Читать книгу «Антология советского детектива-25. Компиляция. Книги 1-26» онлайн.

— Вот именно!

— Но ведь такое может быть только в том случае, если кто-то из наших им помогает, — возразил Безуглый.

— Как будто мы не знаем таких случаев, Тимур! — живо отозвался Пряхин.

И тогда Безуглый почему-то вспомнил сержанта Конышева, еще недавно так некстати вмешавшегося в действия Левина во дворе кафе «Южное». Он посмотрел на Левина.

— Сержант Конышев, Глеб, в каком райотделе числится?

— В Октябрьском, Тимур Иванович!

Безуглый заглянул в тоненькую книжечку служебного телефонного справочника и набрал номер начальника Октябрьского РОВД, извинился и попросил начальника сказать, в какой должности состоит сержант Конышев.

— Сержант Конышев, — ответили ему, — три дня назад откомандирован в распоряжение отдела кадров управления для оформления на должность старшего контролера следственного изолятора.

— Понятно, — отозвался капитан и, позабыв поблагодарить абонента, положил трубку на место.

Пряхин и Левин с интересом и нетерпением смотрели на него.

— Такое дело: Конышев переведен к нам и работает теперь старшим контролером следственного изолятора.

— Понятно, — так же, как и Безуглый за минуту до этого, протянул Пряхин, а Левин только досадливо стукнул кулаком по коленке — новость всем показалась пренеприятнейшей.

Лидочка Перевозчикова

Удивительно, удивительно, удивительно!.. Каким эгоистом, я сказала бы, черствым эгоистом оказался Глеб. Он ни в грош не ставит, что я, лично, сама приходила к нему уже дважды и оба раза не заставала дома: он, видите ли, еще не возвращался с работы.

Он теперь, должно быть, считает меня пропащей и продажной, потерявшей совесть, поддавшейся силе «больших денег» хозяев. А я совсем не такая. Мне просто хотелось, чтобы он еще больше уговаривал меня бросить кафе.

Ах Глеб, Глеб! Знал бы он, как опротивело мне это кафе! Эти «чаевые», лакейское положение. И родители недовольны! Нет, они не знают, как опротивело мне здесь. Особенно после того, как я пригляделась к хозяевам.

Главным, конечно, до последнего времени был Виктор Сергеевич. Правда, появлялся иногда у нас пенсионер Иван Арсентьевич Мосляков. Поговаривали даже, что он и является председателем кооператива, но я думаю, это только для видимости. А настоящий хозяин — Курбатов. Хитрый и изворотливый, он и на мороженом, и на кофе, и на мясе большие прибыли выколачивал.

Однако хоть и хитрый, а женушка его молодая да наш администратор Валентин хитрее оказались — все время золотили и золотили рога старику. И хоть бы что! Только что не в открытую.

Но самый хитрый из всех — Федор Лукич Горбов. Это я знаю точно! Морда у него бульдожья. И хватка такая же.

Убили у нас Виктора Сергеевича. Кто? За что? Никому не известно. Но всем неприятно. Даже его женушке и Загоруйко, кажется, тоже. Хотя им-то чего старика жалеть? А Горбову хоть бы что! Наоборот, расцветать начал человек. А когда Загоруйко забрали, и совсем расцвел. Получается: чем другим хуже, тем ему лучше. Не признается, а видно — рад! Рад и смерти Виктора Сергеевича, и аресту нашего администратора.

А сегодня вот что случилось. Мы уже закончили работу, проводили последних клиентов и закрыли входную дверь. Нина сразу ушла. Горбов еще шуршал бумагами в конторе и что-то бубнил по телефону. Я прошла в свой закуток, чтобы переодеться и сменить легкие тапочки на модельные туфли. И в это время мимо меня, через дверь со двора, буквально промчался дружок нашего Загоруйко — сержант Конышев.

Его появление, понятно, сразу же возбудило мое любопытство. «Интересно, что случилось?» — подумала я. Тапочки на туфли я переменить еще не успела и поэтому бесшумно сделала несколько шагов и оказалась рядом с полуоткрытой дверью конторы. Оттуда доносился голос Горбова:

— Нина Семеновна уже упорхнула, сержант. Дело-то молодое! А записку давай мне.

Я заглянула в комнату. Горбов сидел за столом, Конышев возле стола на стуле. Он, видимо, уже успел передать Горбову записку и тот сейчас читал ее. Его бульдожье лицо при этом помрачнело.

Кончив читать, он сложил записку вчетверо и сунул ее во внутренний карман пиджака, потом посмотрел на Конышева угрюмым, тяжелым взглядом.

— Ты, сержант, запомни, теперь хозяин тут я! Пойми это хорошенько. Загоруйко скажешь: отдал, мол, записку Нине Семеновне, а она ответа никакого не дала. Некогда ей было, потому что нового хахаля завела.

— Это еще что за хахаль? — прогудел Конышев.

— Твой старый знакомец — младший лейтенант Левин.

— Вон оно что, — удивленно покачал головой сержант.

Горбов расплылся в противной улыбочке и своим тоже противным тонким голосом подтвердил: