ПАП. Его пилот младший лейтенант В. К. Рябоконь погиб.

Утром 15 августа «Хейнкели» из II./KG27 совершили налет на железнодорожную линию Поворино – Иловля. При этом 6-я эскадрилья атаковала станцию Фролово, а 5-я эскадрилья – станцию Раковка. В районе последней бомбардировщики были атакованы восьмеркой И-16 из 629-го ПАП, и в результате 2 Не-111H-6 – «1G+FP» и «1G+JN» – получили попадания, два члена их экипажей – обер-ефрейтор Курт Лауэр и унтер-офицер Вилли Хей – были ранены. Тем не менее в 10.25 все самолеты благополучно приземлились в Кутейниково. Согласно немецким данным, огнем бортстрелков были сбиты два истребителя.

Однако немцы немного ошиблись. В действительности еще вечером 12 августа для усиления противовоздушной обороны участка Михайловка – Фролово во вторую боевую командировку на аэродром Раковка вылетело 11 И-16 из 1-й и 3-й эскадрилий 629-го ПАП. Перелет прошел не вполне удачно, уже во время захода на посадку на высоте 300 м под левым крылом истребителя лейтенанта Фанфурина взорвался PC. В результате самолет сразу же свалился на правое крыло и с работающим мотором врезался в землю. Вскоре товарищи нашли останки пилота на месте катастрофы и там же похоронили его, отдав короткие почести. Первый вылет на патрулирование над железной дорогой был выполнен в 06.00. В 07.05, когда горючее уже было на исходе, летчики Ивашкин и Зуев внезапно увидели летящую над путями шестерку Ju-88. Истребители обстреляли их, вследствие чего, по утверждению летчиков, «Юнкерсы» сбросили бомбы в 2 км от железной дороги.

В 07.00 в воздух поднялось уже 10 «ишаков», пилоты которых довольно быстро убедились, насколько оживленную деятельность немцы ведут в этих краях. Буквально через пять минут в районе Раковки пролетело 6 Ju-88, a вскоре еще одна такая же группа проследовала над железной дорогой другим курсом. «Обе группы были атакованы нашими самолетами и отброшены от цели», – сообщал журнал боевых действий полка. Ну а после обеда, в 13.00, на патрулирование вылетело 10 самолетов. И уже через 5 минут летчики увидели группу из 6 Не-111, летящих в свободном строю на высоте 2500 м. Это и были «Хейнкели» из 5./KG27. «Ишаки» провели несколько последовательных атак, в результате чего, согласно докладу пилотов, немцы сбросили бомбы в 1 км западнее железной дороги, после чего перестроились в плотный боевой порядок, стали отстреливаться из всех стволов и ушли на запад. Бортстрелкам действительно удалось попасть в 3 И-16, но все они благополучно вернулись на аэродром.

В этот день были атакованы и многие другие станции, в частности, в 12.15 был совершен налет на станцию Котлубань, на которую было сброшено 30 фугасных бомб. Там сгорело 20 вагонов с военными грузами и 11 вагонов с зерном. «Авиация противника бомбит железнодорожные участки: Верхние Липки, Лог, Иловля, срывая выгрузку прибывающих воинских эшелонов», – констатировал штаб Юго-Восточного фронта в тот же день.

Утром 16 августа II./KG27 совершила налет на станции Михайловка и Раковка. Там бомбардировщики снова встретились с советскими истребителями, и это снова были И-16 из 629-го ИАП. В 07.00 на патрулирование над линией вылетела пара однофамильцев В. Смирнова и П. Смирнова. «В районе Раковка в 7.30 на Н=2500 м встретили и атаковали группу (8 шт. Хе-111) бомбардировщиков противника в момент их нахождения над целью, – говорится в журнале боевых действий. – Несмотря на неоднократные атаки, производимые нашими истребителями, все же противнику удалось частично сбросить бомбы в цель». Тем временем дежурившие на аэродроме летчики увидели разворачивающиеся над железной дорогой «Хейнкели» и с криками «от винта!» побежали к самолетам. Несмотря на то что в этот период войны И-16 уже считался «устаревшим», многие пилоты ценили эту машину в том числе за открытую кабину, позволявшую быстро запрыгнуть и стартовать, а также короткий в сравнении с истребителями «новых типов» разбег.

Уже в 07.38 пятерка «ишаков» взмыла в небо и бросилась в погоню. Впрочем, Не-111, являвшийся «ровесником» поликарповского истребителя и тоже кое-кем считавшийся «устаревшим», был нелегким противником. Во время опасности бомбардировщики тотчас собирались в плотный боевой порядок и согласованно вели заградительный и прицельный огонь из всех стволов. Главная ответственность за отпугивание вражеских истребителей лежала на крайних левых и крайних правых «Хейнкелях», которых на жаргоне летчиков называли «цепными собаками». Атаковать же с близкой дистанции строй Не-111 было настоящим самоубийством, поэтому советские летчики, как правило, предпочитали вести огонь издалека и пускать «эрэсы». Вот и в данном случае быстро взлетевшие И-16 преследовали бомбардировщики над долиной Медведицы вплоть до линии фронта и расстреляли почти весь боезапас. Но только на одном Не-111H-6 «1G+KM» из 4./KG27 был ранен бортмеханик обер-фельдфебель Ханс Хаас. В свою очередь, ответным огнем бортстрелков был поврежден истребитель лейтенанта Голикова (пули попали в маслобак и приборный щиток). «ВВС противника с рассветом 16.8 группами по 8—12 бомбардировщиков бомбардировали ж. д. узлы и ж. д. эшелоны на участке Сталинград – Раковка», – сообщал журнал боевых действий ЮВФ.

