История Христианской Церкви: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Собор отнесся так жестоко к Гусу потому, что ему показалось ересью требование Гуса, чтобы ложность его мнений была доказана на основании Священного Писания. Вообще, Констанцский собор, несмотря на либерализм некоторых своих членов, смотрел на реформу Церкви слишком узко, разумея под нею только ограничение папского произвола. Пока на соборе решалось дело папы Иоанна XXIII, Гус сидел в тюрьме, где его продолжали подвергать допросам. После семимесячного заключения его снова позвали в торжественное заседание собора и, так как он продолжал требовать опровержения своих мнений на основании Священного Писания, осудили как еретика на сожжение. 6 июля 1415 года Гус умер на костре. Друг его, Иероним Пражский, прибывший вместе с ним в Констанц, также был сожжен (1416 г.) после продолжительного тюремного заключения.

Но реформаторское движение в Богемии не кончилось сожжением Гуса. Богемцы, поддерживавшие его до и во время собора, после его смерти восстали почти поголовно против Римской Церкви. Дело произошло таким образом. С согласия Гуса, его последователи, называемые гуситами, ввели у себя причащение мирян под обоими видами и, когда Констанцский собор, уже после сожжения Гуса, отверг такое причащение как еретическое, решились оружием завоевать себе чашу. К гуситам пристали многие богемские граждане и дворяне. Предводителем их был некто Иоанн (Ян) Жижка. Он с 40000 приверженцев укрепился на одной горе, которую назвал Фавором (отсюда название гуситов табориты), и начал ожесточенную борьбу с поборниками латинства. Вскоре борьба приняла громадные размеры. В 1419 году умер богемский король Венцеслав. Наследником его был император Сигизмунд, но богемцы отказали ему в присяге за его «вероломство» в деле Гуса. Таким образом, поднялась вся Богемия. Папа Мартин V посылал в Богемию несколько крестоносных ополчений, но ничего не достиг. Гуситы с успехом отражали все нападения. Второй предводитель их (с 1424 г.), Прокоп Большой, своими победами над крестоносцами наводил ужас на соседние страны. В таком положении находились дела до открытия Базельского собора (1431 г.), который, между прочим, принял на себя заботу примирить гуситов с Церковью путем переговоров и уступок. К этому времени в своих реформаторских взглядах гуситы распались на две партии. Одни из них, более умеренные, соглашались на примирение с Церковью, если только будет введено причащение под обоими видами, будет дозволена проповедь на родном языке, у клира будут отобраны церковные имущества и учрежден будет над ними строгий церковный суд. Такие гуситы известны под названием каликстинов (от calix — чаша) и утраквистов (от utraque — оба). Другие гуситы (табориты собственно), в своем ожесточении против Римской Церкви дошедшие до фанатизма, требовали, кроме того, уничтожения иконопочитания, отмены тайной исповеди и тому подобное. Базельский собор пригласил для переговоров гуситских депутатов, которые и явились (1433 г.) в числе 300. Продолжительные совещания не имели успеха; гуситы отправились домой. Собор послал вслед за ними посольство с предложением уступок; именно, собор соглашался выполнить четыре требования каликстинов. Последние поэтому и присоединились к Церкви, хотя недолго пользовались выговоренными уступками. В 1462 году папа Пий II объявил все уступки, сделанные им Базельским собором, недействительными, после чего каликстины только тайно приобщались под обоими видами. Табориты же и после уступок Базельского собора оставались непримиримыми врагами Церкви; но и они, потерпев в 1434 году жестокое поражение от католических войск, должны были смириться. Впоследствии, около 1450 года, остатки их образовали небольшую общину под именем богемских и моравских братьев, которая, отказавшись от употребления оружия, стремилась в тиши уединения устроить жизнь своих членов на основании чистого евангельского учения. В XVI веке эта община особенно распространилась и стала в один уровень с религиозными обществами, возникшими на почве Реформации.

