История Христианской Церкви: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Монашеский образ жизни, начало которому положено было еще в III веке, в IV веке получает полное развитие. Ослабление строгости христианской жизни со вступлением в Церковь таких язычников, которые и в христианстве заботились только о мирских интересах, побуждало ревнителей благочестия уходить из городов и селений в пустыни, чтобы там, вдали от мирских волнений, проводить жизнь в подвигах самоотречения, молитве и размышлениях о Боге. В ряду таких подвижников первое место занимает преподобный Антоний Великий, по справедливости считающийся основателем монашества. Он родился в Египте в 251 году, в богатом христианском семействе. Когда ему было восемнадцать лет, родители его умерли, и он сделался наследником значительного состояния. Но сердце Антония не лежало к земным благам. Однажды, придя в церковь, он услышал слова Евангелия: «Если хочешь быть совершенным, пойди, продай имение свое и раздай нищим, и будешь иметь сокровище на небесах; и приходи и следуй за Мною»260). Это изречение благочестивый юноша принял как божественное призвание к жизни самоотреченной и поступил так, как было сказано: продал свое имение и деньги роздал бедным, а сам удалился к одному старцу отшельнику, обитавшему вблизи его родного селения, и под его руководством предался подвижнической жизни. Но, стремясь к совершенному уединению, юный подвижник скоро оставил старца и поселился сначала в пустой гробовой пещере, а потом в развалинах старой крепости на восточном берегу Нила, где не было ни одного человеческого жилища. Двадцать лет прожил в этих развалинах святой Антоний в совершенном уединении, подвизаясь в посте и молитве и подвергая себя всевозможным лишениям. Только два раза в год некоторые из его друзей приходили к нему сюда и приносили ему хлеб, получая взамен того сделанные руками преподобного корзины. Суровая отшельническая жизнь, какую вел преподобный, проходила, однако, для него не без тревог и волнений. С одной стороны, великий подвижник нередко подвергался искушениям от демонов, наводивших на него страх и ужас разными чудовищными привидениями, а с другой — его душу смущали собственные его помыслы об удовольствиях и наслаждениях, оставленных им в миру. Однажды в порыве глубокого уныния от осаждавших его мирских пожеланий он воскликнул: «Господи, что мне делать? Хочу спастись, но помыслы мешают мне!» После этих слов преподобный вдруг увидел пред собою человека, который работал, а затем начал молиться, после же молитвы снова начал работать. Это видение вразумило Антония: он понял, что постоянный труд и молитва самое лучшее средство успокоить душу и очистить сердце от нечистых пожеланий. Увеличив свои труды и усилив молитву, он, наконец, укрепился настолько в духовной жизни, что ни демонские искушения, ни собственные его помыслы не тревожили его более. Слава о необыкновенной жизни Антония между тем распространилась по всему Египту, и многие из христиан стали посещать его, а некоторые пожелали даже поселиться около него, чтобы под его руководством вести такую же подвижническую жизнь. Антоний согласился принять на себя обязанность руководителя в отшельнической жизни, и вокруг него образовалось целое общество учеников-подвижников. Это была первая монашеская община (305 г.). Подробных правил относительно монашеской жизни Антоний не давал своим ученикам, но в общем виде он точно определял те требования, какие они должны были выполнять, чтобы достигнуть высшего нравственного совершенства. Так, он словом и примером собственной жизни заповедовал им полное отречение от всех земных благ, совершенную преданность воле Божией, молитву, уединенные размышления о Боге и мире духовном, телесный труд и прочее. Чрез шесть лет (312 г.) после основания монашеской общины преподобный Антоний, обеспокоиваемый множеством посетителей, удалился из развалин крепости в так называемую внутреннюю пустыню, отстоявшую на три дня пути к востоку от места его последних подвигов, и поселился в одной горной пещере. Только по временам приходил он к оставленной им братии для назидания и укрепления ее в духовной жизни. Но народ нашел его и в новом его уединении, тем более что Господь сподобил великого подвижника дара чудотворения и прозрения. Люди всех сословий, богатые и бедные, знатные и незнатные, приходили к нему в пустыню, одни — чтобы видеть святого мужа, другие — чтобы получить от него совет, утешение или исцеление. Приходили к нему даже языческие ученые, привлекаемые его славою, и вступали с ним в споры о вере. Антоний, глубоко изучивший человеческую природу и уединенными размышлениями достигший полного христианского ведения, своими простыми безыскусными рассуждениями всегда одерживал над ними верх. Слава Антония была так велика, что даже сам император Константин обращался к нему с письмом, в котором называл его отцом и убеждал писать к себе о нуждах. Но Антоний, порвавши все связи с миром, не хотел было даже принять письма и только по убеждению братии принял и написал ответное письмо, в котором, верный самому себе, хваля благочестие царя, советовал ему не превозноситься царским званием, так как цари земные имеют над собою Царя Небесного, Иисуса Христа. В течение своей долговременной отшельнической жизни преподобный Антоний только два раза оставлял свою пустыню и появлялся в миру. В первый раз он приходил в Александрию в 311 году, во время гонения Максимина, чтобы ободрить и утешить страдальцев за веру, а во второй раз — тоже в Александрию в 351 году, чтобы поддержать православных в борьбе с арианами. В последний раз появление в шумном городе уважаемого столетнего пустынника было особенно благодетельно для Церкви; в несколько дней он обратил ко Христу значительное число язычников и еретиков. В последние годы своего пребывания во внутренней пустыне преподобный Антоний встретил там Павла Фивейского, еще прежде него начавшего подвижническую жизнь и до встречи с ним не видавшего человеческого лица; по сказаниям житий, Антоний и похоронил Павла. Сам Антоний, проживши в пустыне более 85 лет, мирно скончался в 356 году в глубокой старости (105 лет).

