Воздушная битва за Сталинград. Операции люфтваффе по поддержке армии Паулюса. 1942–1943: читать начало книги онлайн

Эта смена приоритетов, когда, не достигнув одной цели, брались за другую, а потом наоборот, было свойственно всей летне-осенней кампании вермахта 1942 г. и «стратегии» Гитлера в целом.

Рихтхофен тоже внес большой вклад в это «дело». VIII авиакорпус Фибига получил приказ сосредоточить основную массу авиации непосредственно против Сталинграда и оборонявших его советских войск. Кроме того, IV авиакорпус Пфлюгбейля должен был также отправить большую часть своих бомбардировщиков и штурмовых авиагрупп с Кавказа, «где они были не нужны». При этом 4-й флот должен был применить своего рода «инновацию», которую сам Рихтхофен назвал «смешением всех единиц». Дабы добиться невиданной концентрации авиации на направлении главного удара с учетом крымского опыта, он решил сконцентрировать на авиабазах в радиусе 300 км все имевшиеся штурмовики, бомбардировщики, истребители и разведчики. Создав невероятную плотность базирования, Рихтхофен образовал так называемый Сталинградский транспортный регион, где ежедневно должно было обрабатываться 3000 тонн предметов снабжения! Включая бомбы, боеприпасы, запасные части и продовольствие для экипажей.

Для выполнения этой масштабной задачи Рихтхофен лишил Пфлюгбейля большей части его транспортных самолетов. Заодно используя все свои связи и рычаги влияния, он привлек для своих целей еще и огромное количество автомобильных подразделений. 15 августа в Ростове состоялось совещание, на котором командующий 4-м воздушным флотом еще раз потребовал от всех подчиненных любой ценой обеспечить снабжение Сталинградского транспортного региона. Кроме того, полагая, что Кавказ скоро окажется в руках немцев, 9 августа Рихтхофен приказал расформировать Авиационное командование «Зюд» с передачей всех подразделений и зоны ответственности IV авиакорпусу.

Надо отметить, что командующий группой армий «А» генерал-фельдмаршал Вильгельм Лист был не согласен с воцарившимся в штабах разных уровней победным настроением и возражал против переброски почти всей авиации к Волге. Но Рихтхофен обещал ему, что уже через 6, «максимум 10 дней» он сможет вернуть туда часть подразделений.

Кроме всего прочего, в августе командование вермахта под влиянием Гитлера искренне уверило в то, что захват Сталинграда имеет важное стратегическое значение. «…Когда город падает, Сталину придется искать мира, – писал в дневнике Франц Гальдер. – Ну и хорошо!» Тремя днями ранее Йодль также объявил, что «судьба Кавказа решится под Сталинградом». Верил в это и Рихтхофен. Вскоре он издаст приказ, больше напоминающий воззвание: «Борьба за Сталинград, красную твердыню, разгорается. Люфтваффе должны с помощью уничтожающих ударов привести эту битву к решению.

Я жду от командиров частей и соединений 4-го воздушного флота в воздухе и на земле, на фронте и в тыловых районах последней самоотдачи и твердой воли к победе».

В тот факт, что именно в районе Сталинграда (а не, скажем, Ржева, Ленинграда, Воронежа или Новороссийска) «решатся судьбы мира», верило и советское командование. «Товарищи! Нам выпала честь защищать город Сталина, – говорилось в воззвании командующего только что образованного Юго-Восточного фронта генерал-полковника Еременко 7 августа. – Ненавистные и озверелые орды фашизма залили кровью оккупированные области. Реки пролито крови и слез: столько пролито невинной крови и слез, что в них можно утопить всех гитлеровских кровожадных бандитов. Гитлеровские бандиты опозорили и обесчестили наших девушек и жен… В сражении под Сталинградом положим начало конца истреблению гитлеризма». «Оборона Сталинграда и разгром врага, идущего с запада и с юга на Сталинград, имеет решающее значение для всего нашего Советского фронта, – говорилось в директиве, подписанной Сталиным вечером 9 августа. – Не щадить сил и не останавливаться ни перед какими жертвами для того, чтобы отстоять Сталинград и разбить врага». В этот же день Еременко получил чрезвычайные полномочия, возглавив сразу два фронта – Сталинградский и Юго-Восточный. Ему же была оперативно подчинена и Волжская военная флотилия, которая получила приказ не допустить выхода немцев на берег Волги к юго-востоку от Сталинграда – на участке Райгородок – Черный Яр.