17 августа с 07.00 до 17.00 бомбардировщики Ju-88 группами от 5 до 12 машин бомбили станции Раковка, Лог, Арчеда, Липки, Качалино, Паныпино и Конная. Летчики 629-го ИАП в этот день трижды вылетали на перехват немецких самолетов в районе Раковки. Правда, они никого не сбивали, а только мешали им бомбить цели, «отгоняли» и преследовали. Характерно, что некоторые группы «Юнкерсов» стали летать в этом районе под прикрытием истребителей. Это изменение быстро почувствовали на себе и пилоты «ишаков». В 07.00 18 августа 8 истребителей вылетели на очередное патрулирование над перегоном Арчеда – Серебряково. И едва группа набрала высоту 3000 м, как в 07.15 на 500 м ниже появились 3 Не-111 в сопровождении пары «Мессершмиттов». Согласно докладу летчиков, они несколько раз обстреляли бомбардировщики, вследствие чего те сбросили груз вне цели. Но уже в 07.19 над железной дорогой появилась еще одна группа «Хейнкелей» с эскортом из 8 Bf-109. В результате воздушного боя был сбит И-16 старшего лейтенанта Лысенко, который получил ожоги лица, но сумел выпрыгнуть с парашютом. Пилоты из II./JG3, правда, доложили про 3 сбитых в этом бою «Раты», несколько преувеличив свои победы.

20 августа «Хейнкели» из II./KG27, взлетев с аэродрома в Кутейниково и преодолев расстояние в 450 км, атаковали строящуюся железнодорожную линию Иловля – Камышин. По советским данным, их целью стала строительная площадка в районе Ольховки (в 70 км юго-западнее Камышина), на которую 5 Не-111 сбросило 15 фугасных бомб. В результате было повреждено полотно, убито 5 и ранено 8 строителей. При этом Не-111H-6 «1G+HP» из 6-й эскадрильи был сбит огнем зенитной артиллерии и упал в 6 км северо-восточнее Иловли. О дальнейшей судьбе пяти членов его экипажа во главе с фельдфебелем Фритцем Гарбенсом ничего не известно, и они считаются пропавшими без вести.

На следующий день налет повторился. На сей раз «Хейнкели» были атакованы группой из 8—10 истребителей МиГ-3, которым удалось обстрелять бомбардировщик лейтенанта Эдуарда Скрципека из 5./KG27. В результате пилот и штурман унтер-офицер Эрнст Гольдхаммер получили ранения, однако им все же удалось оторваться от преследователей и вернуться на аэродром. Были атакованы и другие станции, к примеру, в 09.04–09.15 13 Ju-88 сбросили на Новый Рогачик (западнее Сталинграда) 80 фугасных бомб. Там было разрушено полотно, сгорел склад с зерном, разрушено 25 жилых домов.

22 августа бомбардировке подверглась железнодорожная линия Балашов – Камышин. В результате были частично разрушены станции Елань и Самойловка. «Хейнкели» из III./KG27 сбрасывали бомбы с малой высоты, и в результате один самолет был сильно поврежден зенитным огнем, но все же смог дотянуть до аэродрома в Курске и благополучно приземлиться. А 3-я эскадрилья рано утром атаковала стацию Арсеньевка. «Машины были загружены бомбами всех калибров до 1000 кг, и мы летели на большой высоте, потому что ожидали сильную оборону важного объекта, – писал Ханс Райф. – Ничего подобного! Прибыв в пункт назначения, мы поняли, что важная станция состояла из домика железнодорожной охраны и путевых работников, расположенной на прямой линии и без каких-либо поселений вдоль и поперек. Загадка этого странного нападения осталась для нас неразгаданной».

Массированные налеты на железнодорожные объекты к северу от Дона, начавшиеся еще во время наступления на Воронеж, продолжались свыше двух месяцев. «За период с 22 июля по 12 сентября было совершено 157 налетов вражеской авиации, участвовало 837 самолетов, сброшено на занимаемый батальоном участок 3865 бомб, – сообщалось в журнале боевых действий 12-го отдельного железнодорожного батальона. – Совершенно были разрушены и сожжены станции Качалино, Иловля, Лог, Липки, Арчеда, Паншино, Белушкино, Калинино и др.». Особенно страшные последствия вызвал взрыв 48 вагонов с реактивными снарядами на 527-м километре железной дороги, полностью уничтоживший целый участок пути длиной в полтора километра. И это все, заметим, только на одном 135-километровом перегоне от Арчеды (Фролово) до Сталинграда, который обслуживал данный батальон!