Преподобный Антоний основал иночество отшельническое, скитское. По установленному им порядку подвижники, находясь под руководством одного старца, аввы (отца), жили отдельно друг от друга в хижинах или пещерах и предавались подвигам уединенным. Такие подвижнические общины назывались лаврами. Но еще при жизни преподобного Антония появился другой род иноческой жизни — иночество общежительное. Подвижники, собираясь в одну общину, под управлением одного аввы261 проводили жизнь вместе в одном или нескольких помещениях, следуя одним общим правилам. Такого рода общины назывались киновиями (κοινόβια), монастырями (μοναστήρια). Основателем монашества общежительного был преподобный Пахомий Великий (292 — 348 гг.). Он был родом из Верхней Фиваиды, родители его были язычники, и сам он был в молодости язычником. Состоя на военной службе, он во время одного похода имел случай познакомиться с христианской благотворительностью, пожелал сделаться христианином и, действительно, по окончании военной службы крестился. Слава египетских подвижников привлекла его к иноческой жизни. Ознакомившись с подвижнической жизнью в Фиваидской пустыне под руководством одного старца, Пахомий для дальнейших подвигов избрал уединенное место при реке Ниле, известное под названием Тавенны. Сюда пришел к нему брат его, Иоанн, и они жили и подвизались вдвоем, доставая пропитание трудами рук своих. Здесь же у преподобного Пахомия созрела мысль основать иночество общежительное. На одном острове Нила он начал устраивать монастырь, в котором бы желающие подвизаться жили вместе. Слава о подвигах Пахомия скоро привлекла к нему множество учеников, так что построенный им монастырь не мог поместить всех желающих, и он принужден был основать еще несколько новых монастырей не в дальнем расстоянии друг от друга на берегах Нила. Он устроил также и женский монастырь на другом берегу Нила; в нем первой жительницей была сестра Пахомия. В своих монастырях Пахомий ввел определенные правила монашеского общежития. Это первый иноческий устав. Все общество монахов, разделенное Пахомием на 24 класса по степени развития их духовной жизни, находилось под управлением одного общего аввы, каковым был при жизни своей Пахомий. Ему принадлежал главный надзор над всей братией. Далее, каждый монастырь имел своих второстепенных начальников, называвшихся настоятелями и игуменами. Они находились в подчинении у главного аввы и доносили ему о состоянии своих монастырей. В монастырях были еще экономы с помощниками, заведовавшие хозяйственной частью. А так как каждый монастырь делился на несколько общин, состоящих из трех или четырех домов, и в каждом доме было по несколько келлий, в которых жило по два и по три монаха, то были еще в каждом доме частные надзиратели, подчиненные настоятелям монастырей. Начальствующие лица должны были быть образцами строгой жизни для остальной братии. Под руководством своих начальников монахи должны были проводить жизнь в молитве, чтении книг духовного содержания, особенно Священного Писания, и трудах. Общественное богослужение совершалось два раза в сутки — днем и ночью. Монахи собирались в церковь по данному знаку, скромно и в молчании, читали Священного Писание и молитвы, пели псалмы. В первый и последний день недели они причащались святых таин, причем литургия совершалась обыкновенно соседними пресвитерами из сел, так как Пахомий, опасаясь проявления в братии духа любочестия, не допускал, чтобы кто-либо из них принимал пресвитерский сан, как и сам не принял его. Кроме того, иноки должны были совершать молитвы отдельно в каждом доме пред отходом ко сну и после сна. После молитвы или богослужения настоятель предлагал братии беседы об истинах христианских. Чтением монахи занимались в своих келиях во время, свободное от молитвы и от работ. Книги они получали из монастырской библиотеки от эконома. Работы, которыми занимались монахи, были разного рода. Они возделывали землю, разводили сады, работали в кузницах, мельницах, кожевнях, плотничали, валяли сукна, плели корзины и циновки. Вообще, иноки занимались всякого рода трудом, необходимым для содержания целого общества; сторонних средств к жизни у них не было никаких. На работу они выходили в порядке и молчании, вслед за своим настоятелем. Молчание, вообще, предписывалось во всякое время, во избежание пересудов. Все эти обязанности иноки должны были исполнять с безусловным послушанием, по данному знаку. Послушание, от которого зависит весь порядок монашеской жизни, предписывалось самое строжайшее. Без позволения начальников никто из братии не только не мог выйти из монастыря, но не мог даже начать новой работы или перейти с одного места на другое. Одежду иноки носили все одинаковую и самую простую. Нижняя одежда была льняная, хитон без рукавов, верхняя — кожаная; на голову надевалась волосяная шапочка — кукуль, а на ноги сандалии. Эта одежда никогда не снималась, даже во время сна. Постелей для сна у иноков Пахомия не было, а были седалища с наклонным задником и двумя загороженными стенками; подстилать дозволялось только рогожу. Вставали иноки задолго до рассвета. Пища употреблялась иноками самая простая, однажды в сутки, обыкновенно в полдень. Это — хлеб, маслины, сыр, овощи и плоды. В субботу и воскресенье была, впрочем, вечерняя трапеза. Ели все вместе в молчании, опустивши на лицо покрывала, так что не могли видеть, как и что кто ест. Пахомий, предлагая братии все необходимое для поддержания жизни, предоставлял каждому по своей воле умерщвлять свое тело, но в то же время он осуждал тех, которые принимали пищу с жадностью. Одним из главных обетов иноческих Пахомий поставлял в своих правилах совершенную нестяжательность. Вступающему в общину монахов не дозволялось приносить в монастырь никаких имуществ; даже одежда мирская вновь прибывшего отдавалась неимущим мирянам. Монахи не должны были иметь ничего собственного. Работа, исполненная тем или другим братом, принадлежала не ему, а всей общине. Считалось важным преступлением, если кто из братии сберегал у себя в келлии деньги, хотя бы самую малую монету. Все необходимое для жизни — пищу, одежду — иноки получали из общих средств монастыря. Экономы распоряжались снабжением братии пищей и одеждой из материалов, заготовленных в монастыре или купленных ими на стороне на деньги, вырученные от продажи иноческих изделий. Для того чтобы все эти строгие правила выполнялись неизменно иноками, Пахомий установил, чтобы вступающие в его общину не прежде были принимаемы, как после годичного испытания чрез опытных старцев их готовности вести жизнь согласно этим правилам. При жизни преподобного Пахомия основанное им на таких началах общество монахов возросло до 7000, а через сто лет после него — до 50000.

И отшельническое, и общежительное монашество скоро распространилось по всему Египту и даже перешло отсюда в другие страны. Так, Аммон основал общество пустынножителей на горе Нитрийской с прилегающей к ней пустыней, Макарий Египетский — в так называемой пустыне Скитской, где было много замечательных подвижников. Иларион, любимый ученик Антония, перенес монашество на свою родину, в Палестину, где около Газы основал монастырь. Отсюда монашество распространилось по всей Палестине и Сирии. Василий же Великий, совершивший путешествие по Египту и Палестине и ознакомившийся с тамошней монашеской жизнью, распространил монашество в Каппадокии — как мужское, так и женское. Устав, который он дал своим монахам, скоро распространился по Востоку и был всеобщим. В V веке уже весь Восток был усеян множеством монастырей. Из подвижников V века замечательны: Исидор Пелусиот, Симеон Столпник, Евфимий, Савва Освященный и многие другие. Исидор, человек богословски и философски образованный, удалившись в египетские пустыни, проводил жизнь подобно Иоанну Крестителю: одевался в одежду из жесткого волоса и питался только кореньями и травами. Выбранный настоятелем одной монашеской общины, он вел такую же суровую жизнь и располагал к тому же братию. Симеон, родом сириянин, много лет подвизался в молитве, не сходя со столпа и перенося голод и все атмосферные перемены. Он положил начало новому роду подвижничества — столпничеству. Евфимий, основатель палестинской Лавры, за свои подвиги получил дар чудотворений. Савва, ученик Евфимия, начал пустынническую жизнь с восьми лет. Он основал множество монастырей в Палестине и ввел в них определенный богослужебный устав. Наконец, кроме столпничества, в V столетии явился еще особый род подвижничества — это в обителях неусыпающих. Один инок, Александр, устроил такой монастырь, в котором богослужение совершалось непрерывно, в течение целых суток. Богатый константинопольский житель Студий, которому понравился такой порядок, построил в Константинополе монастырь и пригласил поселиться в нем общину неусыпающих. Этот монастырь получил название Студийского. В VI веке были замечательными подвижниками: Симеон Юродивый, принявший на себя новый подвиг — юродства — и достигший полного бесстрастия, и Иоанн Лествичник, много лет подвизавшийся на горе Синайской и написавший сочинение, известное под названием «Лествица», в котором изобразил степени духовного восхождения к нравственному совершенству; в VII веке — Алипий Столпник, подвизавшийся на столпе более пятидесяти лет. В конце VIII и начале IX века представителем строгой монашеской жизни был известный поборник иконопочитания — Феодор Студит. Из его монастыря, славившегося строгостью иноческой жизни, выходило много подвижников благочестия, например в IX веке Николай, подвергавшийся истязаниям за иконопочитание, Иоанникий, прославившийся даром прозрения, и другие. В IX же веке делаются известными пустынники на Афоне. Таковы — святой Петр (IX в.), подвизавшийся здесь с лишком пятьдесят лет в одиночестве, и святой Афанасий (X в.), устроивший на Афоне монастырь, в котором вскоре появилось множество подвижников.