Сталинград (бывший Царицын) был основан в XVI в. как промежуточный пункт волжского торгового пути, город первоначально выстроился около устья впадающей в Волгу реки Царицы. Местность здесь была довольно специфической и определила особенности развития города на века. Высокий волжский берег был изрезан многочисленными глубокими оврагами и балками, идущими перпендикулярно Волге и фактически разделяющими местность на несколько отдельных плато. Помимо них, на берегу, на некотором удалении от реки, вздыбились несколько огромных пологих холмов, возвышающихся над окружающими полями на десятки метров. В последующие века город испытал на себе многие важные исторические события, в том числе крестьянские войны Степана Разина и Емельяна Пугачева.

Территория застройки постепенно расширялась вдоль берега Волги. В годы Первой мировой войны в рамках программы по резкому увеличению производства пушек английская фирма «Виккерс» построила на северной окраине Царицына крупный артиллерийский завод, предназначенный для выпуска гаубиц. Так было положено начало большой северной промзоне, впоследствии сыгравшей важную историческую роль. Во время Гражданской войны в районе Царицына происходили крупные сражения между Белой и Красной армиями. Одним из руководителей обороны тогда был Сталин, в честь которого он потом получил почетное для той эпохи наименование Сталинград. И именно под ним господствовавший над приволжскими степями город стал известен всему миру. В годы индустриализации на крутом волжском берегу были возведены корпуса еще двух крупных предприятий: Сталинградского тракторного завода (СТЗ) и металлургического завода «Красный Октябрь». Вскоре заводы обросли типовыми рабочими поселками, состоявшими как из частных одноэтажных домов, многоквартирных кирпичных зданий, так и из «засыпушек», «щитков» и бараков. В южном пригороде, в поселке Бекетовка, в 1930 г. была построена крупная электростанция СталГРЭС.

К 1940 г. Сталинград фактически состоял из четырех отдельных частей, что было обусловлено историческим развитием и своеобразным ландшафтом. От реки Царица до Мамаева кургана раскинулась центральная часть города, застроенная высокими кирпичными домами, в том числе многоэтажками, видимыми за десятки километров. Далее к северу, по всему высокому берегу Волги, тянулась промышленная зона, где большие корпуса цехов перемежались с погрузочными пристанями, нефтехранилищами и складами. От них в западном направлении уходили бесконечные однообразные кварталы рабочих поселков. К югу от центра, за Царицей, находилась древняя историческая часть Сталинграда, состоящая из домов постройки XVIII XIX вв. Самой высокой постройкой здесь был элеватор, словно колосс возвышающийся над одно-двухэтажными домишками. Здание было возведено прямо перед войной по типовому проекту. Далее к югу на нескольких холмах были разбросаны поселки, входившие в Кировский район города: Бекетовка, Сарепта, Красноармейск. Их венчали корпуса Сталинградской ГРЭС, которые также было видно за десятки километров.

К началу войны в Сталинграде проживали почти 450 000 человек, работали 126 промышленных предприятий. В городе имелось 124 школы, четыре вуза, четыре театра и цирк, множество кинотеатров, в том числе летний, находившийся около Мамаева кургана. Центром торговли в городе был ставший впоследствии известным на весь мир центральный универмаг. Промышленная зона соединялась с центральными кварталами несколькими трамвайными маршрутами и железными дорогами.

