История Христианской Церкви: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

§ 21. Новые уклонения Рима в богослужении от порядка Вселенской Церкви

Римская Церковь еще в предшествовавший период допустила у себя много уклонений от порядков богослужения Церкви Вселенской. В настоящий период она продолжала идти по тому же пути отступлений. Более замечательные особенности Римской Церкви в богослужении, получившие начало в описываемую эпоху, заключаются в следующем. Таинство крещения в Римской Церкви стало совершаться чрез обливание или окропление, а не чрез погружение. Такая форма совершения этого таинства, существовавшая в некоторых западных Церквах еще в VIII веке, окончательно установилась на Западе не ранее XII века. По крайней мере, в спорах между Восточной и Западной Церквами при Фотии и Михаиле Керуларии об этой особенности Римской Церкви не было говорено. Допустив обливание, Римская Церковь узаконила практику, допускавшуюся Церковью в исключительных случаях (крещение больных, заключенных) и отступила от общеупотребительной церковной практики. В таинстве евхаристии Римская Церковь стала употреблять вместо дробящегося хлеба нераздробляемый (гостии). И в этом случае она поступила вопреки установлению этого таинства Спасителем и практике Вселенской Церкви. До XII века на Западе так же, как и на Востоке, причащались все под обоими видами, то есть тела и крови Христовых. В XII же веке Римская Церковь ввела у себя причащение мирян под одним видом, то есть только тела Христова, предоставив причащение под обоими видами исключительно иерархии. Это нововведение Римская Церковь оправдывала заботливостью о том, как бы при многочисленном стечении народа не пролить святой крови; в доказательство же правильности новой практики схоластические богословы приводили то соображение, что тело Христово необходимо предполагает в себе присутствие крови (concomitantia corporis et sanguinis). Но в действительности устранение мирян от причащения кровью вышло из стремления возвысить иерархию над мирянами. Только в виде особенной милости папы дозволяли некоторым мирянам, например королям, причащаться и кровью. За устранением мирян от причащения кровью, естественно, последовало совершенное устранение младенцев от причащения.

Особенности Римской Церкви в богослужебных временах заключаются в том, что она ввела у себя несколько новых праздников, которых не знает Вселенская Церковь. Так, в XIII веке установлен был праздник Тела Христова для прославления чуда непосредственного явления Господа Иисуса Христа в освященном хлебе. Поводом к установлению этого праздника послужило такое обстоятельство. В Люттихе одна монахиня во время молитвы увидела луну, на которой была впадина, и затем объяснила, будто ей открыто в сновидении, что это явление означает то, что в круге праздников недостает праздника в честь тела Христова. По этому случаю в епархии Люттиха, а потом при папе Урбане IV (1264 г.) во всей Римской Церкви учрежден вышеупомянутый праздник. Он празднуется в четверток, следующий за Троицыным днем. Другой новый праздник — Непорочного зачатия Пресвятой Девы — установлен в XII веке. На Западе к XII веке стало развиваться ложное учение о непорочном зачатии Пресвятой Девы. Это учение и вызвало установление праздника. Лионские каноники, приверженцы учения о непорочном зачатии Пресвятой Девы, для прославления этого чуда около 1140 года стали праздновать день Непорочного зачатия (8 дек.). В XIII веке францисканцы, с особенной настойчивостью проводившие учение о непорочном зачатии, ввели этот праздник во всех своих церквах, а в XIV и XV веках он сделался всеобщим в Римской Церкви.

В заключение о богослужении Римской Церкви нужно заметить, что оно в описываемую эпоху мало-помалу стало терять характер религиозно-нравственный и заключилось почти в одни только обрядовые формы. Все действующее на внешние чувства в богослужении особенно поощрялось и развивалось в Римской Церкви. Так, иконы делались изваянные, в виде статуй, со светскими украшениями; живописные иконы напоминали также светские картины; по крайней мере, в изображениях святых лиц не было той строгости и важности, которыми всегда отличались иконы Восточной Церкви. Различные религиозные церемонии и процессии, которых появилось множество, совершались в Римской Церкви с блестящей обстановкой, напоминающей увеселительные театральные зрелища. Богослужебная музыка получила светский характер и тому подобное.

§ 22. Состояние нравственно-религиозной жизни в Римской Церкви

В нравственно-религиозной жизни Римской Церкви XI-XV веков мы видим почти одни только мрачные стороны; по крайней мере, немногие ее светлые стороны совершенно теряются между мрачными. По отзывам писателей и соборов описываемого времени, как иерархия Римской Церкви, так и все классы общества всех стран Западной Европы были заражены страшными пороками. Грубое буйство, жестокости и насилия всякого рода, властолюбие, деспотизм, корыстолюбие, грабительства, нравственное растление и тому подобные пороки и преступления были обыкновенным явлением в жизни западных христиан. Казалось, западный христианский мир не знал и не хотел знать никаких нравственных законов в своей жизни и деятельности.