§ 47. Монашество на Западе

На Западе монашество распространилось с Востока. В первый раз познакомил Запад с восточной монашеской жизнью святой Афанасий Великий во время своего пребывания там жизнеописанием преподобного Антония, переведенным на латинский язык. Далее, во время арианских смут (около половины IV в.), многие западные епископы были удаляемы на Восток, где знакомились с монашеской жизнью, и, возвращаясь домой, заводили у себя монастыри. Таков, например, Евсевий, епископ Верчелльский. Кроме того, такие великие мужи, как Амвросий Медиоланский, Иероним, Августин, Мартин, епископ Турский, в конце IV века имели большое влияние на развитие в западном обществе расположения к монашеской жизни. Иероним, проживавший долгое время на Востоке в Вифлеемском монастыре, своими письмами оттуда о тихой монашеской жизни побудил многих знатных римских мужчин и женщин начать монашескую жизнь. У Мартина Турского при его жизни было уже до 2000 монахов. Но гораздо более имел успеха Иоанн Кассиан в начале V века. Он был человек образованный, путешествовал по Востоку, познакомился с правилами общежительных монастырей и перенес их в южную Галлию, где в Массилии (Марселе) основал два монастыря. Но вообще монашество на Западе не встретило сначала такого сочувствия, как на Востоке, и распространялось гораздо медленнее. Условия жизни и климат на Западе были другие, чем на Востоке, поэтому восточное подвижничество прививалось там труднее. Организатором западного монашества в формах несколько измененных, сравнительно с монашеством восточным, был Бенедикт Нурсийский. Он (род. ок. 480 г., † 543 г.) происходил из благородной фамилии в итальянской провинции Нурсии. Родители отправили его в Рим для воспитания. Здесь он увидел распущенную жизнь шумного города и, сравнивая ее со святой жизнью восточных отшельников, с которой познакомился по слухам и через чтение, решился удалиться в пустыню. Ему было только четырнадцать лет. За несколько миль от Рима, в уединенном месте, он встретил старца Романа, монаха близлежащего монастыря, и открыл ему свое намерение вести подвижническую жизнь. Тот удивился такой ревности мальчика, но все-таки указал место в одной пещере при подошве горы. Бенедикт поселился здесь и, желая подвизаться в совершенном уединении, устроил так, что Роман приносил ему хлеб и передавал его по веревке, спуская ее со скалы. Случайно пастухи открыли Бенедикта. Слава о таком пустыннике распространилась. Несмотря на его молодость, монахи соседнего монастыря выбрали его своим настоятелем. Но когда Бенедикт стал вводить в монастыре строгие порядки, те же монахи вооружились против него, так что он должен был бежать; он ушел в область Флоренции и основал здесь двенадцать монастырей, поместив в каждом по двенадцати монахов. Он прибрел такое уважение, что к нему отдавали на воспитание своих детей многие знатные римляне. Но зависть соседнего флорентийского духовенства заставила его бежать и отсюда. На этот раз он нашел себе убежище в одном диком месте в развалинах древней крепости, Castrum Cassinum, лежавшей на высокой горе, и основал здесь монастырь. Это знаменитый впоследствии Монте-кассинский монастырь. Зная по опыту, что аскетическая монашеская жизнь Востока туго прививается на Западе, Бенедикт пришел к мысли изменить несколько условия монашеской жизни. В правилах, которые составил он (529 г.) для своих монахов, он не требует от них тех лишений, которые имели место на Востоке, а заповедует единственно порядок, умеренность и трудолюбие. По его правилам каждый, вступающий в монастырь, должен был в течение года выдержать испытание (новициаты) и затем дать клятву, письменно изложенную, что будет выполнять все монашеские правила и никогда не оставит монашеского звания. Заниматься монахи должны были обработкой полей, чтобы достать средства к пропитанию, изучением Священного Писания и вообще христианского вероучения, переписыванием книг, воспитанием детей. Впоследствии к этим занятиям бенедиктинских монахов присоединились еще миссионерская деятельность и занятия светскими науками. Имущество монахов должно было быть общим. Все монахи должны были находиться в безусловном повиновении у настоятеля, с отречением собственной воли. Правила Бенедикта вошли во всеобщее употребление на Западе. Практическое направление, данное Бенедиктом западному монашеству, имело своим последствием то, что западное монашество приобрело большое влияние на ход церковных дел и особенно на ход общественного образования.

§ 48. Христианская жизнь в Церкви Западной в IX-XI веках

Христианская жизнь в Западной Церкви в ΙΧ-ΧΙ веках представляет явление безотрадное. Новые народы Запада, едва вышедшие из состояния дикости, принявши христианство и выполняя, хотя небрежно и не всегда, обрядовую сторону, остались по-прежнему со своими языческими понятиями о нравственности и со своими обычаями. Разного рода злодеяния — грабежи, убийства и тому подобное у всех, особенно у средневековых феодалов, были самым обыкновенным делом. Языческие суеверия остались в силе и теперь, только приняли христианскую форму. Так, Священное Писание сделалось оракулом для желающих узнать судьбу; например, человек, решавшийся на важное и опасное предприятие, брал Библию и первое попавшееся место Священного Писания считал для себя предсказанием. Языческий суеверный обычай германских народов узнавать правую и неправую сторону в спорном деле посредством испытания огнем, водою горячею и холодною и тому подобным остался во всей силе. Только такого рода испытания получили название судов Божиих (ordalia). Эти суды допускаемы были не только в гражданской, но и церковной судебной практике в IX-XI веках. Западное духовенство в большинстве, начиная от пап и кончая низшими клириками, не только не имело нравственного влияния на массу, но своей безнравственной жизнью действовало на нее даже развращающим образом. Только суровая церковная дисциплина сдерживала еще несколько буйство феодалов и народных масс. С VIII века на Западе стала входить в церковную практику строгая покаянная дисциплина первых веков, хотя с некоторыми особенностями. Отлучения или, так называемые на Западе, экскоммуникации, падавшие не только на еретиков, но и на всех открытых грешников, получили теперь в Латинской Церкви значение не простого отделения недостойного члена от общества верующих, как это было в древней Церкви, а наказания. Отлучение было двух родов — малое и великое. Первому подвергался открытый грешник, добровольно подчинявшийся церковному суду. Он лишаем был на некоторое время таинства причащения, должен был поститься и тому подобное, и затем, по прошествии срока наказания, принимался в общение после публичного покаяния. Второму — подвергался грешник, не хотевший подчиниться церковному суду. Епископ, или даже сам папа, торжественно провозглашал анафему такому грешнику, и он не только лишался церковного общения, но и политического; никто, даже родственники, не должны были входить с ним ни в какие сношения. Если грешник принадлежал к высшему классу общества, или даже был в числе владетельных особ, и если анафема не производила на него никакого действия, что случалось нередко, то Церковь налагала запрещение (интердикт) на всю страну или область, в которой он совершил преступление. В странах, на которые падало запрещение, совершение богослужения прекращалось, церкви отпирались только однажды в день для покаянной молитвы, умершие взрослые хоронились без отпевания, кроме священников и монахов, браки не венчались и прочее. Такого рода запрещение почти всегда достигало цели: грешник, из-за которого оно налагалось, под влиянием общественного негодования на религиозное стеснение, волей-неволей покорялся церковному суду, переносил церковное наказание и подвергался публичному покаянию.

Что касается западного монашества, то нравственная порча, господствовавшая во всех сферах западной церковной жизни, коснулась и его. Правила Бенедикта Нурсийского были забыты. Монастыри, во главе со своими аббатами, подобно епископам ставшие в вассальные отношения к королям и князьям, приобрели большие имения, а чрез них и богатства. Общение имущества прекратилось; монахи начали вести жизнь роскошную и распущенную. Об умственном и физическом труде не было речи. Аббаты монастырей, подобно светским вассалам, занимались охотой, ходили на войну со своими феодалами и так далее. Вследствие такого извращения монастырской жизни явились попытки восстановить древний устав Бенедикта Нурсийского. Из таких попыток заслуживают внимания следующие. Один французский аббат, Бенедикт Анианский († 821 г.), редактировал вновь устав Бенедикта Нурсийского и стал было вводить его в монастырях западной Франции, порученных ему Людовиком Благочестивым, но не имел успеха. Это была первая конгрегация, когда несколько монастырей было соединено под управлением одного общего настоятеля. Удачнее была попытка аббата Бернона, прежде бургундского графа. В 910 году он основал монастырь в Клюньи, в Бургундии, в котором ввел устав Бенедикта. Его преемник Одон († 942 г.) распространил клюнийские порядки в других монастырях, так что составилась новая конгрегация монастырей под управлением клюнийского аббата. Монахи этой конгрегации с успехом занимались воспитанием детей и приобрели большое влияние на общество. Все эти попытки направлены были к тому, чтобы преобразовать монашество по правилам Бенедикта. Но в начале XI века были даже попытки восстановить древнее восточное отшельничество. Некто Ромуальд, из рода герцогов равеннских, начал вести пустынническую жизнь на Апеннинах, собрал вокруг себя таких же ревнителей благочестия и в 1018 году основал в равнине Мальдоли монашеское общество, известное под названием Камальдольского ордена. Это второй монашеский орден в Западной Церкви после Бенедиктинского. Монахи этого ордена отличались строгостью жизни.