В середине июля, когда стало ясно, что именно Сталинград является вероятной целью немецкого наступления, начиналась спешная достройка и восстановление оборонительных рубежей, оборудованных еще осенью 1941 г., когда впервые возникла угроза прорыва немцев к Волге. Из Ерманского, Дзержинского и Ворошиловского районов на строительство укреплений были направлены по 10 000 человек. Жители Краснооктябрьского, Тракторозаводского и других районов также активно участвовали в строительстве. Многие учреждения, работа которых могла быть без ущерба для интересов фронта приостановлена, временно закрывались с оставлением в них только дежурных, а весь коллектив мобилизовывался «на окопы». В конце июля на строительстве городского обвода работали свыше 57 000 человек. Все необходимое для строительства добывалось на месте.

Но в начале августа Сталинград еще жил относительно мирной жизнью, о приближающейся опасности говорили лишь отблески артиллерийской канонады, видимые по ночам на западе, доносившаяся из донских степей гарь от пожарищ, постоянно тянущаяся по Волге блестящая полоса разлитой нефти и участившиеся полеты немецких самолетов-разведчиков над городом. И только 5 августа впервые с начала сражения был совершен дневной налет на Сталинград. В 08.09 на поселок завода «Баррикады» одиночный самолет сбросил 6 фугасных бомб. Были разрушены 2 жилых дома, убито 7 и ранено 35 человек из гражданского населения.

Интересно, что немцы изучали положение в городе в том числе по статьям в советской прессе! «Захвачена вражеская газета с подробностями ситуации в Сталинграде», – говорится в сводке 6-й армии за 1 августа.

В первую неделю августа на Сталинградском фронте наступило относительное затишье. Немцы подтягивали в большую излучину Дона отставшие пехотные дивизии и пополнения, а советские войска не прекращали постоянные контратаки против направленного в сторону Калача-на-Дону выступа. Правда из-за понесенных больших потерь эти удары проводились слабыми силами и в основном приводили лишь к новым потерям. Доставлявшиеся с Урала и расположенного поблизости Сталинградского тракторного завода танки отличались откровенно низким качеством и явно были собраны в спешке в условиях нехватки сырья. «В последнее время Т-34 подбиваются в основном 3,7 и 4,7-см противотанковыми орудиями», – говорилось в журнале боевых действий 6-й армии. Впрочем, качество поступающих с заводов Третьего рейха немецких танков тоже заметно ухудшилось! Об этом удивленный Паулюс узнал из рассказов танкистов о недавнем сражении.

В течение 2 августа 8-я ВА армия в основном наносила удары по наземным целям и осуществила 465 самолето-вылетов. Летчики доложили о 7 самолетах, сбитых в воздушных боях, при собственных потерях в 8 машин. Немцы отметили сильные налеты на позиции 14-го танкового корпуса, а также налет 5 русских бомбардировщиков на Верхнебузиновку в 06.30. «Сталинским соколам» удалось добиться и кое-каких успехов против воздушных целей. В районе станицы Голубинская (расположена на правом берегу Дона в 40 км севернее Калача) советскими истребителями был сбит разведывательный Bf-110D-4 W.Nr. 2262 «L2+HR» из 7./(F)/LG2 (по другим данным, он уже числился в 7.(Н)/32?). Экипаж разведчика пропал без вести. В том же районе пропали без вести Hs-126B-1 W.Nr. 4242 «TI+DK» из штаба корпуса и Bf– 109F-4 W.Nr. 13411 «черная 4» из 8./JG3 (пилот фельдфебель Отто Бетц пропал без вести). В свою очередь, над аэродромом Илларионовский был сбит ЛаГГ-3 из 254-го ИАП, его пилот старший сержант В. Н. Сероштанов погиб. Интересно, что летчик активно участвовал в боевых действиях уже более года, но все еще оставался в звании сержанта[8].