При обозрении истории папства на первый взгляд представляется, что папы с половины XI и до конца XIII века были или, по крайней мере, старались быть представителями строго нравственной жизни. Но на самом деле этого не было. Папы этого времени в большинстве были свободны только от обыкновенных житейских пороков. Пред судом же чистого евангельского нравственного учения все они, не исключая и таких деятелей, как Григорий VII, признанный в Римской Церкви святым, и Иннокентий III, являются людьми далеко не безупречной нравственности. Ненасытное властолюбие, особенно неизвинительное в наместниках святого Петра, было главным пороком всех пап; остальные их пороки и даже преступления составляют результат этого порока. Преследуя свои властолюбивые цели, папы не стеснялись в средствах; смотря по обстоятельствам, они пускали в ход или коварство и интриги, или насилия и жестокости. Все отношения пап к светским владетелям, городам, народу строились исключительно на обмане и интригах. Стоит вспомнить только, с каким коварством и ожесточением папы вели борьбу с императорами из фамилии Гогенштауфенов и с каким злорадством они встретили погибель этой благородной фамилии. Если же от пап XI и XIII веков мы обратимся к папам веков XIV и XV, то увидим такую глубокую испорченность в наместниках апостола Петра, какую трудно встретить в обыкновенных людях. В начале XIV века папство, с переселением в Авиньон, сделалось образцом безнравственности. Петрарка, свидетель жизни авиньонских пап и всех мерзостей, совершавшихся при их дворе, называет Авиньон третьим Вавилоном. Непомерная роскошь, нравственная распущенность, симония, презрение ко всему священному составляли принадлежность почти всех авиньонских пап. Не лучше были папы и во время папского раскола. Грязные перебранки пап римских и авиньонских и усилия соборов Пизанского и Констанцского положить конец папским злоупотреблениям подтверждают это. Симония во время раскола дошла до таких размеров, что дальше уже некуда было идти.

За папами по пути безнравственности следовали папский двор, епископы, и клирики низших степеней. Папский двор, или так называемая папская курия, отличался таким же нечестием, как и сами папы. Продажничество существовало даже после времен Григория VII, стремившегося уничтожить его. Курия делала все за деньги. С поставляемых епископов, например, брали за все — за лист бумаги, чернила и перо. Спорные дела решались курией в пользу того, кто больше давал денег. Легаты, отправлявшиеся в разные страны по поручениям пап, при исполнении своих миссий наживались всевозможными способами. Бернард Клервосский (XII в.) рассказывает с удивлением об одном легате, который воротился из своего посольства совершенно без денег. Образ жизни, поведение сановников папского двора были светские. Светскость, преследование мирских интересов вообще составляли отличительную черту всей западной иерархии. Епископы смотрели на свои должности как на оброчные статьи, как на источник доходов для удобной и роскошной жизни; пастырские же обязанности они считали делом второстепенным и даже излишним. Один реймсский архиепископ (Манассия — во второй половине XI в.) откровенно высказывал, что «реймсское архиепископство составляло бы нечто хорошее, если бы только для получения доходов можно было не служить мессу». Желание это сбылось со временем, когда после уничтожения владений крестоносцев на Востоке в Римской Церкви появилось много безместных епископов, поставляемых по заведенному порядку для восточных епархий. Эти епископы нанимались служить у епископов, управлявших епархиями. Последним после этого, действительно, оставалось только пользоваться доходами и жить в свое удовольствие. Симония и нравственная распущенность были так же главными пороками епископов, как и пап. Клирики низших степеней были не лучше своих иерархов. Папа Григорий VII в видах возвышения нравственности духовенства окончательно ввел безбрачие в клире и вообще запрещал всем клирикам вступать в связи с женщинами. Но утверждение безбрачия не только не возвысило нравственности духовенства, а повело его еще к большей распущенности. Клирики действительно со времени Григория не вступали в законные браки, но зато вступали в незаконные связи, которые до такой степени вошли в обычай, что получили даже силу законности. Так называемый конкубинат признаваем был явлением нормальным как правительством, так и обществом. Епископы нисколько не заботились об уничтожении нравственной порчи в духовенстве. Правда, случалось, епископы иногда привлекали клириков к ответственности за распущенную жизнь, но это делалось ими для того, чтобы получить с них побольше денег. Вместе с тем клирики вели жизнь роскошную: пользуясь хорошими доходами, они устраивали себе богатое щегольское платье, заботились о хорошем столе, заводили хороших лошадей и тому подобное. По своему образованию клирики стояли на низкой степени. По отзыву одного средневекового писателя, священники знали латинский язык, на котором совершалось богослужение и на котором писались все сочинения, немного лучше, чем арабский. Своими пастырскими обязанностями они совершенно пренебрегали. Да они в большинстве и не проходили сами лично своего служения; нищенствующие монахи за условленную плату исполняли за них все их обязанности. «Какое зрелище, — восклицают писатели того времени1, — представлял для христианина тогдашний мир: церковь опустела, пастыри оставили свои паствы и вверили их наемникам». Ко всему этому нужно прибавить еще, что в среде духовенства, по крайней мере итальянского, в конце XV века распространилось антирелигиозное направление.