Глава VI Отпадение Западной Церкви от союза с Восточною

§ 49. Причины, подготовившие разделение Церквей

Римская империя в дохристианский и христианский период резко разделялась на две половины — Восточную и Западную. Это разделение обусловливалось разнородностью населения той и другой половины; в первой преобладало население греческое, во второй — латинское или олатинившееся, каждое со своим особым характером и направлением жизни и деятельности. Христианская Церковь, распространившаяся во всей империи, в силу той же разности населения империи, а отсюда и разности народных характеров, нравов, склонностей, воззрений и тому подобное, также заметно распадалась на две половины — Восточную и Западную. С самых первых времен христианства мы видим в Церквах восточных и западных некоторые особенности, которые отличали их друг от друга. Из этих особенностей более выдающейся представляется разность в направлении церковного просвещения. Восточные Церкви, допуская участие разума в деле веры, раскрывали и уясняли основы христианского вероучения путем научным. Западные, напротив, отрицая участие разума в деле веры, по большей части чуждались научных исследований о догматах веры и вообще не интересовались отвлеченными богословскими вопросами, но зато обращали большое внимание на внешнюю сторону христианства — на обряды, дисциплину, управление, отношение Церкви к государству и обществу и тому подобное. В восточных Церквах при разрешении догматических вопросов явились ереси; на Западе, так как там богословскими вопросами не интересовались, ересей почти совсем не было; там при отсутствии разумного понимания христианства появлялись только расколы. Восточная иерархия стремилась опровергнуть все ереси и установить православное вероучение на прочных началах; западная старалась всевозможными средствами охранить церковные порядки, поставить себя в независимое положение от светской власти и усилить свое влияние на общество и государство. Словом, в Восточной Церкви были свои интересы и стремления, в Западной — свои. Уже эта разность интересов и стремлений Церквей восточной и западной половины империи разделяла их между собой, хотя не настолько, чтобы они могли считать себя чуждыми друг другу. Единство веры, таинств и всего церковного устройства долгое время связывало их в одно целое. Разделение с прекращением всякого общения между Церквами Восточной и Западной могло последовать только тогда, когда со стороны одной какой-либо Церкви было бы нарушено единство веры, таинств и церковного устройства. К несчастью всего христианского мира, Западная Церковь нарушила это единство и отпала от союза с Церковью Восточной. Из прежде сказанного видно, как Западная Церковь мало-помалу в течение нескольких веков произвольно допускала у себя нововведения и искажения в области догматической, обрядовой и канонической. Так, в VI-ΧΙ веках во всех западных Церквах утвердилось учение об исхождении Святого Духа и от Сына (filioque)262. Подобного рода учения, извращавшие основные догматы христианства, вселенская Церковь, со включением и Церкви Западной, всегда признавала еретическими и содержащих подобные учения всегда исключала из своего общества. Далее, Западная Церковь допустила у себя много обрядовых отступлений — пост в субботу, совершение евхаристии на опресноках, совершение миропомазания одними епископами, безбрачие духовенства и тому подобное263. Наконец, в области канонической Западная Церковь допустила невероятное нововведение, сделав папу главою и верховным судьею всей вселенской Церкви264. Учение о главенстве папы, поставлявшее его выше Вселенских соборов, ниспровергало все церковные порядки, установленные апостолами и отцами. Осуществление его на практике могло повести — и повело в Западной Церкви — к искажению всего вероучения, всего христианства, так как одно лицо, всегда могущее заблуждаться, по своему произволу не стесняясь ничем, могло вводить новое учение, новые обряды, новое церковное устройство и, таким образом, могло дать Церкви не тот вид, какой дан ей Основателем ее, Господом Иисусом Христом, и апостолами. Такими заблуждениями и уклонениями от общецерковных порядков, в связи с существовавшей издавна разницей в характере и направлении жизни и деятельности между Восточной и Западной Церквами, Церковь Западная подготовила свое отпадение от союза с Церковью Восточною.

§ 50. Начало разделения

К половине IX века условия, подготовившие разделение Церквей, сложились так, что не доставало только повода, чтобы началось самое разделение. Повод представился скоро. Византийской империей с 842 года за малолетством императора Михаила III управляли его мать Феодора, известная восстановительница иконопочитания, и дядя, кесарь Варда. Последний как человек честолюбивый, стремившийся к единоличному господству, хотел удалить Феодору от дел правления. Воспользовавшись своим влиянием на молодого императора, которого он был воспитателем, Варда успел уговорить его заключить Феодору в монастырь. Но этому воспротивился тогдашний патриарх Игнатий, возведенный (847 г.) на патриаршую кафедру по желанию Феодоры за благочестие и ревность к Православию во время иконоборческих волнений. Варда, разошедшийся с Игнатием еще раньше по поводу того, что тот обличал его в безнравственной жизни, теперь сделался его ожесточенным врагом и, достигнув заключения Феодоры в монастырь, успел низложить и заточить патриарха (857 г.). На место Игнатия Варда поставил Фотия, человека вполне достойного патриаршего престола. Но низложением Игнатия и поставлением Фотия были недовольны очень многие. Игнатия любили за благочестие и строгую жизнь; к Фотию же почитатели Игнатия относились неприязненно, так как он до поставления в патриархи был светским человеком и только перед самым поставлением, в течение пяти дней, прошел все низшие церковные степени. Варда начал крутыми мерами принуждать Игнатия добровольно отказаться от патриаршей кафедры и признать Фотия законным патриархом. Но Игнатий не соглашался. Это еще более раздражало приверженцев Игнатия. Число их возрастало все более и более, так что Константинопольский патриархат разделился на две половины: одни признавали Игнатия законным патриархом, другие — Фотия. Вражда между сторонниками Игнатия и сторонниками Фотия дошла до того, что они стали предавать друг друга проклятию. Для прекращения таких церковных беспорядков император Михаил по совету Варды решился созвать большой собор и пригласить на него папу Николая I. Собор назначен был в Константинополе в 861 году. Папе отправлены были пригласительные письма от императора и патриарха. Хотя в своем письме к папе император скрывал настоящую цель собора, но Николай знал уже об иерархических смутах в Константинополе, и так как он всеми силами стремился к осуществлению идей лжеисидоровских декреталий о папском всевластии, то поспешил воспользоваться этим случаем, чтобы сделаться судьею Церкви Восточной. Он отправил на собор в Константинополь двух легатов и с ними письма к императору и Фотию. Императору, между прочим, надменно писал, что он будто бы поступил вопреки церковным правилам, низложив одного патриарха и поставив другого без ведома его, папы; а Фотия обличал в честолюбии и незаконном принятии патриаршего сана, так как церковные законы запрещают возводить мирян вдруг на все церковные степени, причем прибавлял, что он до тех пор не признает его патриархом, пока его легаты не разберут всего дела. В 861 году в Константинополе, действительно, состоялся собор, в присутствии папских легатов. Но здесь, вопреки ожиданиям папы, восточные отцы действовали независимо от его влияния. Игнатий признан был низложенным, а Фотий — законным константинопольским патриархом. Определения собора с легатами отправлены были к папе для сведения. Фотий присоединил к этому еще свой ответ на письмо папы, в котором с достоинством объяснял, что он принял патриарший сан не по честолюбию, что он не искал его, а его заставили сделаться патриархом. Относительно же заявления папы о нарушении церковных правил при поставлении его в патриархи, Фотий между прочим писал, что правила, запрещающие возводить мирян прямо в сан епископский, как постановления местных церквей, необязательны для Церкви Константинопольской и что практика Церкви Восточной и даже Западной допускала такое поставление. Кроме того, Фотий в своем письме заметил папе, что он, представляя себя заботящимся о церковном мире, сам нарушает его, так как принимает в свое общение беглых духовных лиц Константинопольского патриархата, не имеющих представительных грамот. Николай был крайне недоволен исходом дела на Константинопольском соборе и письмом Фотия. Он, может быть, и признал бы Фотия патриархом, если бы не увидел в нем твердого противника своим притязаниям на главенство в Церкви. Теперь он решается начать борьбу с Церковью Восточной, рассчитывая низложить Фотия и затем подчинить своему влиянию восточные Церкви, как были подчинены западные. В этих видах он написал императору Михаилу письмо, в котором, принимая тон судьи, высказывал, что он не признает определений Константинопольского собора относительно Игнатия и Фотия; что он прежде поручал своим легатам на соборе только разобрать дело, а не решать; что теперь он объявляет Фотия лишенным патриаршего сана, а Игнатия приказывает возвести без всяких исследований на патриарший престол и тому подобное. В письме к Фотию папа опять доказывал незаконность его поставления на патриаршество, замечая, что если в Константинопольской Церкви и нет правил, запрещающих поставлять мирян прямо в епископский сан, то они есть в Церкви Римской, постановления которой как главы всех Церквей должны быть принимаемы и исполняемы всеми. Затем папа созвал в Риме собор (862 г.) из своих епископов, предал на нем проклятию Фотия и восстановил Игнатия. Не ограничиваясь этим, он разослал еще окружное послание ко всем восточным епископам, приказывая им, прекратив общение с Фотием, сноситься с Игнатием. В Константинополе, конечно, не послушались папы. Император написал ему резкое письмо, в котором, не стесняясь, высказал горькую истину, что он, папа, мешается не в свое дело и что Константинопольская Церковь не признает за ним права быть главою и судьею Вселенской Церкви. Папа ответил таким же резким письмом — и разрыв между Церквами начался.