Попытки произвести реформы в Церкви проявились даже в Италии, вблизи самого папства. В 1490 году в качестве церковного реформатора выступил во Флоренции доминиканский монах Иероним Савонарола. Это был человек строгой жизни, но горячий и увлекающийся. В его время вместе с так называемым возрождением наук в Италии началось усиленное изучение древних языческих классиков, отразившееся пагубными последствиями на религиозных воззрениях итальянцев. Языческие мировоззрения, перемешиваясь с христианскими, привели итальянское общество к новому (классическому) язычеству. Религиозные понятия до того были перепутаны, что в Риме часто смешивался Христос с Меркурием, Мадонна с Венерой; в честь Виргилия, Горация, Платона и Аристотеля совершались религиозные церемонии. Даже кардиналы и епископы смотрели на Евангелие как на греческую мифологию. Распространение неверия в связи с распущенностью нравов папства, духовенства и всего итальянского общества и вызвало Савонаролу на путь реформаторской деятельности. Единственным средством для уврачевания всех религиозно-нравственных зол Церкви Савонарола признавал восстановление добрых нравов силою веры и благодати в среде духовенства, а чрез него и в среде всего общества. Такую реформу он решился произвести сам посредством проповеди и установления строго церковных порядков жизни. Посланный в 1490 году своим орденом во Флоренцию в качестве проповедника, Савонарола начал с церковной кафедры обличать папство, духовенство и общество, поражая в то же время своих слушателей пророчествами290 о наступающем на всю Италию гневе Божием за неверие и нечестие жителей. Строгостью жизни и поражающим красноречием в соединении с пророческим одушевлением и пророческими угрозами Савонарола приобрел необыкновенное влияние на народ: флорентийцы покорились ему как пророку, и готовы были делать все, что он прикажет. Папа Александр VI (1492-1503 гг.), понявший, какая опасность угрожала папству от проповедей Савонаролы, хотел привлечь его на свою сторону и предложил ему тайно, чрез одно доверенное лицо, кардинальство, но Савонарола пред лицом своих слушателей с церковной кафедры отверг его предложение и еще с большею силою начал громить распущенные нравы папства. Убедившись в покорности флорентийцев, Савонарола прежде всего устроил во Флоренции теократическое правление наподобие еврейского, предоставив себе роль израильского судьи, затем взялся за реформу нравов флорентийского духовенства и народа: он установил особые посты, публичные епитимии, общественные моления, вывел из домашнего употребления светские песни и заменил их песнопениями богослужебными, преследовал роскошь, отбирал у жителей картины, светские книги и музыкальные инструменты и все это торжественно сжигал на площадях и тому подобное. Таким образом Савонарола держал под своим суровым обаянием Флоренцию в течение нескольких лет. Но реформы нравов он не достиг. Флорентийское духовенство, подчинявшееся ему поневоле, было ему враждебно. В среде самих флорентийцев образовалась партия недовольных суровым образом жизни, введенным Савонаролой. Папа воспользовался этим недовольством и в 1497 году отлучил его от Церкви как еретика, а партия, противная ему во Флоренции, увеличивавшаяся все более и более, арестовала его и предала суду. Осужденный на смерть как еретик и обольститель народа, Савонарола в 1497 году был сожжен на костре.

Савонарола только на первых порах выступил как церковный реформатор, а затем, примешав к своему делу политику, явился в роли народного демагога и потому должен был неминуемо потерпеть поражение.

Период четвертый

От падения Византийской империи на Востоке (1453 г.) и начала реформации на Западе (1517 г.) до настоящего времени

§ 1. Характер этого периода

С падением Византийской империи под оружием турок-мусульман и образованием на ее развалинах обширного турецкого государства, характер церковной жизни на Востоке изменился в значительной степени. Доселе, в течение одиннадцати с лишком веков, Церковь была религиозным учреждением, господствующим на Востоке, теперь же господствующее положение там заняло мусульманство. Ближайшим следствием измененного положения Церкви было крайнее стеснение и даже ограничение со стороны мусульманского правительства разных прав и преимуществ, которыми она пользовалась при христианском правительстве, а дальнейшим — упадок церковной жизни. Но несмотря на свое бедственное положение под мусульманским игом, Восточная Церковь и в этот период продолжала и продолжает хранить в целости и чистоте как православное учение, так и древнее церковное устройство. На Западе характер церковной жизни в этот период также представляет много особенностей. Римско-католическая Церковь, продолжающая более и более уклоняться от учения и порядков Церкви Вселенской, распадается на части, в ее среде развиваются новые религиозные общества с учением и устройством еще более далеким от древнеправославного. Представители Римской Церкви вступают в борьбу с этими обществами, но так как они ведут ее не во имя древней Вселенской Церкви, а во имя церкви папской, то оказываются бессильными в этой борьбе.

А. История Церкви Православно-Кафолической от взятия Константинополя турками до настоящего времени