В нравственно-религиозной жизни мирян было также много недостатков. Нравы западного средневекового общества отличались поразительной грубостью. Дух христианства, несмотря на то, что последнее давно распространилось на Западе, еще не проник в народную жизнь. Кулачное право, считавшееся законной привилегией свободных людей, существовало еще и теперь; сильный безнаказанно теснил слабого, вопреки всем законам нравственности и справедливости. Прославленное рыцарство, в сущности, было не более как выражением грубой физической силы. Дикая страсть к войне и военным подвигам, совершенно противная нравственным христианским понятиям, считалась главным достоинством рыцаря. Кроме того, рыцарство, вскоре же после своего появления, в большинстве приняло характер учреждения разбойничьего. Вообще, воинственный дух был отличительной чертой быта средневекового общества; рыцарство было его обнаружением. Войны, описанием которых наполнена вся средневековая история, были постоянные и велись с варварским ожесточением, так что походили не столько на правильные войны, сколько на разбойничьи набеги. Грязная чувственность шла рядом с грубостью нравов. Церковное освящение брака на Западе вошло в силу только в конце средних веков, а до тех пор венчание не считалось необходимостью. Впрочем, мало уважались и браки, заключенные с благословения церкви; произвольное расторжение их бывало нередко. При такой нравственной распущенности западного общества трудно ожидать, чтобы оно обладало истинными религиозными познаниями. Религиозное невежество в массах народа было полное. Церковная жизнь на Западе сложилась таким образом, что у народа отняты были все средства к религиозному образованию. Пастыри-учители не учили своих пасомых; проповедей почти совсем не было; чтение Священного Писания было запрещено мирянам; совершение богослужения на латинском языке было непонятно и потому не могло содействовать религиозному воспитанию народа; литература составляла достояние немногих избранных. Следствием религиозного невежества было господство суеверий в западном обществе. Суеверия поражают своим обилием. Астрология, некромантия, магия, алхимия, каббалистика, вера в колдовство были в большом ходу на Западе. Подобные суеверия распространялись особенно со времени крестовых походов, когда Запад познакомился с Востоком, колыбелью всех суеверий. Астрологи при дворах королей играли такую же роль, как и при дворе византийских императоров того времени. Даже ученые вроде Фомы Аквината не сомневались в истинности астрологических и магических бредней и дозволяли себе о том и другом распространяться в своих сочинениях. Но особенно распространена была вера в колдовство. Ловкие обманщики и обманщицы, пользуясь народным невежеством, выдавали себя за колдунов и колдуний, но чаще случалось, народ сам видел колдунов и колдуний в тех или других лицах, отличавшихся особенностями характера и жизни. Поэтому колдуны и колдуньи были везде; было время, когда всех женщин подозревали в сношениях с дьяволом. Даже иерархия верила в колдовство. Против колдунов и колдуний поднимались преследования, как против еретиков; известны так называемые процессы колдуний, оканчивавшиеся обыкновенно кострами. В 1484 году папа Иннокентий VIII отправил в Германию двух легатов со специальной целью отыскивать колдунов. Еще более поражают суеверия религиозные в тесном значении слова. После крестовых походов в Римской Церкви появились такие святыни и в таком виде, что ими должно возмущаться разумное религиозное чувство. Крестоносцы приносили из Святой Земли разные вещицы, не имевшие никакого отношения к религии, которые делались амулетами, и им приписывалась сверхъестественная сила. Этого мало. На Западе с возвращением крестоносцев распространились подложные святыни. Так, в Шартре показывали срачицу, волосы Пресвятой Девы Марии; нешвенный хитон Спасителя показывали в нескольких экземплярах — в Трире, Антверпене, Риме, Бремене и других местах и тому подобное. Всем этим святыням была полная вера. Иерархия не только не заботилась об уничтожении такого суеверия, но еще поддерживала его. Уважение народа к святыням, ложным или действительным, было выгодно для нее в материальном отношении. Иерархия даже сама в тех же корыстолюбивых видах выдумывала чудеса и сказания о них распространяла в народе. Подложными чудесами и откровениями особенно прославились нищенствующие монахи — францисканцы и доминиканцы.

Глава IV Учение, ереси и секты

§ 23. Главные богословские направления на Западе: схоластика и мистика

В IX и X веках на Западе господствующим направлением в духовном просвещении было библейско-практическое. Весь богословский интерес сосредоточивался тогда на изучении Священного Писания по толкованиям древних учителей. Изучения догматов Церкви, независимого от изучения Священного Писания, не было, а отсюда — не было и богословской науки. Но в XI и особенно XII веках на Западе пробуждается любовь к занятиям отвлеченными богословскими вопросами и вместе с тем стремление привести все содержание церковного вероучения в научную систему. Такое пробуждение умственной деятельности совпадает с политическим возвышением папства и Церкви и с распространением на Западе философии Платона и особенно Аристотеля. Результатом начавшегося умственного движения было появление на Западе богословской науки, развившейся соответственно двоякому направлению, принятому ею, в двух главных формах — в форме схоластики и мистики.

Сущность богословской науки, известной под именем схоластики286, заключалась в стремлении объединить между собой Откровение и философию, веру и знание. Значение Откровения и философии при этом объединении представляется в таком виде. Откровение давало материал для богословия, философия — форму. Истины Откровения должны были всегда оставаться неприкосновенными; в этом именно состоит характеристическая черта схоластики, что она сущности церковного вероучения не касалась и все то, во что веровала Церковь (правильно или неправильно — все равно), принимала за абсолютную истину. Философия же (диалектика собственно) должна была обрабатывать, уяснять, доказывать и приводить в порядок материал, данный Откровением. Отсюда, как говорили в средние века, философия была прислугой богословия (philosophia theologiae ancilla). Например: рассматривая церковное учение, что все люди согрешили в Адаме или что Бог сделался человеком, или что Христос всегда присутствует в евхаристии, схоластика все это принимала за непреложные истины, но при этом она задавалась расследованием вопросов, как могли все люди согрешить в Адаме, почему Бог сделался человеком, как Христос может всегда присутствовать в евхаристии. При разрешении поставляемых таким образом вопросов был полный простор для диалектических умозаключений и всевозможных соображений разума. Здесь именно и было дело философии с ее диалектикой. И схоластические богословы действительно всегда отличались необыкновенной плодовитостью мыслей и самым утонченным диалектическим остроумием. Далее, делом философии было все отдельные пункты вероучения, рассмотренные pro и contra, объясненные и доказанные со всех сторон, привести в одно целое и изложить в связи и последовательности, то есть создать богословскую систему. Уяснение и доказывание по началам разума отдельных пунктов вероучения и приведение их в строго логическую систему направлялось в схоластическом богословии к тому, чтобы показать, что истины Откровения, как находящие свое подтверждение в разуме и выводимые из начал разума, становятся предметом не веры, но знания. Таким образом, конечной целью схоластики было возвести веру на степень знания. В своих стремлениях к достижению предположенных задач и целей схоластика произвела много хорошего, но также и много дурного. Главная заслуга схоластики состоит в том, что она своими исследованиями и доводами дала церковному вероучению ясность, точность и определенность и привела его в порядок и систему. Уродливые же стороны схоластики заключаются в следующем. В подтверждение богословских истин схоластические богословы весьма часто приводили множество пустых и мелочных доказательств, считая их, однако, важными; возбуждали в области богословия множество нелепых и курьезных вопросов и разрешали их также нелепо и курьезно; упражнялись в диалектических спорах, поставляя на первом плане не сущность того или другого вероучения, а ловкость и изворотливость в доказательствах; построенные ими богословские системы представляли из себя сборники богословских истин, хотя изложенных в связи и последовательности, но запутанных не соответствующими делу бесконечными дроблениями, разделениями и подразделениями. Словом, схоластические богословы обращали свое внимание исключительно на формальную сторону дела; для них важно было не самое вероучение, а постановка его. Отсюда произошло то, что, с одной стороны, схоластика в своих системах богословия возвела на степень догматов множество неправильных учений, существовавших в Римской Церкви или только в зародыше, или в виде отдельных мнений, а с другой — с течением времени при полном господстве схоластики все богословие Римской Церкви заключилось в одну только форму, и догматы Церкви не иначе можно было принимать, как только в том виде, в каком представляла их схоластика. Живая деятельная вера, равно как и разумные исследования в области религии, но не подходящие под схоластические приемы, совершенно уничтожались схоластикой.