На следующий день было выполнено 572 вылета, доложено о 6 сбитых и 4 подбитых немецких самолетах, уничтожении 27 танков и 65 автомашин. При этом не вернулось с задания и было сбито 13 советских самолетов. Противник отразил в донесениях бомбовые удары по войскам 51-го армейского корпуса. В 11.00 советские бомбардировщики атаковали позиции 3-й моторизованной дивизии, причем налет лично наблюдал прибывший на передовой КП генерал-оберст Паулюс. Он стал свидетелем того, как со стороны солнца на них спикировали немецкие истребители и сбили сразу три самолета, которые горящими рухнули на западном берегу Дона.

Отметим, что наши летчики, бомбившие и обстреливавшие немецкие автоколонны, даже не подозревали, что многими транспортными средствами по ту сторону фронта управляют бывшие «свои». Паулюс тоже был немало удивлен, когда узнал, что, к примеру, в 389-й пехотной дивизии большинство шоферов и возниц телег являлись русскими военнопленными! В дальнейшем по мере затягивания битвы в 6-ю армию все охотнее принимались русские перебежчики, которым поручалась самая разнообразная, в основном тыловая работа.

8-я воздушная армия генерала Тимофея Хрюкина к этому моменту была значительно ослаблена и укомплектована всего лишь на 50 % от штатной численности. В ней имелись 337 исправных боевых самолетов: 85 истребителей, 48 штурмовиков, 88 дневных бомбардировщиков и 116 – ночных (У-26). Тем не менее за счет интенсификации боевой работы примерно треть от которой выполняли по ночам кукурузники, удавалось поддерживать относительно стабильное количество полетов. При этом в начале августа, когда с юго-запада стала приближаться 4-я танковая армия, стало очевидно, что армия не в состоянии своими слабыми силами действовать сразу на три фронта (севернее Дона, западнее Сталинграда и юго-западнее Сталинграда). Штабу Еременко отныне пришлось выбирать наиболее угрожаемое направление, полностью «оголяя» небо над другими участками фронта. Начиная с 4 августа большая часть подразделений была брошена против армии Гота (об этом ниже).

«Красных военно-воздушных сил сегодня не наблюдалось»

А вот противовоздушная оборона 62-й армии и ее тылов к этому времени была заметно усилена. В основном за счет зенитных полков, ранее выведенных на восточный берег Дона после сражения под Воронежем. При этом некоторым подразделениям пришлось добираться на новые позиции с большими приключениями. Так, упоминавшийся выше 1264-й ЗенАП в течение 5 июля одним из последних советских подразделений едва успел переправиться через реку в районе Коротояка, бросив на западном берегу две автомашины, еще несколько были «реквизированы» 21-й армией. Потом полк был отправлен через Лиски в Бобров, а 15 июля получил приказ выдвигаться к Бутурлиновке и в дальнейшем прикрывать тамошнюю железнодорожную станцию от налетов авиации. Однако планы и приказы командования менялись столь же быстро, как обстановка на фронте. Во-первых, в Бутурлиновке 1264-й ЗенАП, не успев развернуть орудия, попал под бомбежку, во время которой был убит младший политрук Баскунов, еще ряд бойцов получили ранения. Во-вторых, там же полку приказали совершить 400-километровый (!) марш на юго-восток через Сталинградскую область, а затем добраться до Южного фронта, где крайне не хватало зениток. Стоит ли говорить, что выполнить подобное указание в тех условиях было просто нереально…

Вскоре подразделение достигло первой точки маршрута – Гуляевки (в окрестностях Фролово), где и задержалось ввиду того, что догнать отступающий Южный фронт (обогнав наступающих немцев) стало несколько проблематично. До 28 июля полк торчал в этом месте, попутно наблюдая за налетами бомбардировщиков на станцию Арчеда. Причем зенитчики никак не могли помочь железнодорожникам, ибо у них не было ни одного снаряда! После этого полку приказали вместе с проходившей мимо колонной войск двигаться дальше на юг. Причем в тот же вечер колонна попала под бомбежку, во время которой в 1264-м ЗенАП было убито 15 человек, в том числе начальник особого отдела младший лейтенант госбезопасности Вялов и старший военврач полка Вислоусова. Так же было разбито 2 орудия и 3 автомашины, включая экзотический американский грузовик «Джемси» (GMC).