Глава I Внешнее состояние Церкви под игом турецким

§ 2. Взятие Константинополя турками и падение Византийской империи

К половине XV века турки-османы до того стеснили Византийскую империю, что она заключалась почти в одном только Константинополе с предместьями. Византийским императором в то время был Константин XI Палеолог (1449-1453 гг.), по своим дарованиям и мужеству заслуживавший лучшей участи, чем какая постигла его и его империю. Султаном же турецким был Магомет II (1451-1481 гг.), человек властолюбивый и воинственный. Этот решился положить конец существованию Византийской империи. Все земли вокруг Константинополя были уже в его руках; оставалось взять только самый Константинополь. Для этого он начал строить по обоим берегам Константинопольского пролива крепости. Греки, — опасаясь погибнуть голодной смертью, так как ни один корабль не мог проникнуть в Константинополь, не подвергаясь обстреливанию из крепостей, — протестовали против этого несколько раз. Но Магомет на последний их протест отвечал, что если кто будет еще напоминать ему о крепостях, с того с живого будет снята кожа. Предвидя после такого ответа неизбежную гибель империи, Константин прибег к последнему средству, — обратился за помощью к папе Николаю V. Но папа, вместо какой-либо действительной помощи, прислал в Константинополь своего легата, бывшего московского митрополита Исидора, чтобы упрочить здесь флорентийскую унию. Надежда получить, при посредстве папы, помощь от западных государей заставила Константина оказывать расположение легату. Ему дозволено было даже совершить мессу в Софийском соборе. Но против этого восстали народ, духовенство и особенно монахи. Греческие священники, совершавшие с легатом мессу, были отлучены, а престол, на котором она совершалась, был освящен вновь как оскверненный. Между тем Магомет, подготовивши средства для завладения Константинополем, в начале 1453 года подступил к городу с огромным войском и обложил его со всех сторон. Для того чтобы воодушевить свои войска, он обещал им отдать город на разграбление, а жителей в рабство. У греческого императора было не более восьми тысяч войска, считая в том числе и генуэзцев, прибывших по просьбе Константина в количестве пятисот человек. Борьба была неравная; все-таки греки долгое время защищались упорно. Наконец в ночь с 28 на 29 мая 1453 года Константинополь был взят турками. Император Константин погиб на стенах города; погиб и патриарх Афанасий. Народ в ужасе бежит в церкви просить помощи свыше; вопли молящихся заглушаются криками победителей. Турки подступают к церквам, разбивают двери и начинают бесчеловечное избиение всех. В то же время они предаются грабежу, и церкви прежде всего подвергаются опустошению. При этом выказался весь религиозный фанатизм турок. Иконы Христа Спасителя, Богородицы и святых они влачили по улицам; над мощами святых ругались; церковные сосуды употребляли для питья вина; ризами покрывали лошадей вместо попон; похищенные в церквах сокровища навьючивали на священников в оковах и тому подобное. В порыве фанатизма некоторые из янычар взялись было ломать мрамор, которым был украшен Софийский храм; но Магомет запретил это, чтобы сохранить здание храма для мечети. Четыре дня продолжались убийства и грабеж. Тысячи греков погибли; оставшиеся в живых и не успевшие бежать обращены были в рабство.

В XV веке на Востоке, кроме Византийской империи, существовало еще несколько греческих и славянских государств, образовавшихся главным образом в XIII веке из областей, входивших некогда в состав империи. Таковы, например, в Европе Сербия, Молдавия, Албания, Босния, мелкие пелопоннесские государства, в Азии царство Трапезундское и другие. Некоторые из этих государств, например Сербия, были уже под властью турок, хотя и имели собственных правителей, другие же были независимы. По завоевании Константинополя Магомет II решился покорить и эти остатки падшей империи. Таким образом, окончательно завоеваны были им в 1459 году Сербия, в 1459 и 1460 годах пелопоннесские государства, которыми владели братья Константина XI, Фома и Димитрий (только несколько приморских городов осталось в руках венецианцев); в 1461 году завоевано было царство Трапезундское, в 1463 году Босния, в 1467 году Албания и так далее. Все эти завоевания сопровождались страшными бедствиями для жителей. Города обращены были в развалины; церкви и монастыри ограблены и разрушены; тысячи христиан побиты; оставшиеся в живых тысячами были отводимы в плен для заселения опустошенного Константинополя и его окрестностей или обращаемы были в рабство турецким офицерам и солдатам. На местах своего жительства были оставляемы только принявшие магометанство. К принятию последнего турки принуждали жестокостями и насилиями, и если кто оставался непоколебимым в вере, того предавали мучительной смерти. Особенно жестоким преследованиям за веру подвергались христиане, зачисленные в полки янычар, — волей-неволей они делались магометанами.

§ 3. Отношение турецкого правительства к Церкви при Магомете II (1451-1481 гг.)

Турки смотрели на покоренных ими христиан с крайним презрением. Воспитанные в правилах Корана, они были твердо убеждены, что магометанство есть единственно истинная религия и что они, содержащие эту религию, истинные правоверные; все же другие народы, содержащие иную веру, и особенно христиане, не больше как неверные, райя, гяуры. Отсюда им представлялось делом естественным и угодным Богу или обращать всех в магометанство, даже огнем и мечом, по заповеди и примеру своего пророка, или — если это не удавалось — покорять и порабощать как врагов своей религии. Восточные христиане, не принявшие магометанства, по мнению турок, необходимо должны были поэтому поступить к ним в рабство; турки думали, что христиане, как неверные, именно и предназначены быть рабами, а они, правоверные, господствовать над ними.

Магомет II разделял общие мусульманские воззрения на христиан. Но при всем своем религиозном фанатизме он, как хороший политик и притом человек, не чуждый естественного чувства справедливости, находил, что, в интересах государственных, весьма неудобно тотчас же по завоевании Византийской империи налагать на греков рабство со всеми его ужасными последствиями. На развалинах Византийской империи Магомет хотел создать империю Турецкую со всеми отправлениями государственной жизни. Для этого нужно было прежде всего заселить опустошенный Константинополь и его окрестности, устроить государственное управление, особенно над покоренным народонаселением, восстановить промышленность, торговлю, завязать сношения с европейскими государствами и тому подобное. Всего этого он не мог сделать со своей полудикой ордой, способной только на грабежи и убийства; греки были ему необходимы. Кроме того, Магомет на первых порах опасался восстания греков, так как их все-таки было больше турок. Поэтому как скоро он завоевывал то или другое христианское государство — греческое или славянское, — оставлял свои жестокости и делался благосклонным к жителям.

Благосклонность Магомета к христианам бывшей Византийской империи выразилась прежде всего и главным образом в веротерпимости, так как он понимал, что вера всегда имела важное значение в их государственной жизни. Вслед же за завоеванием Константинополя, он издал указ, которым, приглашая разбежавшихся жителей возвратиться в город, предоставлял им свободу в делах веры и совести. Вследствие этого многие из греков действительно возвратились в Константинополь, а другие даже добровольно переселились сюда из других областей империи. В конце 1453 года Магомет еще определеннее заявил свое покровительство христианской вере и Церкви. Узнав, что в Константинополе нет патриарха, он дозволил христианам избрать его. По этому случаю в Константинополе составился собор из соседних епископов, членов и должностных лиц патриаршего синода, а также из знатных мирян, на котором единодушно выбран был в патриархи ученый и благочестивый монах Геннадий Схоларий († 1464). По обычаю прежних времен, он посвящен был ираклийским митрополитом. Затем новый патриарх представился султану, который принял его весьма благосклонно. Магомет II в этом случае старался показать грекам, что он заменил для них их христианских государей. Он не только признал Геннадия в сане патриарха и утвердил за ним все патриаршие права и преимущества, но подарил еще ему — как это делали византийские императоры при представлении новоизбранных патриархов — омофор, серебряный жезл, мантию, богато убранного белого коня и 1000 червонцев. На подаренном коне, в сопровождении знатных турецких сановников, Геннадий торжественно возвратился из султанского дворца в свою патриархию, которая назначена была султаном при храме святых Апостолов291. Новый патриарх весьма понравился Магомету, так что он впоследствии несколько раз бывал в его патриархии и вступал с ним в рассуждения о христианской вере. Вслед за поставлением Геннадия Магомет издал на его имя фирман за своей подписью и печатью, которым определял положение Церкви и ее клира в своем государстве. По этому фирману, патриарху предоставлялась полная свобода в управлении церковными делами и запрещалось кому бы то ни было вмешиваться в его распоряжения; как патриарх, так и епископы со священниками и диаконами освобождались от поголовной и вообще от всех податей; христианские церкви поставлены были под покровительство правительства, причем запрещалось обращать их в мечети, кроме, конечно, тех, которые были уже обращены в оные; всем христианам дозволено было свободно отправлять свое богослужение и праздновать свои праздники; насильственное обращение их в магометанство было запрещено; церковные имущества оставлены были неприкосновенными; даже частные имущества духовных лиц, в случае их смерти и неоставления наследников, запрещалось отбирать в казну. Этого мало, — Магомет II предоставил Константинопольскому патриарху такие права, каких он не имел при византийских императорах; ему дана была гражданская власть над христианами, так что он имел право, независимо от турецких судей, разбирать и гражданские дела христиан по древним греческим законам. Соответственно такому важному значению патриарха в гражданском управлении, ему дан был почетный титул милетбаши (глава нации), и должность его была сравнена с должностями первого класса, так что он стал в один ранг с трехбунчужными пашами и получил право заседать в высшем правительственном месте Турецкой империи — диване. Вместе с тем ему назначено было жалованье от казны и дано было право иметь при себе полицейскую стражу. Таким образом, турецкое правительство на первых порах отнеслось к христианской Церкви весьма благосклонно. Положение христиан в Турции не обещало быть тяжелым и тем более что поголовная подать, харадж, наложенная на них в пользу султанской казны, была довольно умеренная292, равно как и десятина, которую сверх подати должны были платить христиане турецким землевладельцам за право пользования их землей, была не особенно обременительна293.

Но, оказывая благосклонность христианам, Магомет II руководствовался главным образом политическими соображениями; расположения к христианам как христианам у него не было, хотя он и уважал патриарха Геннадия за его личные качества. Словом, при своей официальной благосклонности, проистекавшей из государственных расчетов и естественного чувства справедливости, Магомет оставался врагом Церкви как мусульманин и деспот. Поэтому все права и преимущества, предоставленные им христианам, были весьма непрочны. Сам Магомет постарался доказать это своими действиями. Так, храм святых Апостолов, при котором была патриархия, по его приказанию был отобран от Геннадия и обращен в мечеть, вследствие чего Геннадий перенес свою патриархию к храму Всеблаженной. Патриарх Иоасаф I Кокка (1466-1468 гг.) лишен был им бороды и низложен с кафедры за то, что не дал разрешения одному, любимому им, греку на новый брак при жизни законной жены. Освободив (фирманом на имя Геннадия) патриархов от податей, Магомет с течением времени, когда явилось много искателей патриаршего престола, не стеснился наложить подать и на них, в виде пескезия (с 1469 г.), платимого патриархами при вступлении на кафедру, и хараджа (с 1475 г.), платимого ежегодно. По приказанию же Магомета, возобновившего обычай византийских императоров, чрез каждые пять лет производился набор здоровых и красивых христианских мальчиков семи и несколько менее лет, в размере одной десятой части всего христианского населения. Эти мальчики, после соответствующего воспитания, поступали в разряд янычар или определялись к другим государственным должностям. Такого рода набор составлял подать, известную под названием десятины детей; в этой подати все зло заключалось в том, что христианские дети воспитывались в магометанстве.

§ 4. Отношение турецкого правительства к Церкви при преемниках Магомета до конца XVI столетия

Положение восточных христиан при Магомете II все-таки было сравнительно сносное. Не то было при его преемниках. Султаны, следовавшие за Магометом, не считали нужным в своих отношениях к Церкви руководствоваться его государственными соображениями, так как сознавали, что существование Турецкой империи в Европе упрочено и что греки и славяне покорены окончательно и не имеют ни сил, ни средств свергнуть наложенное на них иго. Поэтому как деспоты и фанатики они, с одной стороны, не хотели ничего знать о тех правах и преимуществах, которые предоставлены были христианам Магометом II, и отчасти ограничивали их, отчасти совсем отнимали, с другой — преследовали и угнетали христиан всеми возможными способами.

Преемником Магомета II был сын его Баязет II (1481-1512 гг.). Это был государь слабохарактерный, любивший более спокойную и роскошную жизнь, чем военные занятия, что, однако, не мешало ему быть по временам жестоким по отношению к своим подданным — как туркам, так и христианам. Пьянство, которому Баязет, вопреки магометанскому закону, подвергался постоянно, доводило его до того, что он нередко по одному капризу умерщвлял самых приближенных к нему лиц. Из-за пустых же причин он делал притеснения и христианам. Так, когда умер (1489 г.) патриарх Симеон Трапезундский, Баязет присвоил себе его имущество; причем забрал и церковные книги, сосуды и иконы. Преемник его Нифонт начал было отстаивать права патриархии за это имущество, но Баязет до того разгневался, что приказал выгнать его из патриархии и города. Патриарха Иоакима (1499-1504 гг.) Баязет низверг с кафедры за то, что он дозволил в одном христианском приходе построить новую церковь. Этот султан весьма часто низвергал и других патриархов, в видах получения большего пескезия с вновь поставляемых. Кроме того, Баязет, вопреки фирману Магомета II, отнимал у христиан церкви и дозволял туркам насильственно обращать христиан в магометанство. При этом некоторые из христиан запечатлели свою твердость в вере мученической смертью. Таковы, например, Иоанн Трапезундский (пострадавший в 1492 г.), Иоанн Эпирот (пострадавший в 1500 г.). После благосклонного отношения к Церкви Магомета II, насильственные действия Баязета представлялись христианам до того возмутительными, что они дали ему прозвание христоненавистника и врага христиан.

Следующий султан Селим I (1512-1520 гг.) царствовал блистательно: победил персов (1514 г.), завоевал у мамелюков Сирию и Египет (1514-1517 гг.) и прочее. Но это был кровожаднейший султан. Опасаясь притязаний на свой престол со стороны своих братьев и родственников, он приказал всех их умертвить; даже отца своего, Баязета, хотя тот отказался от престола в его пользу, приказал отравить. От такого султана христиане не могли ожидать ничего хорошего. Действительно, Селим страшно ненавидел их и подвергал еще большим преследованиям, чем его предшественник. Приписывая свои победы божественному покровительству за свое правоверие, он пришел к мысли выразить свою благодарность Богу обращением в магометанство христиан. Для этого отнимал у них церкви, истреблял книги, заставлял насильно принимать магометанство, а отказывавшихся предавал пыткам и смерти. Правда, Селим бывал иногда и благосклонен к христианам; например, после завоевания Сирии и Египта посетив Иерусалим, он ласково принял иерусалимского патриарха Дорофея и подтвердил особым указом, чтобы все церкви и монастыри были в его власти, чтобы православный иерусалимский патриарх имел первенство пред представителями других вероисповеданий и чтобы все духовенство было свободно от поголовной подати (хараджа). Но подобного рода благосклонность была явлением случайным и проистекала из расчетов; Сирия была только что завоевана, и потому Селиму нужно было на первых порах привлечь к себе покоренное население обещаниями.