Параллельно со схоластическим направлением в богословии шло мистическое287. Богословы схоластического направления стремились к постижению церковного вероучения рассудком при посредстве сложных логических умозаключений; богословы мистического направления, наоборот, хотели постигать догмат чувством при посредстве внутреннего созерцания и углубления человека в самого себя. Мистика утверждала, что человек может познать Бога и все откровенное учение не чрез диалектические доказательства, а чрез возвышение духа к Богу в форме непосредственного созерцания. Находясь в состоянии созерцания и экстаза, человек ощущает в своей душе присутствие божества, чувствует себя исполненным и просвещенным им. В этом и заключается непосредственное, внутреннее познание Бога. Оно есть слабая степень того познания, которое будет иметь место в будущей жизни. Для того чтобы достигнуть здесь, на земле, созерцания и познания божества, говорили мистики, нужно пройти несколько ступеней самоусовершенствования. В сущности, они предлагают три ступени. Первая — это очищение, то есть освобождение духа при посредстве аскетизма от уз чувственной природы. Вторая — освящение, то есть внутренняя, чисто духовная жизнь, когда дух живет и действует совершенно свободно от влияний чувственного мира. Третья — исполнение, то есть существование в Боге, Который наполняет все существо человека; исполненный присутствия Божества, человек находится в состоянии озарения и экстаза, который проявляется здесь, на земле, в действиях божественного характера (чудесах, пророчествах и проч.).

Схоластическое направление в западном богословии упрочил Ансельм, архиепископ Кентерберийский († 1109 г.), а мистическое — известный Бернард Клервосский († 1153 г.). В XIII веке схоластика в лице доминиканца Фомы Аквината († 1274 г.), а мистика в лице францисканца Бонавентуры († 1274 г.) достигли полного своего развития. В XIV веке темные стороны схоластики, пустой формализм и казуистика, получили в ней преобладающее значение. На почве же практической схоластическое направление со своими доказательствами за и против оказалось вредным в нравственном отношении; были уже попытки при помощи казуистических тонкостей оправдывать преступления. Таким образом, схоластика сама себя истощила и в начале XVI века совершенно упала, хотя следы ее в богословии остались на долгое время. Мистика в XV веке приняла направление более практическое, выражавшееся проповедью об истинно благочестивой жизни. Самым замечательным представителем практической мистики был Фома Кемпийский († 1471 г.), оставивший сочинение «О подражании Христу», получившее всемирную известность и пользующееся до настоящего времени всеобщим уважением.

§ 24. Новые догматы в Римской Церкви

В Римской Церкви во время господства схоластики и при ее содействии, как замечено было выше, появились новые догматы. Из них более выдающимися представляются учения о сверхдолжных заслугах святых, об индульгенциях и чистилище. Все эти учения были следствием искажения схоластическими богословами-систематиками идеи искупления.

Учение о сверхдолжных заслугах святых вышло из пелагианского взгляда схоластических богословов на состояние человека до и после грехопадения и из таких же взглядов на оправдание и спасение его. По представлению их, первобытная правда (justitia originalis) состояла исключительно в чрезвычайных дарах благодати (dona supernaturalia). Грехопадение повело за собою только отнятие этих даров; нравственные же силы человека остались теми же, какими были и до грехопадения, с теми же совершенствами и недостатками, какие изначала сообщены были его природе Творцом. Только до падения недостатки человеческой природы под воздействием благодатных даров не обнаруживались; с отнятием же последних они стали, напротив, обнаруживаться. Отсюда искупление, по воззрению схоластических богословов, должно было состоять и состояло только в возвращении человеку первобытной правды, то есть сверхъестественных даров благодати. Благодать в силу заслуг Господа Иисуса Христа и возвращается человеку. О восстановлении же нравственных сил человека в искуплении у схоластических богословов нет речи, так как они не подвергались порче. У них и грехопадение и искупление представляется каким-то юридическим актом. Согрешил человек — у него отнята благодать; искуплен он Иисусом Христом — благодать ему возвращается. И в том и другом случае благодать придается ему внешним образом. Но Иисус Христос, продолжают латинские богословы, искупил людей только от первородного греха и от последствий его — вечных мучений. За грехи же, совершенные после искупления, человек должен сам приносить удовлетворение (satisfactio) своими подвигами — и это для него возможно, так как он, вследствие неиспорченности его нравственных сил, может делать сам лично много добрых дел. Есть люди, каковы святые, которые делают столько добрых дел, что не только покрывают ими свои собственные грехи, но еще имеют в них избыток. Этот избыток в добрых делах и есть их сверхдолжная заслуга. В доказательство своего учения о сверхдолжных заслугах святых схоластические богословы неправильно приводили заповеди Спасителя о жизни нравственно совершеннейшей, например удалении от брака, произвольной нищете и прочем. Нашедши у святых сверхдолжные дела, схоластические богословы назвали их сокровищницей сделанного сверхдолжного святыми (thesaurus supererogatinis perfectorum).

Эта сокровищница сделалась основой для индульгенций. Индульгенция есть не больше как следствие злоупотребления покаянной дисциплиной. В древней Вселенской Церкви было в обычае на кающихся налагать епитимии. В Римской Церкви при всеобщей распущенности нравов в средние века епитимии, налагаемые на кающихся, например посты, казались трудными для выполнения. Услужливая иерархия стала делать послабления: она заменяла епитимии другими действиями, более легкими и удобными; назначала, например, кающемуся посещать ту или другую церковь и тому подобное и за это прощала грехи. Этого мало — сообразно с внешним юридическим строем западно-церковной жизни представилось возможным заменить епитимии взносами денег на доброе дело, например на церковь или на бедных. Денежные епитимии были в обычае в X веке. Таким образом, за деньги давалось увольнение от епитимий, делалось снисхождение, то есть индульгенция. Другими словами — за деньги можно было получить прощение грехов. В конце XI века начались крестовые походы. Крестоносцы предпринимали такие подвиги, которые, по взгляду латинян, равнялись выполнению всякого рода епитимий. Папы, бывшие главными заправителями крестовых походов, в видах привлечения большого числа людей к участию в них, за подвиги крестоносцев стали давать им буллы, в которых прописывались индульгенции, то есть отпущение грехов, и не только сделанных, но даже и тех, которые будут сделаны. А так как в крестовых походах можно было участвовать не личными только подвигами, но и денежными пожертвованиями на крестоносные ополчения, то папы находили законным давать индульгенции и за денежные пожертвования. Вскоре папы поняли, что отпущение грехов составляет хороший источник доходов; поэтому они стали раздавать индульгенции и помимо крестовых походов. Словом, индульгенции обратились в коммерческую операцию. В XIV и XV веках торговля индульгенциями приняла характер скандалезный.

Ею возмущалось всякое истинное религиозное чувство. Схоластические богословы, когда индульгенции стали входить в большое употребление, приняли на себя заботу дать этому злоупотреблению догматическую основу. Выходя из того взгляда, что Иисус Христос принес удовлетворение Божественному правосудию только за первородный грех и спас людей только от вечных мучений и что за грехи, совершенные после искупления, человек должен приносить удовлетворение сам лично, своими подвигами, и тем избавлять себя от временных наказаний, следующих за каждым грехом, они утверждали, что епитимии и есть те подвиги, которые удовлетворяют Божественное правосудие за грехи288. Епитимии у схоластических богословов, таким образом, ставятся наравне со всякого рода подвигами и добрыми делами. Но не всякий человек имеет столько подвигов и добрых дел, чтобы он мог принести ими удовлетворение за свои грехи и освободить себя от временных наказаний. В этом случае ему на помощь приходит Церковь. В распоряжении ее или, лучше, папы находится сокровищница сверхдолжных заслуг святых. Папа берет из этой сокровищницы столько добрых дел, сколько нужно для удовлетворения за грехи известного лица, и переносит их на это лицо. На основании такого вменения добрых дел одного лица другому и производится отпущение грехов с выдачей индульгенций. В тесной связи с индульгенциями и с учением о сверхдолжных заслугах святых стоит учение о чистилище (purgatorium). Учение о чистилище есть искажение православного учения о нерешительном состоянии душ по смерти и молитве за них. Находя, что за грехи, совершенные после искупления, человек должен нести временные наказания, схоластические богословы принимали, что эти наказания постигают человека в этой, земной, жизни и если он не освободил себя от них подвигами, то следуют за ним в жизнь загробную. В загробной жизни, говорили они, есть такое особое место, куда поступают души по смерти и где терпят наказания, очищающие от грехов, не оплаченных в жизни. Это место и есть чистилище. Схоластические богословы допускали даже, вместе с народными фантастическими представлениями об этом предмете, существование в чистилище вещественного огня. Для того чтобы освободить души из чистилищного огня, нужно опять обратиться к сокровищнице сверхдолжных заслуг святых и получить индульгенцию на имя освобождаемой души. Папа Сикст IV в 1477 году окончательно установил тот догмат, что души умерших освобождаются от чистилища при посредстве индульгенций; при этом он замечал, впрочем, о полновесности своих молитв за грешников.

§ 25. Секты в Римской Церкви в XI-XV веках

Церковная жизнь на Западе в XI-XV веках представляла весьма много ненормального. Папы пользовались своей духовной властью только для приобретения мирского господства и являлись не столько иерархами Церкви, сколько деспотами, попиравшими все законы нравственности и справедливости; епископы, также в большинстве не отличавшиеся нравственностью, заботились только о мирских интересах; клирики поражали своим невежеством и нравственной испорченностью; народ при отсутствии всякого знакомства с истинами христианства погружен был в суеверия. Как в иерархии, так и в пастве Римской Церкви замечается полное или забвение, или непонимание тех целей, к достижению которых должны стремиться истинные христиане. Словом, церковная жизнь на Западе приняла чувственное направление, и Римская Церковь поэтому представляла из себя не столько божественное учреждение, сколько человеческое. Такое омирщение Церкви в людях, дороживших интересами религии, возбуждало недовольство и протесты. Протесты эти нередко доходили до того, что недовольные строем жизни в господствующей Церкви отделялись от нее и образовывали самостоятельные религиозные общества, в основе которых лежало стремление восстановить истинную Церковь. Но, вооружаясь против злоупотреблений в господствующей Церкви, отделявшиеся от нее сами переступали границы дозволенного и становились сектантами. Таким образом, вследствие недовольства Римской Церковью и стремления реформировать ее, в XI-XV веках на Западе появились секты катаров, альбигойцев, вальденсов и другие.

Катары и альбигойцы. В XI и особенно XII веках на Западе в разных местностях появилось множество сектантов. Их называли различно — манихеями, булгарами, публиканами, ткачами и прочими. Они же называли себя катарами, так как свою секту считали истинною, чистою церковью, а также добрыми людьми (в южной Франции). Во время крестового похода в начале XIII века против еретиков южной Франции, в числе которых было большинство катаров, их называли альбигойцами — от города Альби, считавшегося их центром. Учение катаров положительно сходно с учением восточных павликиан и богомилов. Поэтому, а также ввиду того что катаров называли булгарами, публиканами (павликианами), с достоверностью полагают, что секта их занесена на Запад из Болгарии, где был центр богомильства. Богомильские мысли могли очень легко привиться на Западе, так как их удобно было положить в основу оппозиции против господствующей Церкви. В основе вероучения катаров так же, как павликиан и богомилов, лежит манихейский дуализм. Но при этом одна часть катаров допускала абсолютный дуализм — два самостоятельных начала, доброе и злое, с двумя творениями; другая — принимала дуализм относительный, считая злое начало падшим духом, который первый внес в мировую жизнь злой элемент. На таинства, почитание креста, икон и вообще на всю обрядовую сторону религии катары смотрели, как и богомилы. Вместо крещения водою у них было духовное крещение, совершавшееся чрез возложение рук и апокрифического евангелия Иоанна на крещаемого; они веровали, что при посредстве этих действий сообщается Дух Святый. Отрицая евхаристию в православном смысле, они говорили, что ежедневно причащаются, принимая пищу, освященную молитвою «Отче наш». Брак отвергали и жили с женами как с сестрами. Иерархию и папство отвергали; на папу, между прочим, смотрели, как на антихриста. На Ветхий Завет катары смотрели так же, как богомилы, не придавая ему никакого значения. Секта их разделялась на слушателей, верующих и избранных или совершенных. Наконец, в жизни катары являлись строгими аскетами. Вообще, в секте катаров развита была преимущественно практическая сторона дуализма, а не теоретическая. Отвержение всей церковной внешности и обрядности и жизнь под непосредственным водительством Святого Духа — ее характеристические особенности. Во второй половине XII века катары особенно усилились в южной Франции, где им покровительствовали даже владетельные графы и бароны. Папы предпринимали разные меры для уничтожения еретиков, но ни убеждения, ни строгости не приводили к цели. Светские владетели южной Франции не сдавались ни на что. Папа Иннокентий III (1198-1216 гг.) особенно горячо взялся за обращение еретиков. В 1198 году он отправил в южную Францию легатов с неограниченными полномочиями. Но только Доминику, присоединившемуся к легатам, удалось обратить некоторых. Легаты же мало имели успеха; один из них, Петр Кастельнский, был даже убит (1208 г.). Теперь Иннокентий решился поднять на еретиков крестовый поход. Крестоносное войско, состоявшее из самых отчаянных разбойников, вступило в южную Францию и начало огнем и мечом обращать еретиков. Так, при взятии города Безьера было убито ими 20000 человек; при этом папский легат, ввиду нерешительности крестоносцев как бы вместе с еретиками не умертвить католиков, кричал: «Бейте их, ибо Господь знает своих!» Целых двадцать лет опустошали они южную Францию и, наконец, очистили ее от еретиков. Римская Церковь позаботилась, чтобы еретики не появлялись и на будущее время. На соборе Тулузском в 1229 году были постановлены строгие правила относительно разыскивания еретиков и их наказания. А папа Григорий IX в 1232 году учредил для этого инквизиционный суд, который предоставил доминиканскому ордену. Иннокентий IV в 1259 году дозволил в суде инквизиции употреблять пытки.

Секта вальденсов получила свое начало во второй половине XII века от Петра Вальда, лионского купца. Это был человек глубоко религиозный, любивший читать Священное Писание, которое было переведено для него двумя духовными лицами. Через это чтение он познакомился с Церковью апостольского века и, сравнивая ее с Церковью Римской, пришел к убеждению, что Римская Церковь далеко отступила от той. Внезапная смерть одного из друзей Вальда послужила поводом к решительному шагу. Он раздал свое имение бедным и в видах восстановления апостольской Церкви сделался странствующим проповедником покаяния и обращения на путь истинный. К нему пристали другие, и таким образом образовалось целое общество странствующих проповедников. Их называли лионскими нищими, уничиженными, саботатами (по обуви). Предосудительного в проповеди этих людей ничего не было. Но все-таки лионский архиепископ запретил им проповедь, а папа предал (1184 г.) их даже проклятию, так как казалось оскорблением для иерархии притязание их на учительство в Церкви. К тому же вальденсы утверждали, что истинными учителями в Церкви могут быть только добровольно принявшие на себя подвиг апостольской нищеты. Вальд был изгнан из Лиона; он долгое время проповедовал в Италии, Германии, поселился, наконец, в Богемии и здесь умер (1197 г.). Последователи его также рассеялись, но в некоторых местах основали свои общины. Вальденсы вначале не имели в виду отлагаться от господствующей Церкви, но, когда сама Церковь отвергла их, они стали в оппозицию к ней. Их протесты направлены были главным образом против римской иерархии. Вооружаясь против нее, они дошли до отрицания иерархии вообще, а затем и до отрицания священнодействий, совершаемых иерархическими лицами. Так, они отвергали папство, право иерархии разрешать от грехов и вообще исповедь, причащение и так далее. Затем последовательно они дошли до отрицания икон и мощей. Таким образом, вальденсы в своих стремлениях восстановить апостольскую Церковь, примкнули отчасти к катарам. В жизни вальденсы являлись людьми высоконравственными. Почерпая правила жизни исключительно из Евангелия, они хотели выполнять буквально все заповеди Спасителя и потому отвергали всякую самозащиту, войну, присягу и так далее. Даже католики отзывались одобрительно об их жизни. Попытки папы Иннокентия III возвратить вальденсов к Церкви и преобразовать их общество в монашеский нищенствующий орден не удались, так как разногласия их с Церковью были слишком велики.

Глава V Подготовление реформации

§ 26. Общее недовольство Римской Церковью и стремление к ее преобразованию

В появлении сектантских обществ на Западе высказался резкий протест против испорченности Римской Церкви. Но в XI-XV веках не одни только сектанты восставали против недостатков господствующей Церкви; кроме них, мы видим во всех слоях западного христианского общества множество недовольных тогдашним положением дел. Только эти недовольные не отделялись, подобно сектантам, от Церкви, а, оставаясь в ней, требовали церковных преобразований. В XIV и особенно XV веках, когда злоупотребления папства и иерархии дошли до крайней степени, требования церковных реформ стали раздаваться отовсюду и с особенной настойчивостью. Папство, извратившее христианство до того, что Церковь, это Царство Божие, обратилась в царство человеческое, папское, — было ненавистно всем. Все: и государи со своими правительствами, и ученые, и епископы, и клирики, и народ — во имя Евангелия и апостольского христианства требовали преобразования Церкви во главе и членах. Требовали, чтобы папа отказался от своей светской власти и ограничился одной духовной; чтобы и духовной властью он пользовался без насилий и произвола, в границах, определенных церковными законами; чтобы в жизни иерархии и клира введена была строгая дисциплина и вообще улучшена их нравственность; чтобы все церковные злоупотребления, в том числе и индульгенции, были уничтожены; чтобы религиозное знание было очищено от схоластических наростов и основывалось на Священном Писании; чтобы в народе распространено было религиозное образование; чтобы вообще восстановлено было благочестие в Церкви и так далее. Ученые богословы в своих сочинениях весьма основательно доказывали необходимость подобных реформ. Парижский университет был центром, откуда распространялось реформаторское движение. Отсюда именно выходили ученые поборники реформы, например канцлер университета Иоанн Жерсон († 1429 г.), ректор университета Николай де Клеманж († 1440 г.) и другие. Подобные люди были выразителями желаний современного им общества. Папы, конечно, не хотели знать никаких реформ. Тогда попытки произвести их стали принимать на себя правительства и даже частные лица; правительства стремились достигнуть этого при посредстве реформаторских соборов — Пизанского, Констанцского и Базельского; частные лица, например Джон Виклиф в Англии, Иоанн Гус в Богемии и Иероним Савонарола в Италии, рассчитывали на содействие ученых и народных масс. Но попытки так и остались попытками. Западное христианское общество все еще находилось под обаянием папского всемогущества и страшилось сделать решительный шаг, а с другой стороны, папы XV века были настолько изворотливы, что всегда находили средства разрушить все реформационные планы. Все-таки эти попытки проложили путь настоящей реформации.

§ 27. Виклиф, Гус и Савонарола

Английский богослов Джон Виклиф (1324-1384 гг.) выступил со своими реформаторскими стремлениями во второй половине XIV века. Обстоятельства благоприятствовали ему. В то время (при Эдуарде III) английское правительство мало-помалу начало освобождаться из-под опеки папства и потому благосклонно смотрело на его противников. Виклиф начал тем, что в 1356 году издал сочинение «О последних временах Церкви», затем во время (с 1360 г.) борьбы Оксфордского университета с нищенствующими монахами стал устно и письменно доказывать несостоятельность монашества. К этому времени относится, между прочим, его сочинение «О бедности Христа», в котором нищенствующие монахи представлены в весьма невыгодном свете. В 1366 году, когда английское правительство отказалось платить ленную подать папе, Виклиф выступил с сочинением в защиту правительства. За это он сделан был профессором и доктором богословия в Оксфорде (1372 г.). В 1374 году по поручению своего правительства Виклиф в числе других отправлялся к папскому двору в Авиньон для переговоров о церковных делах. Здесь он лично познакомился с испорченностью папства и по возвращении открыто стал проповедовать, что папа есть антихрист. В своих нападках на папство Виклиф дошел до того, что отвергал в принципе священство, поставляя не посвящение, а личное благочестие того или другого иерархического лица источником его прав на управление и священнодействие в церкви. Нищенствующие монахи воспользовались этими и подобными мыслями Виклифа, чтобы обвинить его в ереси. Они выбрали из его сочинений и лекций 19 положений и отправили их папе Григорию XI как еретические. Назначен был суд над Виклифом (в 1378 г.). Но на этот раз, благодаря защите английского правительства, он избежал осуждения, удовлетворивши суд приличными объяснениями. Между тем наступил папский раскол. Виклиф снова выступил против папства и пошел еще дальше в своих реформаторских планах. Он отвергал совсем епископскую степень в Церкви и предлагал восстановить, как он говорил, апостольское пресвитерианское устройство; отвергал совершенно Священное Предание, поставляя Священное Писание единственным источником и нормой вероучения; учение о чистилище и индульгенциях также отвергал; таинство елеосвящения не признавал необходимым; устную исповедь считал насилием совести и потому предлагал довольствоваться внутренним раскаянием человека перед Богом; учение о действительном присутствии Христа в евхаристии отвергал, допуская только Его духовное присутствие; богослужение, с его искусственностью, блестящими церемониями, отвергал и предлагал устроить его как можно проще; священникам предлагал дозволить брачную жизнь, а монашеское сословие уничтожить или, по крайней мере, монахов считать наравне с мирянами. Вообще, Виклиф стремился в деле веры если не совсем уничтожить, то, по крайней мере, ограничить всякое посредство между Богом и человеком и спасение человека поставить в зависимость от его личного отношения к Искупителю. Для распространения в народе религиозного знания Виклиф основал общество благочестивых мужей, которые должны были проповедовать народу Евангелие; вместе с тем он начал переводить Священное Писание на английский язык. Все это, и особенно попытки дать народу возможность читать Священное Писание, было причиною того, что против Виклифа снова начались преследования. В 1382 году на соборе в Лондоне его учение в 24 положениях было осуждено как еретическое. Слабый король Ричард II успел только защитить личность Виклифа. После этого Виклиф удалился из Оксфорда в приход Люттерворт, где и умер. В своем уединении, незадолго до смерти, он написал сочинение trialogus, в котором изложил свои реформаторские мысли. Впоследствии Виклиф еще несколько раз был осужден — папой Иоанном XXIII на Римском соборе в 1412 году и на соборе Констанцском 1415 году. У Виклифа остались последователи не только из среды народа, но и высших классов общества. Их называли еретиками лоллардами. Но так как английское правительство под давлением папства отказало им в своем сочувствии и даже помогало Церкви преследовать их, то они не имели никакого значения. Все-таки мысли Виклифа пустили глубокие корни как в Англии, так и в других странах.