Усилия немецкой авиации принесли серьезный эффект. Железнодорожные перевозки работали с большими перебоями, эшелоны прибывали со значительным отставанием от графика, а разгрузку наиболее ценных войск и грузов приходилось осуществлять за 100–130 км от линии фронта. Например, в середине августа Ставка решила перебросить под Сталинград сразу 5 полков гвардейских минометов. Согласно плану, погрузка производилась в Москве на четыре эшелона в течение 16–18 августа, и, по расчетам, уже 19–21 августа «Катюши» должны были прибыть на станции Самодуровка и Поляна (Поворинский район). А оттуда им предстояло своим ходом следовать в район Иловли – на внешний оборонительный обвод Сталинграда. Однако фактически эшелоны достигли Самодуровки только к началу следующего месяца, а до фронта гвардейские минометные полки доехали и вовсе 15 сентября.

Помимо железных дорог с 8 по 22 августа «Хейнкели» KG27 бомбили советские переправы через Дон, а также совершили 7 налетов на плацдарм в районе Петропавловской.

Глава 4

Долгая дорога в песках

«Наше продвижение продолжается неудержимо»

Вскоре после того, как немецкие войска в последние дни июля форсировали канал Маныч, который, согласно европейской географии, являлся границей между Европой и Азией, разные представители командования впали в эйфорию и сделали оптимистический вывод, что битва за нефть уже выиграна.

29 июля штаб 4-го воздушного флота сообщал в Главное командование вермахта: «Русские военно-воздушные силы перед правым флангом группы армий „Зюд“ демонстрируют свою слабость. „Штуки“ осуществляют свои атаки без истребительного сопровождения и не подвергаются нападению со стороны русских истребителей». В последние дни июля и первые дни августа бомбардировщики IV авиакорпуса Пфлюгбейля были ориентированы главным образом на борьбу против судоходства на Нижней Волге, а также автомобильные и железные дороги на всем Северном Кавказе. Кроме того, Ju-87 совместно с торпедоносцами Не-111Н-6 из II./KG26 и пикирующими бомбардировщиками Ju-88A-4 из III./LG1 наносили удары по кораблям Азовской военной флотилии, обстреливавшим войска 17-й армии. 2 августа Рихтхофен писал в своем дневнике: «Сильные вражеские силы остаются позади реки Кубань и вокруг Краснодара… К сожалению, я должен разделить мои силы. VIII авиакорпус должен помочь 6-й армии возле Сталинграда и атаковать железные дороги в этой области и судоходство на Волге. Между тем IV авиакорпус должен атаковать противника в Кубани и железные дороги на всем Северном Кавказе. Это должно быть главной целью сейчас, позже Сталинград».

Согласно оценке OKW от 4 августа, «советское командование очевидно создает оборону к югу от реки Кубань для защиты Майконского района и военно-морских баз Черноморского флота. Тем не менее силы противника разрозненны… Подвижные соединения всюду движутся вперед на Баку». «Отрадные перспективы на Кавказе, – писал своей жене штабной врач III./KG27 «Бёльке» доктор Келлер 4 августа. – Это опять большой котел, из которого русским остался только один путь через Черное море в Битум. Большие нефтяные залежи Майкопа в ближайшие дни тоже будут в наших руках!» Отметим, что этот доктор находился отнюдь не на передовой, а в спокойном тылу, а информацию получал из различных сплетен, которые обсуждали делившиеся впечатлениями и новостями летчики. Поэтому мнение Келлера как бы отражало настроения, царившие в тот момент в люфтваффе и в Третьем рейхе в целом. «Теперь я определенно верю, что в этом году мы победим русских, так что они больше не могут быть опасны для нас, – оптимистически писал он через 10 дней. – У них ведь стало на 10 миллионов солдат меньше, они потеряли важнейшие сельскохозяйственные районы, крупнейшие промышленные и нефтяные центры в наших руках, и, несмотря на твердые приказы Сталина не отступать больше ни на шаг, наше продвижение продолжается неудержимо».

После быстрого захвата Краснодара и Майкопа Гитлер и Рихтхофен решили, что советские войска на Кавказе разгромлены. 11 августа последний записал в своем дневнике: «Мои впечатления таковы: русская южная армия уничтожена. Ее части находятся вдоль Военно-Грузинской дороги». В связи с этим Рихтхофен решил, что сильная поддержка авиации здесь больше не потребуется. Посему основные усилия пора переносить на Волгу. «С другой стороны, 6-я армия теперь столкнулась с ожесточенным сопротивлением, и в воздухе и на земле, Сталинград ожесточенно обороняется, – писал он в дневнике. – Сопротивление там становится все больше. На Кавказе враг полностью разгромлен. Вот почему мы покидаем этот район на некоторое время». Фюрер тоже решил, что судьба Кавказа решена и главные силы авиации теперь надо бросить на Сталинград. Фактически именно 10–11 августа военное и политическое руководство Третьего рейха санкционировало начало битвы на Волге.