Преемник Селима Солиман II (1520-1566 гг.) пользуется у турок почетным титулом Великого. Действительно, он был замечательным полководцем: своими завоеваниями в Европе, Азии и Африке он расширил пределы Турции и возвел ее на высшую степень могущества. Но и этот султан, подобно своим предшественникам, до фанатизма предан был мусульманству и потому был страшным врагом христиан. Давши клятву при самом вступлении на престол губить христиан, он не отступался от нее во все свое правление. Не ограничиваясь преследованием христиан в частных, отдельных, случаях, Солиман предпринимал против них несколько общих мер. Так, в 1526 году он со своими улемами задумал омусульманить христиан или, по крайней мере, стеснить их в отправлении богослужения отнятием церквей. Улемы нашли, что Константинополь в 1453 году взят был Магометом II силой оружия, и потому предложили применить к делу изданный будто бы Магометом II закон, — чтобы как в Константинополе, так и других городах, которые взяты силою, не было христианских церквей. Предполагалось христианские церкви или разрушить, или обратить в мечети. Улемы предполагали, что христиане не докажут своих прав на свободу вероисповедания, так как фирман Магомета II патриарху Геннадию сгорел во время бывшего в патриархии пожара. Только большими подарками турецким властям, и особенно визирю Ибрагиму, христиане избавились от угрожавшей им опасности. Визирь присоветовал тогдашнему патриарху Иеремии I (1520-1544 гг.) найти янычар, бывших при взятии Константинополя Магометом, которые могли бы засвидетельствовать, что этот город сдался добровольно. За большие деньги найдены были три престарелых янычара, которые и дали показание в пользу христиан. Страшный закон был приостановлен. Все-таки турецкие фанатики постарались вознаградить себя за неудачу тем, что по их настоянию с храма Всеблаженной, при котором была патриархия и который был центром единения христиан, приказано было снять крест. Это было в начале правления преемника Иеремии Дионисия (1544-1552 гг.). В 1562 году Солиман предпринял и привел в исполнение другую меру, направленную к стеснению христиан. Он приказал отобрать от христианских церквей, монастырей и епископий все и без того немногочисленные, оставленные им имения и продать их в пользу казны временно, то есть так, чтобы правительство имело право чрез три поколения перепродать их вновь. Естественно, что церкви, монастыри и епископии пожелали оставить за собой свои имения и потому принуждены были платить султану большие суммы денег. Вследствие этого церкви впали в страшную бедность и неоплатные долги. С той же целью стеснить христиан Солиман приказал запереть ворота храма Воскресения в Иерусалиме и отпирать их для богомольцев только за установленную плату в пользу казны. По распоряжению Солимана за вход в храм Воскресения богомольцы из Западной Европы платили больше других; греки — вдвое меньше западных, армяне — несколько меньше греков, а копты — меньше армян; только грузины и абиссинцы освобождены были от платы. Но самым жестоким стеснением для христиан в правление Солимана была подать, известная под названием десятины детей. Ведя постоянные войны и теряя множество воинов, Солиман, для пополнения своих полков, весьма часто обращался к этой подати. В его правление десятина детей, или, как еще называли ее, подать душ производилась самым варварским образом. Порядка, установленного Магометом II при отбывании этой повинности христианами, не существовало более. Сбор христианских детей производился уже не чрез пять лет, а чрез четыре, три, два и даже чрез один год и вообще тогда, когда была нужда в этом; собиралось неопределенное количество детей с известного населения, а часто отбирались все здоровые и красивые дети; при этом возраст детей не принимался в расчет — брали не только от шести до семи лет, но и от семи до пятнадцати. Появление сборщиков детей в христианских городах и селениях было равносильно нашествию неприятелей. Сборщики отнимали у родителей их детей силой, а если родители скрывали их, то подвергали их пыткам и нередко доводили до смерти. Отобранные у христиан дети воспитывались в магометанстве и, поступая впоследствии в войско янычар или на службу при дворе султана, достигали весьма часто важных должностей в государстве. Это обстоятельство было причиной того, что некоторые христианские родители добровольно отдавали своих детей, а некоторые брали детей у турок и отдавали их вместо своих.

Как бы то ни было, только Церковь от этой подати душ теряла весьма много своих членов. Подать, наложенная на христиан Магометом II в виде хараджа, постоянно возраставшая при его преемниках, в правление Солимана увеличилась еще более. Турки сами не платили податей; поэтому вся тяжесть государственных расходов ложилась на христиан, а при Солимане эти расходы были весьма значительны.

Преемник Солимана Селим II (1566-1574 гг.), называвший себя разрушителем веры христиан, относился к ним так же жестоко, как и его предшественники. В 1569 году он наложил арест на доходы всех церквей своего государства, за исключением церквей в Константинополе, Адрианополе и Бруссе, с дозволением христианам выкупать их. Христиане вынуждены были отдавать последние средства и даже продавать церковную утварь, чтобы внести выкуп. В 1571 году, когда турецкий флот был разбит наголову западными союзными государствами, Селим до того озлобился, что приказал было избить всех христиан в Константинополе, не щадя ни пола, ни возраста. Только благоразумные представления великого визиря остановили варварское распоряжение. Паши были такими же варварами, как и сам султан. Вот пример обращения их с христианами. Около 1570 года в Иерусалим прибыл новый паша; монахи Лавры Саввы Освященного в большом числе пришли с подарками поздравить его. Паша подарки взял, но, указывая на то, что нельзя допустить, чтобы в одном монастыре проживало такое множество народа, приказал многих из них тут же умертвить. Селим одобрил распоряжение своего чиновника.