29 июля полк сосредоточился в районе села Алексеевка, откуда ночью зенитчики отчетливо видели немецкие самолеты, летящие минировать Волгу. И по ним снова никто не стрелял… И только 31 июля 1264-й ЗенАП наконец получил боеприпасы и занял огневые позиции. 1, 2-я батареи и 2-я пулеметная рота стала прикрывать переправу через Дон в районе Трехостровской, а 3-я батарея – переправы у Вертячего. Позиции орудий, согласно правилам, находились в 300–400 м от прикрываемых объектов. Факт усиления ПВО был зафиксирован и немецкими самолетами-разведчиками. «Воздушное наблюдение выявило значительное усиление русской ПВО в донской излучине и на переправах», – гласила сводка 6-й армии за 25 июля.

В первый день небо над Доном было безоблачным, как в прямом, так и в переносном смысле. Зенитчики видели только барражировавшие на большой высоте разведчики FW-189 и Bf-110. Но уже 2 августа переправу в районе Трехостровской трижды бомбили «Штуки». На следующий день в 11.40 9 Ju-87 в сопровождении пары «Мессершмиттов» снова совершили налет на эту цель, а также на переправу у Вертячего. Однако переправы не пострадали. За эти два дня зенитчики заявили о 4 сбитых и подбитых «лаптежниках». Скорее всего, именно они 2 августа сбили Ju-87D «T6+LH» из 1./StG2. В 14.00 5 августа уже десяток Ju-88A снова с пикирования бомбили Трехостровскую переправу, а 1264-й ЗенАП заявил о двух сбитых самолетах. А на следующий день был совершен налет на соседнюю станцию Качалинская.

1261-й ЗенАП, который вместе с 1264-м начинал боевой путь к югу от Воронежа, так же потом окольными путями попал на Сталинградский фронт. С 20 июля полк прикрывал переправу через Дон возле Калача и местную железнодорожную станцию. За две недели он отчитался о 5 сбитых самолетах (4 Ю-88 и 1 Ме-109). 5 августа в связи с приближением немецких войск 1261-й ЗенАП был выведен в район к северо-западу от Абганерово и подчинен 64-й армии. 6 августа во время массированного налета пикирующих бомбардировщиков Ju-87 на позиции танков и артиллерии зенитчики заявили сразу о 6 сбитых самолетах. При этом в журнале боевых действий полка утверждается, что из экипажа одного из них был взят в плен офицер (это был командир II./StG1 обер-лейтенант Манфред Постельт), при котором оказалась карта с нанесением оперативной обстановки и планом по окружению 62-й и 64-й армий в районе Сталинграда. «Это дало возможность командованию армии своевременно разгадать замысел врага и принять меры к отсечению создавшихся клещей», – говорится в документе.

Кстати, в этот день за линией фронта пропали без вести вместе с экипажами сразу 4 «Штуки»: это были Ju-87D-3 W.Nr. 2386 «T6+EM» и W.Nr. 2293 «Т6+АМ» из 4./StG2, Ju-87D-1 W.Nr. 2334 из St.II/StG1 и Ju-87R-2 W.Nr. 5646 из 5./StG1.