Вопрос об управлении Болгарской Церковью усилил еще боле неприязненные отношения между двумя Церквами. В 864 году, как известно, принял крещение болгарский царь Борис. За ним стали креститься и его подданные. Первыми проповедниками христианства в Болгарии были греческие миссионеры, первая иерархия также была греческая — греческие епископы и священники. Опасение впасть в политическую зависимость от Константинополя, вместе с зависимостью религиозною, побудило Бориса искать церковного союза с Римом, тем более что римские проповедники проникли уже в Болгарию. Борис отправил (865 г.) посольство к папе Николаю I и просил прислать в Болгарию латинских священников. Николай был обрадован таким предложением и, действительно, послал в Болгарию латинских священников и епископов. Греческая иерархия после этого была изгнана из Болгарии и место ее заступила латинская. Латинские епископы и священники стали вводить в новоустрояющейся Церкви свои заблуждения. Так, они вновь миропомазывали крещеных болгар на том основании, что миропомазание, совершенное над ними священниками, недействительно; установили пост в субботу вместо среды; в первую неделю Великого поста разрешили есть сыр, молоко и яйца; греческих женатых священников называли незаконными; распространяли учение об исхождении Святого Духа и от Сына и тому подобное. Такое самоуправство папы и поведение латинского духовенства в Болгарии произвели в Константинополе неблагоприятное впечатление. Фотий собрал Поместный собор, осудил все римские заблуждения и сообщил об этом окружным посланием всем восточным патриархам, приглашая их на новый собор в Константинополе для обсуждения того же вопроса, о заблуждениях Римской Церкви. В 867 году предполагаемый собор открылся в Константинополе. На нем были местоблюстители восточных патриархов, много епископов и даже сам император Михаил с новым кесарем Василием Македонянином. Фотий основательным образом раскрыл перед собором все заблуждения Римской Церкви, а также притязания папы Николая на главенство и происки его на Востоке. Вследствие этого собор осудил все заблуждения Римской Церкви, а папу Николая положил низвести с престола, о чем решено было просить западного императора Людовика.

Споры между Церквами, впрочем, скоро приняли другой оборот. Император Михаил III был убит по проискам Василия Македонянина. Василий Македонянин сделался императором. Так как разрыв с папой, виновником которого был Фотий, не входил в его политические расчеты, то он решился для восстановления союза с Римской Церковью низложить Фотия и восстановить Игнатия. Отправлено было посольство в Рим с унизительным для Восточной Церкви письмом императора к папе. Василий Македонянин сам подчинял Восточную Церковь папе, отдавая ему на суд Фотия и прося утвердить Игнатия. Николай не дожил до такого торжества — он умер до приезда посольства. Преемник его, Адриан II, поспешил воспользоваться обстоятельствами, так хорошо сложившимися для Римской кафедры. Он созвал (868 г.) в Риме собор, предал Фотия и его приверженцев проклятию, сжег публично определения Константинопольского собора 867 года против Николая, присланные на его усмотрение Василием Македонянином, и затем отправил в Константинополь своих легатов, чтобы окончательно решить дела Фотия и Игнатия и там доказать свою власть. В Константинополе в 869 году составился собор, считающийся на Западе Восьмым Вселенским. На этом соборе Фотий объявлен был низложенным и предан проклятию, а Игнатий восстановлен; но, что всего хуже, на этом соборе Восточная Церковь, согласившаяся на все требования папы, подчинилась ему. Легаты, заправлявшие делами собора, толковали только о главенстве папы в духе лжеисидоровских декреталий и постарались даже провести такого рода определение, что даже Вселенский собор не имеет права составлять определений против папы. Греческие епископы только после собора поняли, какую ошибку они сделали. По их представлению, император отобрал было у легатов соборные акты, но потом возвратил. Зато в вопросе о Болгарской Церкви восточные епископы и даже патриарх Игнатий оставались непреклонными. Несмотря на все требования легатов, предъявленные ими после собора в частном совещании с Игнатием и местоблюстителями восточных патриархов, несмотря даже на угрозу их Игнатию, местоблюстители признали справедливым в порядке управления подчинить Болгарскую Церковь Константинопольской. По отъезде легатов Игнатий действительно, отправил в Болгарию греческого архиепископа, который и был там принят по влиянию Василия Македонянина. Вместе с тем из Болгарии латинские священники были удалены. Хотя папа Адриан, узнавший об этом, и запрещал Игнатию вмешиваться в управление Болгарской Церковью, но на его запрещение в Константинополе не обращали внимания. Таким образом, утихшие было споры между Церквами начались снова и усилились, когда Фотий вторично занял патриарший престол (879 г.).

Фотий после низложения в 869 году сослан был в заточение. Свое стесненное положение он переносил с необыкновенной твердостью, не переставая восставать против подчинения Восточной Церкви Римской. Он успел даже возбудить к себе сочувствие сторонников Игнатия и самого императора Василия Македонянина. Последний призвал его из заточения к своему двору и поручил ему воспитание своих детей. В то же время Фотий помирился и с Игнатием. По смерти Игнатия Василий Македонянин предложил Фотию занять патриарший престол. Теперь Василий Македонянин не дорожил своими мирными отношениями к папе, тем более что бывший в то время папой Иоанн VIII сам находился в стесненных обстоятельствах по случаю нападения сарацин на Италию, — и потому, не стесняясь мнением папы, восстановил Фотия. Для снятия осуждения с Фотия в Константинополе составился в 879 году собор. Папа Иоанн VIII по просьбе императора прислал своих легатов. Он согласился признать Фотия патриархом, хотя в своем послании, присланном с легатами, поставил условием, чтобы Фотий свое восстановление признал делом папской милости и отказался от управления Болгарской Церковью. Но на соборе первое условие не было даже предъявлено легатами, так как здесь с первого раза дали понять им, что Фотий, признанный уже в патриаршем достоинстве Константинопольской Церковью, не нуждается в утверждении папы. Относительно же Болгарской Церкви на соборе было объяснено, что разграничение епархий зависит от императора. Папские условия не были, таким образом, выполнены. Но легаты должны были согласиться на снятие осуждения с Фотия и восстановление с ним общения Римской Церкви. Они даже не возражали, когда прочитан был на соборе Никейский Символ без прибавления filioque и подтверждено было не изменять его под угрозой проклятия. Папа Иоанн VIII, получив соборные акты и узнав, что его требования не выполнены, с раздражением потребовал от императора через легата Марина уничтожения постановлений собора. Марина за дерзкие объяснения в Константинополе посадили в тюрьму. Теперь папа ясно увидел, что Фотий не сделает ему никаких уступок и не подчинится его влиянию, и потому предал его новому проклятию. Опять началась полемика между Константинополем и Римом, опять началась распря. Последующие папы также подвергали Фотия проклятию, так что всех папских проклятий, постигших его, насчитывают до 12. Разрыв между Церквами начался.

§ 51. Окончательное разделение Церквей в половине XI века

После Фотия, во второй раз низверженного с престола (886 г.) Львом Мудрым, и до половины XI века сношения между Церквами Восточной и Западной были довольно неопределенны и редки. Сносились с папами только византийские императоры по личным побуждениям. Наконец, в половине XI века начались деятельные сношения, окончившиеся полным разделением Церквей. Папой в это время был Лев IX, а константинопольским патриархом Михаил Керуларий. Лев IX всеми силами старался восстановить поколебавшееся папское влияние как на Западе, так и на Востоке. Константинопольскому патриархату принадлежали в то время некоторые Церкви в Южной Италии — в этих-то Церквах прежде всего Лев IX и старался упрочить свое влияние. Так, в них начали распространяться латинские воззрения и особенно латинский обычай совершать евхаристию на опресноках. Затем папа Лев сделал попытку восстановить против Михаила Керулария патриарха Антиохийского. Михаил Керуларий решился положить конец папским проискам. Он отлучил от святого причащения Аргира, начальника греческих войск в Италии, который содействовал там распространению обычая совершать евхаристию на опресноках; закрыл в Константинополе латинские монастыри и церкви, для прекращения соблазна православных латинским богослужением, и поручил (1053 г.) архиепископу Болгарскому Льву написать обличительное послание против латинских нововведений. Послание Льва дошло до папы и произвело большое волнение в Риме. Папа, хотя и желал по политическим расчетам поддерживать мирные отношения к Востоку, но все-таки в ответ на послание Льва Болгарского писал Михаилу Керуларию, что апостольскую кафедру никто из смертных не может судить, что константинопольский патриарх должен относиться к ней с почтением за преимущества, предоставленные ему папами, и тому подобное. Так как тогдашний византийский император Константин Мономах (1042-1054 гг.) также по политическим расчетам желал быть в мирных отношениях с папой, то папский ответ принят был благосклонно в Константинополе. Даже более, император и папа хотели утвердить прочный мир между Церквами, и для этого папа прислал в Константинополь своих легатов. В числе последних находился кардинал Гумберт, человек горячий и высокомерный. Он и его товарищи относились к Михаилу Керуларию с явным неуважением. Поэтому Михаил Керуларий отказался вести с ними переговоры. Не обращая на это внимания и надеясь на покровительство императора, легаты под видом примирения Церквей начали действовать в Константинополе в пользу Римской кафедры. Так, Гумберт издал опровержение на послание Льва Болгарского, а император распространил его в народе; по настоянию же легатов император заставил монаха Никиту Стифата, автора сочинения против латинян, сжечь свою книгу. Наконец, легаты, не надеясь подчинить своему влиянию патриарха, написали акт отлучения на него и на всю Греческую Церковь, обвиняя ее во всевозможных ересях, положили его торжественно во время богослужения на престоле Софийской церкви и оставили Константинополь. Такой несправедливо-дерзкий поступок легатов вывел из терпения как патриарха и духовенство, так и всех греков. Раздражение было так сильно, что легатам угрожала смерть от оскорбленного народа, если бы не предохранил их император. Михаил Керуларий составил (1054 г.) в Константинополе собор, на котором предал проклятию папских легатов. Затем, разослав ко всем восточным патриархам окружное послание с извещением о происшедшем в Константинополе, а также о притязаниях и отступлениях Римской Церкви, предостерегал их от общения с нею. С этого времени во всех восточных Церквах перестали поминать папу при богослужении и с этого времени Западная Церковь, упорно остававшаяся при своих заблуждениях догматических, обрядовых и канонических, окончательно отпала от союза с Церковью Восточной.

Период третий

От окончательного разделения Церквей до падения Византийской империи на Востоке (1453 г.) и начала реформации на Западе (1517 г.).

§ 1. Характер этого периода

После окончательного разделения Церквей Церкви Восточная и Западная живут и действуют отдельно и независимо одна от другой. И та и другая Церковь направляют свою деятельность к достижению своих собственных интересов и целей; взаимных религиозных интересов не существует более.

Восточная Церковь — всегда так ревностно заботившаяся об уяснении и определении христианского вероучения и всего церковного благоустройства и вполне достигшая этого в период Вселенских соборов — после разделения Церквей поставила для себя задачей твердое и неизменное сохранение и охранение этого учения и благоустройства во всей целости и чистоте так, как и то и другое утверждено было на Вселенских соборах. К этой задаче сводится вся ее деятельность в настоящий период. Несмотря на все притеснения от внешних врагов и на разнообразные происки латинян, она всегда оставалась и остается строго православной. Западная Церковь, напротив, по отделении от Церкви Восточной в своей жизни и деятельности преследует другие цели. Там на первом плане стоят стремления усилить власть главы Западной Церкви, папы, поставить его в независимое положение от власти светской и, наконец, подчинить ему весь христианский мир как в духовных, так и светских делах. В преследовании этих целей Западная Церковь забывает все остальное и нисколько не заботится о сохранении в целости древнего православного вероучения и церковного благоустройства. Допустив у себя еще до разделения Церквей несколько нововведений и отступлений от православного учения и церковного благоустройства, она и после разделения Церквей идет тем же путем отступлений: вводит новые догматы, обряды, изменяет церковное устройство и тому подобное. Вот характеристические черты исторической жизни Церквей Восточной и Западной в третий период.

А. История Церкви Православно-Кафолической (1054-1453 гг.)