В более привлекательном свете является пред нами другой поборник реформы — Иоанн (Ян) Гус, профессор богословия в Пражском университете, в Богемии. Виклиф в своих реформаторских стремлениях дошел до отрицания весьма существенных пунктов в религии; Гус, напротив, восставая против злоупотребления Римской Церкви, остался на почве церковной и даже больше — он был поборником древнего Православия. Гус родился в 1369 году в одном местечке в южной Богемии, Гусинце, образование получил в Пражском университете, в котором с 1398 года занял кафедру богословия. В то время мысли о повреждении Церкви занимали многих; высказывались они и в Богемии. Вместе с этим в Богемии в XIV веке возникло стремление восстановить древнее Православие, проповеданное там святыми Кириллом и Мефодием. Богослужение на славянском языке и причащение мирян под обоими видами составляло первый предмет желаний богемцев. Иоанн Гус, занявши профессорскую кафедру, сделался горячим поборником реформы Церкви в смысле возвращения ее к древнему Православию. Вскоре ему пришлось открыто заявить свои реформаторские стремления. В 1402 году он занял должность проповедника в Вифлеемской часовне (так называлась частная, вновь построенная богемцами церковь). В своих проповедях, которые произносились на славянском языке, он учил народ вере и жизни по Евангелию; при этом ему приходилось делать резкие отзывы о католических священниках и монахах. В то же время Гус познакомился с сочинениями Виклифа, привезенными из Оксфорда его другом, Иеронимом Пражским, и отнесся к ним с полным сочувствием, не разделяя, впрочем, крайних воззрений Виклифа. Все это было причиною того, что поборники латинства стали обвинять Гуса в ереси Виклифа. Вскоре произошло столкновение. В Прагу прибыли два английских богослова, последователи Виклифа, и, между прочим, выставили две картины, из которых на одной было изображено шествие Спасителя в Иерусалим в сопровождении учеников, а на другой — шествие папы в Рим в сопровождении кардиналов; Спаситель был изображен в терновом венце, а папа — в тройной золотой короне и тому подобное. В университете начались толки об этих картинах. Гус, не одобряя англичан за их выходку, высказался все-таки против папства в духе Виклифа. Но в университетской корпорации большинство голосов предоставлено было иностранцам289, которые, по побуждениям чисто национальным, были против Гуса и богемских членов университета; поэтому иностранные члены университета составили (1408 г.) определение, в котором осуждалось 44 положения Виклифа. Но Гус исходатайствовал у короля Венцеслава декрет (1409 г.), которым большинство голосов предоставлялось богемским членам университета. Таким образом, национальная и реформаторская партия в Богемии взяла перевес; богемцы, во главе с Гусом, стали решительно высказываться против Римской Церкви. Теперь против Гуса выступил пражский архиепископ Сбинко. Он послал на него донос в Рим, и оттуда в 1410 году пришла булла, повелевавшая сочинения Виклифа сжигать, а последователей его привлекать к суду; к этому присоединено было запрещение проповедовать в частных церквах. Гус послал к папе апелляцию, в которой доказывал, что в сочинениях Виклифа весьма много истинного; проповедования же в Вифлеемской часовне не оставлял. Папа потребовал было его в Рим, но благодаря заступничеству короля и университета дело Гуса окончилось мирно в Праге. Вскоре вышло новое столкновение у Гуса с римской иерархией. Папа Иоанн XXIII, устраивая крестовый поход против своих политических врагов, прислал в 1412 году в Богемию буллу, в которой давал полные индульгенции всем крестоносцам. Гус восстал против этого в своих проповедях и сочинениях, а его друг, Иероним Пражский, сжег папскую буллу. Народ был на их стороне; началось волнение. Теперь последовала новая булла (1413 г.) с отлучением Гуса от Церкви и интердиктом на Прагу. Гус написал апелляцию к Самому Господу Иисусу Христу, так как не надеялся найти справедливости на земле. В то же время он издал сочинение «О Церкви», в котором доказывал, что истинная Церковь должна состоять из верующих, а так как папа отпал от веры, то он не есть член Церкви и его отлучение не имеет значения. Все-таки архиепископ Пражский успел вытеснить Гуса из Праги. Между тем открылся Констанцский собор (1414 г.). Так как Гус еще прежде издал апелляцию к Вселенскому собору, то его потребовали в Констанц. Император Сигизмунд дал ему даже охранную грамоту. Прибыв в Констанц, Гус должен был долгое время ждать допроса, после которого его немедленно арестовали. Император Сигизмунд не захотел настоять на его освобождении, несмотря на данную им охранную грамоту.

[286] От лат. schola — школа; scholasticus — начальник, глава школы, профессор.

[287] От (μϋειν) — запирать, закрывать глаза.

[288] По православному учению, епитимии суть духовно-врачебные средства, способствующие возвышению нравственных сил человека, а никак не подвиги, избавляющие от грехов.

[289] Богемцы имели один голос, а немцы и поляки — три голоса.