Правда, «отсечь» удалось не всё… 6 августа командующий 62-й армией генерал-майор Лопатин прямо заявил в штаб фронта, что «если мы будем дальше торчать здесь, то останемся в дураках, как это и было раньше». Он имел в виду большой плацдарм на правом берегу Дона западнее Калача, который по-прежнему удерживался советским войсками, несмотря на явную угрозу охвата с флангов. Однако в ответ Лопатин получил приказ: «Ни шагу назад!» Между тем еще днем ранее Гитлер, до этого увлеченный только стремительным наступлением группы армий «А» на Кавказ, вдруг обеспокоился медлительностью 6-й армии и высказал опасения, что советские войска успеют эвакуировать свой плацдарм на западном берегу Дона. В ответ на возражения Паулюса на следующий день он приказал начать операцию по окружению 62-й армии утром 7 августа. А в день, когда Лопатин высказал опасения по поводу вероятности остаться в дураках, у штаба 6-й армии создалось довольно точное впечатление, «что русские остаются западнее Калача с неослабевающими силами».

Поскольку южные ночи в это время были очень светлыми, немцы начали наступление уже в 03.00 по берлинскому времени. На сей раз немцам сопутствовал полный успех, а предсказание генерал-майора Лопатина оказалось пророческим. VIII авиакорпус всеми имеющимися силами поддерживал атаку танковых корпусов, нанося удары по позициям артиллерии, колоннам танков и пехоты. Пилоты «Штук» и Hs-123 бомбили мосты и наплавные переправы через Дон у Калача, а также подходящие с востока подкрепления.

Уже в 15.30 наступавшая с севера 16-я танковая дивизия достигла высот, расположенных в 5 км западнее Калача. Причем первыми, поднимая клубы пыли, туда ворвались легкие танки Pz. II. В 18.00 наступавшая навстречу им с юга 24-я танковая дивизия тоже вышла к высотам юго-западнее Калачской переправы. В этот день стояла ясная и жаркая погода, солнце прогревало воздух до +35 градусов. Поэтому в поднимавшихся высоко в небо клубах пыли и дыма после очередных авиаударов немецкие солдаты долго не могли разглядеть своих коллег. И только к полуночи удалось установить контакт между передовыми подразделениями и полностью «закрыть» образовавшийся котел. В результате вся 1-я танковая армия и большая часть 62-й армии – 5 стрелковых дивизий, несколько танковых бригад, 5 артиллерийских полков и другие подразделения – были полностью окружены.

Довольный Паулюс, решивший, что в затянувшейся битве наконец наступил перелом, тут же представил в ОКХ (фактически фюреру) план дальнейшего наступления. Он предлагал, не дожидаясь зачистки котла, сначала нанести удар в северовосточном направлении – в направлении Качалинской – с тем, чтобы окончательно отбросить русских за Дон, а заодно захватить плацдармы на восточном берегу. На 2-м этапе 14-й и 24-й танковый корпуса должны были стремительно наступать на Сталинград, чтобы окружить оставшиеся советские войска в районе Карповки, соединиться с передовыми частями 4-й танковой армии у Воропоново и выйти к Волге севернее и южнее города. Левый фланг должен был прикрывать 8-й армейский корпус, которому предписывалось наступать на северо-восток до долины реки Бердии и Горной Пролейки, с тем чтобы занять там оборону по северному фасу внешнего оборонительного обвода Сталинграда. Первый этап Паулюс намеревался начать уже 11 августа, а второй – 14-го, с тем чтобы уже в середине месяца завершить операцию по выходу к Волге и захвату города. Интересно, что немцы уделяли важное значение захвату большого лесного массива в районе Иловли, чтобы добывать там дерево для 6-й армии!

[8] 1 сентября 1941 г. при сопровождении группы бомбардировщиков СБ Сероштанов тараном сбил Bf-109F из III./JG52, а сам спасся, выпрыгнув с парашютом. Попав вместе с советскими войсками в окружение, он только через два месяца вернулся в свою часть. Записи о его таране в журнале боевых действий 254-го ИАП и летной книжке летчика отсутствуют, но зато они есть в ЖБД 55-го «А» БАП, чьи СБ он и сопровождал в том вылете!