Глава I Внешнее состояние Церкви

§ 2. Окончательное устройство Православной Церкви в России при святом Владимире и Ярославе

В то время как совершалось отпадение Западной Церкви от союза с Восточной, христианская вера в форме чистого и неповрежденного римскими нововведениями Православия прочно утверждалась в одной из обширнейших стран Европы — в России. К концу X века христианство в Киеве получило уже такую силу, что язычество заметно стало колебаться и со стороны представителей его потребовались особенные усилия к его поддержанию. Владимир святой, будучи язычником, истощил все средства к поддержанию склонявшегося к падению язычества; наконец и он, сознав его несостоятельность, решился со всем своим народом переменить веру. Отправлено было в разные страны (987 г.) посольство для испытания разных вер в местах их господства. Посольство по возвращении донесло, что из всех вер, испытанных им, самая лучшая есть вера греческая, то есть православное восточное христианство. Тогда Владимир и его приближенные, припомнив еще, что веру греческую содержала святая Ольга, решились принять православное христианство из Греции. В 988 году в городе Корсуни (Херсонесе) Владимир вместе с рукою греческой царевны Анны получил крещение от греческого епископа; за ним крестились и некоторые из его дружинников. По возвращении в Киев, он ревностно взялся за устроение Православной Церкви во всей Русской земле. Окрестил своих сыновей и народ киевский; отправил с проповедью Евангелия епископов и священников в дальние и ближние от Киева места; основал в некоторых городах епископии (в Новгороде, Ростове и других), а в Киеве митрополию; обеспечил содержанием духовенство; завел в Киеве училище для воспитания в духе христианства детей знаменитых людей; строил церкви по городам и по селениям и тому подобное. При Ярославе (1016-1054 гг.) Русская Церковь вполне уже устроилась. Ярослав обратил преимущественное внимание на распространение духовного просвещения в русском народе. Приказывая «священникам учить людей так, как поручено им сие Богом», он заводил в больших городах, например в Новгороде, школы, а в Киеве при Софийской церкви устроил библиотеку, которою могли пользоваться все желающие. Книги Ярослав получал из Греции и Болгарии и приказывал переписывать их или переводить с греческого языка на славянский. При Ярославе же стали появляться монастыри — признак того, что дух христианства стал проникать в народную массу. В числе других монастырей при нем положено начало знаменитому Киево-Печерскому монастырю, который вскоре сделался средоточием духовного просвещения. Распространением духовного просвещения в русском народе Ярослав доканчивал дело святого Владимира. Доказательством того, что Русская Церковь во время Ярослава была вполне организована и сама сознавала это, служит то обстоятельство, что в 1051 году поставлен был киевским митрополитом Иларион, природный русский, а не грек, как это бывало доселе. Римская Церковь, разорвавшая связь с Церковью Восточной, хотела было и новоустрояющуюся Церковь Русскую отклонить от Востока, конечно, для того, чтобы подчинить ее своему влиянию. Два раза являлись к святому Владимиру папские легаты и оба раза не имели никакого успеха — Русская Церковь оставалась верной Православию. Устроившись в союзе с Церковью Восточной, она заменила для нее отпадшую Церковь Западную и, заняв с течением времени почетное место в ряду православных Церквей Востока, сделалась навсегда хранительницей православного христианства.

§3. Сокращение пределов Греко-Восточной Церкви

Расширяясь в своих пределах на Севере, Православная Церковь в то же время, к несчастью, сокращалась на Востоке. Сокращение пределов Греко-Восточной Церкви началось еще с VII века, когда появились страшные завоеватели, аравитяне-мусульмане. В течение VII-X веков они почти постоянно нападали на Византийскую империю и отнимали у нее постепенно одну область за другой. Греко-Восточная Церковь потеряла в это время много своих епархий. Правда, в XI веке могущество аравитян, или, как их называли в средние века, сарацин, сильно поколебалось на Востоке, вследствие распадения их обширного халифата (Багдадского) на множество враждебных друг другу государств, и Византийская империя (при Никифоре Фоке и Цимисхии) начала было отнимать у них свои области, но это продолжалось недолго. Около половины XI века во главе магометанского мира на Востоке стали турки-сельджуки, которые сделались еще более, чем сарацины, жестокими врагами Византийской империи и Греко-Восточной Церкви. Варварское племя турок-сельджуков в конце X века проводило бродячую жизнь около Каспийского моря, в стране нынешних киргизов, и иногда помогало сарацинам в их набегах. В половине же XI века сельджуки под предводительством своего султана Тогрульбека мало-помалу, начиная с Персии, стали завоевывать сарацинские царства Багдадского халифата. Принявши еще раньше магометанство и смешавшись с побежденными сарацинами, они продолжали их борьбу с христианским миром. Византийский император Роман Диоген, желая остановить их нашествие на Малую Азию, выступил сам против них с войском, но в 1071 году в Армении был разбит наголову и взят в плен. После этого сельджуки скоро завладели всей Каппадокией, Киликией, Исаврией, Иконией и другими греческими областями, так что почти вся Малая Азия находилась в их руках. Из этих областей образовалось в Малой Азии сильное Иконийское сельджукское царство, столицей которого была Никея. Таким образом, для Греко-Восточной Церкви были потеряны почти все малоазийские епархии. В то же время сельджуки завладели сирийскими городами — Антиохией, Дамаском и другими, принадлежавшими Византийской империи со времен Никифора Фоки и Цимисхия. Они даже не раз угрожали осадой самому Константинополю. Владычество турок-сельджуков для христиан было гораздо тягостнее, чем владычество сарацин, так как сельджуки были грубее сарацин, нравы которых, вследствие распространения между ними образования, значительно смягчились. Турки, по рассказам современников, врывались в дома христиан и грабили их имущество; врывались во время богослужения в церкви, вскакивали на престолы, опрокидывали и попирали ногами священные сосуды, ругали и били священников и тому подобное. Угнетение и рабство было участью восточных христиан. К несчастью, византийские императоры не могли оказать никакой помощи христианам, страдавшим под игом турок. Дозволяя туркам безнаказанно отрывать от империи целые области, они посвящали все свое время придворным интригам. Только к концу XI века восточные христиане получили было некоторую надежду на облегчение своей участи, когда на освобождение Святой Земли и Гроба Господня поднялись с Запада так называемые крестоносцы. Но и эта надежда не сбылась.

Крестовые походы, вместо ожидаемого облегчения участи восточных христиан, принесли им много зла; до сего времени притесняли их сарацины и турки, теперь же стали притеснять латиняне. Крестовые походы начались по инициативе пап. Убеждая крестоносцев освободить от власти неверных Святую Землю и Гроб Господень, папы имели в виду еще другую цель — распространить при пособии их свое влияние на Востоке и даже подчинить себе восточные Церкви. Для пропаганды на Востоке латинства и своей власти они посылали туда, вместе с крестоносными ополчениями, своих епископов, священников и монахов, которые и положили начало притеснению восточных христиан. Притеснения начались со времени первого же крестового похода (1096 г.). Так, проходя через европейские владения Византийской империи, грубые крестоносцы, возбуждаемые латинским духовенством, с презрением и неприязнью относились к грекам и Православной Церкви; было даже несколько случаев, когда крестоносцы начинали грабить греков. Когда же они перешли в Азию и стали мало-помалу отнимать у турок греческие области, то своей насильственной пропагандою латинства и папства совершенно стеснили православное население Востока. Только благодаря хитрой политике византийского императора Алексея I Комнина, некоторые малоазийские области и города, отнятые крестоносцами у иконийского султана, например Никея, остались свободными от влияния латинян. В Сирии же и Палестине они взяли решительный перевес над православными. Так, завоевав Антиохию (1098 г.), они поставили там своего латинского патриарха и подчинили ему Антиохийскую Православную Церковь. Православный патриарх Антиохии, престарелый Иоанн, должен был оставить свою кафедру и искать убежища в Константинополе; там он и умер. То же было и после взятия крестоносцами Иерусалима (1099 г.); латиняне и здесь поставили своего патриарха. Православный иерусалимский патриарх Симеон, подавший первую мысль об освобождении Святой Земли и Гроба Господня, был забыт; он удалился на остров Кипр и там скоро умер. Хотя православные и выбрали ему преемником Евфимия, но он, не имея возможности устроить свою кафедру в Иерусалиме, проживал все время в Константинополе. Вместе с тем в завоеванных областях латиняне поставили своих митрополитов и епископов; например, были поставлены митрополиты в Вифлееме, Тире, Кесарии, Назарете и других городах. Все они с подчиненными им епископами были в зависимости от латинского иерусалимского патриарха. При таком усилении на Востоке латинской иерархии, естественно, православные церкви и монастыри поступили в их распоряжение. По праву завоевателей, латиняне считали и все православное население Востока принадлежащим к их церкви и поэтому требовали от всех безусловного подчинения папе. Если же со стороны православных заявлялись попытки восстановить на Востоке значение Православной Церкви, то латиняне с негодованием отвергали их. Так было, например, в начале XII века, когда византийский император Иоанн Комнин (1118-1143 гг.) просил крестоносцев дозволить жить в Антиохии православному патриарху совместно с латинским. Сами латиняне свидетельствовали об усилении своей Церкви на Востоке; во второй половине XII века один латинский епископ доносил папе, что Церковь (т. е. Латинская) на Востоке начала процветать и виноградник Господний начал пускать новые отрасли265.