Следующий султан Мурад III (1574-1595 гг.) был человек корыстолюбивый, роскошный и в высшей степени сладострастный. Для удовлетворения своего корыстолюбия и роскоши он брал взятки со своих пашей, а паши в свою очередь отнимали последнее у несчастных христиан, тем более что они, как и все вообще турецкие чиновники, жалованья от казны не получали. Грабительства и насилия пашей произвели то, что города, населенные христианами, запустели, поля их оставались необработанными и тому подобное. От грабительств не были изъяты и христианские церкви. В 1584 году один грек-отступник донес Мураду, что храм Всеблаженной, при котором была патриархия, владеет несметными сокровищами. В то же время фанатики из турок представили ему, что в Константинополе, с увеличением магометанского населения, ощущается недостаток в мечетях. Мурад, побуждаемый, с одной стороны, корыстолюбием, с другой — фанатизмом, сделал распоряжение отобрать у христиан все церкви и обратить их в мечети. При этом он указывал на то, что привилегии, данные Магометом II христианам, относились только к тому времени, когда Константинополь был пуст и была нужда в христианском населении, между тем как теперь он населен с избытком мусульманами. Патриарх Иеремия II (1572-1594 гг.) с твердостью восстал против такого распоряжения, ссылаясь на фирман Магомета II; но Мурад приказал заключить его в тюрьму и затем сослал в заточение на остров Родос. Во время этого заточения храм Всеблаженной и еще одна церковь были отняты (1586 г.) у христиан, ограблены и обращены в мечети. Та же участь постигла бы и другие церкви, если бы христиане не откупились золотом и если бы за них не вступились иностранные посланники. Теперь патриархия перенесена была сначала и на короткое время к храму Богородицы Утешительницы, потом к храму святого Димитрия и наконец (1603 г.) к храму святого Георгия в Фанаре294, где она остается и до настоящего времени.

Преемник Мурада Магомет III (1595-1603 гг.), кроме того, что был человек корыстолюбивый, отличался еще необыкновенной жестокостью. По его приказанию девятнадцать его родных братьев были удавлены пред его глазами, а беременные жены его отца Мурада брошены в море. Христиане в его правление ужасно страдали, главным образом от насилий и грабительств пашей и янычар. Паши грабили так же, как и в правление Мурада, и вследствие тех же причин. Янычары, начавшие в конце XVI и начале XVII веков вступать в брак (который им прежде был запрещен) и сделавшие таким образом свой отряд наследственным, рассеялись по всей Турецкой империи и захватили насильственно все лучшие земли. Буйство и своеволие их было так велико, что их боялись сами султаны. Христианам, проживавшим в одних местностях с янычарами, приходилось испытывать от них самые наглые насилия: они грабили их имущество, отягощали их работами, отнимали у них жен и дочерей и тому подобное.

§ 5. Отношение турецкого правительства к Церкви в XVII и XVIII веках

С началом XVII века отношение турецкого правительства к Церкви нисколько не изменилось, или если изменилось, то к худшему. Турция еще в конце XVI века вошла в близкие сношения с Западной Европой, и преимущественно с безнравственной и своекорыстной Венецианской республикой. Это сближение отозвалось на турках весьма невыгодно в нравственном отношении; между ними в громадных размерах развились корыстолюбие, продажничество, страсть к неге и роскоши. Отсюда на все последующие века пошла страшная неурядица во всех отправлениях государственной жизни Турции. Султаны являются пред нами, по большей части, корыстолюбивыми, сладострастными, трусливыми и ленивыми деспотами; великие визири, управляющие от их имени государством, употребляют свою власть только на то, чтобы продавать чиновничьи места, угнетать и грабить народ; паши делают то же в своих областях и, не чувствуя над собою сильной правительственной руки, весьма часто возмущаются против правительства и объявляют себя независимыми; все вообще турецкие чиновники, при отсутствии государственного жалованья, торгуя законами и справедливостью, заботятся об удовлетворении своей алчности к золоту и выжимают последние соки из жителей; в войсках дисциплина упала — янычары почти постоянно производят бунты, грабежи и убийства. Вообще, в XVII и XVIII веках турецкое правительство представляется страшно деморализованным. При таком правительстве на долю христианских подданных Турции выпадало одно только угнетение. К этому нужно прибавить еще, что турецкое правительство могло безнаказанно угнетать христиан, так как турки с XVII или еще с XVI века начали играть свою роль в системе политического равновесия Европы и потому не слишком опасались заступничества за христистиан со стороны европейских государств.

Нет нужды говорить об отношении турецкого правительства к христианам при каждом султане в отдельности в XVII и XVIII веках; все они своею ненавистию к христианам похожи один на другого и на султанов XV и XVI веков. Так, и в XVII и XVIII веках султаны по временам заявляют дикое желание истребить всех христиан. Например, Мурад IV (1623-1640 гг.), когда к Константинополю подступили казаки, решился было на такое истребление из опасения, чтобы к ним не присоединились константинопольские христиане; только благоразумные члены дивана отговорили привести в исполнение это решение. То же было в 1768 году, когда русские войска разгромили войска турецкие. Султан Мустафа III пришел в страшный гнев и положил истребить христиан на всем пространстве своей империи, подозревая их в сочувствии к России. Представления патриарха Самуила и знатных греков, подкрепленные подарками приближенных султана, отвратили угрожавшую опасность. Так же, как и прежде, деспотически и насильственно, обращаются султаны или их визири с константинопольскими патриархами: без всякого суда низлагают их, ссылают в заточение, а некоторых даже умерщвляют. Так, в XVII веке патриарх Кирилл Лукарис по приказанию Мурада IV несколько раз был ссылаем в заточение и, наконец, задушен (1638 г.); патриарх Кирилл Беррийский также задушен (1639 г.); патриархи Парфений II и Парфений III — удавлены (1650 и 1657 гг.). Последнего Греко-Восточная Церковь ублажает как священномученика. Низложения же и заточения патриархов в XVII и XVIII веках были постоянные. Было время (с 1622 по 1700 г.), когда в продолжение 77 лет на константинопольском патриаршем престоле сменилось 48 патриархов, хотя некоторые из них по два, по три и даже по пяти раз были возводимы на этот престол и низводимы. Вообще было редким явлением, когда патриарх умирал, занимая патриарший престол. Правда, греческие архиереи своими интригами часто давали повод турецкому правительству так произвольно распоряжаться патриаршим престолом, но чаще турецкое правительство само, по своим видам, низлагало и заточало патриархов. Причина низложения была всегда одна и та же — корыстолюбие турок. Понадобятся султану или великому визирю деньги — они низлагают одного патриарха и ставят на его место другого, который, по обычаю, вносит пескезий; не внесет патриарх обычной ежегодной подати (хараджа) — его низлагают и ставят другого, с которым повторяется то же; отправится патриарх с дозволения турецкого правительства в Россию для сбора пожертвований — его, по возвращении, обвиняют в измене, низлагают и отбирают имущество и тому подобное. Поступая таким образом с патриархами, турецкое правительство довело патриаршеское достоинство до крайнего унижения; должность партиарха сделалась обыкновенной должностью чиновника, назначаемого и увольняемого правительством. О жаловании от казны патриархам, которое назначил им Магомет II, теперь не было и речи. Оно не существовало в действительности и прежде. В XVII веке турецкое правительство сделало унизительным для патриархов и самый порядок назначения и утверждения их. Прежде вновь избранный или назначенный патриарх лично представлялся султану и от него принимал знаки утверждения в своем достоинстве. Но в 1657 году такое представление было отменено, и утверждение патриархов предоставлено великому визирю. Такой порядок существовал до самых позднейших времен. Все вообще восточные христиане в XVII и XVIII веках испытывают такие же насилия и жестокости со стороны турок, какие испытывали и прежде. Янычары по-прежнему, во время возмущений, прежде всего нападают на христиан. Так, в 1730 году бунтовавшие янычары напали на Константинопольскую патриархию и потребовали от патриарха Паисия II большую сумму денег. Не получив ее, они ворвались в храм, изрубили на куски мощи, вылили святое миро, попирали ногами Святые Дары, уничтожили много икон и тому подобное. От янычар не отставала и турецкая чернь, подстрекаемая муллами и улемами. Взрывы фанатической черни против христиан на всем пространстве обширной Турецкой империи в XVII и XVIII веках были весьма часты и всегда сопровождались страшным избиением христианского населения.

Гражданские права христиан в XVII и XVIII веках стесняются и ограничиваются все более и более; сравнительно с турецким населением, население христианское является совершенно бесправным. Христиане платят тяжелые и невыносимые подати, тогда как турки или совсем не платят податей, или платят весьма умеренные. Гнет от податей в то же время усиливался еще от способа взимания их: турецкое правительство не само непосредственно собирало подати, а отдавало их на откуп. Откупщики, по большей части евреи, старались, вместе с пашами, выбрать всеми способами не только уплаченную правительству сумму, но еще приобрести барыши. Отсюда страшные вымогательства и притеснения христиан были делом обыкновенным. Следствием всего этого было страшное обнищание христиан. Далее, служба военная и гражданская для христиан закрыта была совсем. Турецкое правительство смотрело на христиан как на рабов, не имеющих права, по восточным обычаям, носить оружия, и потому не допускало их до военной службы. Только на службу во флоте допускались христиане, именно жители островов архипелага, как хорошо знакомые с морским делом, но и здесь им не давали важных должностей. Правда, с конца шестидесятых годов XVII столетия греки стали занимать при турецком дворе должности драгоманов и нередко приобретали большое значение в управлении делами по сношениям с иностранными государствами, но только на эту должность и назначались греки, и притом из немногих знатных греческих фамилий; эти греки известны под именем фанариотов295.

[290] Пророчества Савонаролы большей частью касались неизбежных и ближайших событий и потому многие из них оправдывались, но у него были пророчества и неудачные, например о близком обращении турок в христианство.

[291] Великолепный Софийский храм был обращен в мечеть вслед же за завоеванием Константинополя.

[292] Словом «харадж» обозначалась подать за право существования на завоеванной турками земле, или, лучше, выкуп раба за свою голову и жизнь. Ее обязаны были платить все христиане мужского пола от семи до шестидесятилетнего возраста, кроме увечных.

[293] Турецкие вельможи и чиновники сделались землевладельцами тотчас же по завоевании Константинополя, так как они получили в свое владение почти все поместья и угодья бывших подданных Византийской империи.

[294] Так назывался один квартал в Константинополе.

[295] Фанариотами они называются от квартала в Константинополе — Фанара. Здесь, после падения Византийской империи, поселились некоторые из знатных греческих фамилий, которые, с перенесением сюда же патриархии, усилились, разбогатели и образовали из себя особое в среде греческого населения аристократическое сословие фанариотов. Фанариоты стремились быть представителями греческой нации, часто вмешивались в церковные дела и нередко производили большие беспорядки в патриархии.