Такого рода притеснения со стороны латинян испытывали со времени первого крестового похода преимущественно Церкви Сирии и Палестины. Со времени же четвертого крестового похода (в начале XIII в.) игу латинян подпала и Константинопольская Церковь. В 1195 году византийский император Исаак II Ангел был низвержен с престола, ослеплен и заключен в тюрьму своим братом Алексеем III, который провозгласил себя императором. Сын ослепленного Исаака, царевич Алексей, бежал из Константинополя и отправился на Запад искать помощи против дяди. В это время на Западе приготовлялся крестовый поход (четвертый), — и крестоносцы собирались уже в Венеции, чтобы оттуда отправиться на Восток. Сюда же прибыл и царевич Алексей. Он просил крестоносцев, прежде чем отправиться в Палестину, помочь ему и его отцу в возвращении императорского престола. Венецианский дож Генрих Дандоло, рассчитывая, что из дела царевича Алексея Венецианская республика может много выиграть для своей торговли, убедил крестоносцев согласиться на его предложение. К тому же Алексей обещал крестоносцам заплатить 200000 марок серебра, снабжать их в течение года продовольствием, послать с ними в Палестину на год 10000 войска и навсегда содержать там 500 рыцарей; наконец, обещал подчинить Восточную Церковь папе. В 1203 году крестоносцы подошли к Константинополю и немедленно приступили к осаде. Малодушный Алексей III ночью бежал из Константинополя. Тогда греки сочли за лучшее возвести на престол сверженного Исаака Ангела вместе с его сыном Алексеем IV. Цель похода крестоносцев была достигнута. Оставалось только выполнить договор, заключенный с ними царевичем. Хотя Исаак подтвердил этот договор, но выполнить его было трудно. В государственной казне денег не было, платить нечем. Императоры объявили новые налоги, стали забирать церковные драгоценности — золотые и серебряные оклады с икон и сосуды. Но такие действия возбудили крайнее недовольство греков, которое еще более усилилось, когда распространился слух, что царевич Алексей обещал подчинить Восточную Церковь папе. Крестоносцы, с которыми царевич Алексей вошел в дружеские отношения, своим поведением в Константинополе также немало раздражали греков, между ними и греками было уже несколько кровавых столкновений. Положение дел в Константинополе было самое натянутое. Вскоре оно разрешилось возмущением: народ потребовал избрания нового императора. Этим воспользовался один из предводителей возмущения, некто Алексей Мурзуфл. Царевич Алексей IV по его приказанию был удавлен, а старый и больной Исаак вслед за тем умер с горя. Мурзуфл был провозглашен императором. Крестоносцы, потеряв со смертью Алексея IV всякую надежду получить обещанное, решились сами вознаградить себя взятием и разграблением Константинополя. К этому же подстрекало их и латинское духовенство в видах подчинения Восточной Церкви папе. Они вторично осадили Константинополь и скоро взяли его. Алексей Мурзуфл, патриарх Иоанн Каматир и тысячи греков бежали. Крестоносцы же эти, по выражению одного современного описываемому событию историка266, мужи крови, предали Константинополь огню и мечу. Они убивали поголовно всех греков, не различая ни пола, ни возраста, грабили церкви и монастыри, расхищая драгоценные церковные сосуды, оклады с икон и одежды; грабили даже святые мощи, древние рукописи и книги, которые затем переправляли на Запад. К такого рода насилиям и жестокостям крестоносцы присоединили еще поругания — бесчестили монахинь, вводили в церкви лошаков, бросали иконы на землю и, сидя на них, пиршествовали и играли в карты. Латинское духовенство не только не останавливало буйных крестоносцев, но даже помогало им в грабеже и поругании святыни. Словом, латиняне на этот раз поступили с Константинополем так же варварски, как впоследствии поступили с ним османские турки. Еще до взятия Константинополя между крестоносцами и привезшими их венецианцами заключен был договор как относительно раздела добычи, так и устройства новой империи, избрания императора и патриарха. Поэтому вскоре по разграблении Константинополя они устроили в нем свою, так называемую латинскую, империю; императором выбран был Балдуин, граф фландрский, а патриархом один венецианец, Фома Мозорини. Папа Иннокентий III, прежде угрожавший крестоносцам отлучением от Церкви за нападение на греческие города, когда ему донесли о взятии Константинополя, благословил дело крестоносцев и приказал как им, так и латинским епископам вводить в Константинопольской Церкви латинство. Таким образом Церковь Константинопольская попала в руки латинян. В ней учреждено было несколько латинских митрополий и епископий. Православные епископы и священники были прогоняемы, лишаемы прав и преследуемы. Впрочем, православное население завоеванной Византийской империи не хотело знать латинской иерархии и не хотело принимать латинства. Отсюда поднялись жестокие преследования на православных и особенно на православное духовенство. Так, в 1213 году, при императоре Генрихе II, в Константинополь прибыл папский легат Пелагий, присланный именно затем, чтобы сделать Константинопольскую Церковь вполне латинскою. Встретив противодействие со стороны православного духовенства и монашества, он начал монахов ссылать в заточение, священников заключать в тюрьмы, православные храмы запирать и тому подобное. Он угрожал даже смертью за неповиновение папе. Только по просьбе знатных греков, угрожавших удалением из Константинополя в случае продолжения преследований, император Генрих освободил из заключения монахов и священников и отпер церкви. Владычество латинян в Константинополе продолжалось до 1261 года. В то время как крестоносцы устраивали свою, латинскую, империю, из областей павшей Византийской империи образовалось также несколько независимых государств. Из них более замечательным было Никейское, основанное зятем императора Алексея III, Феодором Ласкарисом, который считал себя законным обладателем императорской короны. В Никею переселились многие греки из Константинополя; сюда же переселился и константинопольский патриарх. Мало-помалу Никейское государство под управлением своих умных и дальновидных государей усилилось до того, что могло вступить в борьбу с латинянами за обладание Константинополем. В 1261 году никейский император Михаил VIII Палеолог, наконец, отнял у них Константинополь и восстановил Византийскую империю, а вместе и православную Константинопольскую Церковь.

[260] Мф. 19, 21.

[261] Авва, под руководством которого находились подвижники, обитавшие целым обществом в общих помещениях, назывался также архимандритом, т.е. начальником общества монахов.

[262] См. § 23.

[263] См. §41, 43 и 33.

[264] См. § 38.

[265] Положение крестоносцев в Палестине все-таки было непрочно. Иерусалимское королевство и другие небольшие княжества, основанные ими силою оружия, оружием только и могли поддерживаться. Поэтому, когда военная энергия крестоносцев стала ослабевать, когда между ними начались раздоры, христианские государства на Востоке быстро стали склоняться к падению. К тому же турки, желая во что бы то ни стало уничтожить владения крестоносцев, вели с ними постоянную борьбу. Уже султан Нурредин († 1173 г.) сильно ослабил крестоносцев, а султан Саладин в 1187 г. отнял у них Иерусалим и другие города. Крестоносцы и латинское духовенство должны были удалиться или в приморские города, оставшиеся в их руках, или в Европу. Только теперь восстановлен был православный патриарх в Иерусалиме. Византийский император Исаак Ангел, находившийся в дружеских отношениях с Саладином, исходатайствовал это восстановление. Новые крестовые походы мало приносили пользы, — в конце XIII в. турки положили конец владычеству крестоносцев на Востоке.

[266] Никита Хониат. История. В 2 т. СПб.,1860-1862. Т. 2. С. 321. (Далее: Никита Хониат. История. Т... С... — Ред.)