История Христианской Церкви: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Антиохийский патриархат испытал такую же участь, какая постигла патриархат Александрийский. Отпадение от Церкви еретических обществ несториан, яковитов и маронитов в V—VII веках, мусульманское господство в Сирии (с VII в.), сменявшееся на некоторое время (в XII и XIII ее.) господством крестоносцев-латинян, наконец, латинская пропаганда (в XVIII и XIX ее.) — все это сопровождалось для Антиохийского патриархата сокращением его пределов и уменьшением паствы. В настоящее время во всем патриархате православных считается до 80 тысяч человек, почти исключительно туземцев-арабов. Иерархия состоит из патриарха (в последнее время Герасим), нескольких митрополитов и архиеписков (епископов нет), священников и так далее; всего в Антиохийском патриархате епархий считается в настоящее время 14, вместе с патриаршей. Патриаршая кафедра находится не в Антиохии, а в Дамаске, куда она перенесена еще в XIII веке308. Высшая иерархия — патриарх, митрополиты и архиепископы — по национальности греческая, священники же большей частью арабы. Впрочем, в 1869 году патриарх сделал уступку желаниям местного населения и поставил архиепископом в Бейрут природного араба. Училищ для приготовления священников в Антиохийском патриархате нет, за исключением небольшой школы (на 6 человек) в Бейрутской митрополии; богословское образование, вообще, мало развито. Средства содержания патриархии весьма скудны вследствие бедности местного населения; свое существование она поддерживает главным образом доходами от своего подворья в Москве и пожертвованиями из России. Только благодаря пожертвованиям из России в начале 40-х годов настоящего столетия могла быть устроена приличная церковь при патриархии в Дамаске. Бедственное положение патриархата вынуждало антиохииских патриархов в описываемый период искать помощи и поддержки в патриархах Константинопольских, а чрез них в России, Молдавии и других православных странах. Вследствие этого антиохийские патриархи весьма часто совершали путешествия в Константинополь и проживали там долгое время. Все это повело к тому, что Константинопольская патриархия приобрела большое влияние на избрание антиохийских патриархов; это влияние сохраняется и до настоящего времени. Тем не менее авторитет Антиохийских патриархов как представителей независимой, автокефальной Антиохийской Церкви остается за ними, как и в прежние времена.

Особенно замечательных патриархов на Антиохийской кафедре в описываемый период не было; о многих из них даже ничего не известно. Можно упомянуть только о тех патриархах, которым пришлось отстаивать Православие против латинской пропаганды в Сирии, разрешившейся так называемой сирийской унией. В начале XVIII века иезуиты склонили на унию с Римом митрополита Сидонского Евфимия. По смерти его в 1720 году, в видах упрочения унии, они желали возвести на Сидонскую кафедру его племянника Серафима, своего воспитанника, но антиохийский патриарх Афанасий III († 1724 г.) отказался рукоположить его. Тогда Серафим, при содействии иезуитов силой заставив двух епископов рукоположить его, удалился на Ливан и начал открыто привлекать православных арабов в унию. Патриарх Афанасий, не имея возможности смирить униатов на месте, отправился за помощью в Константинополь; здесь в 1722 году составился собор309, на котором осуждены были заблуждения латинян, и соборное определение затем было обнародовано в Сирии. Преемник Афанасия Сильвестр (с 1724 г.) продолжал борьбу с униатами. В видах противодействия им, он основал в Алеппо, где было наибольшее число униатов, училище, но латинские миссионеры разного рода происками и притеснениями вынудили патриарха перенести его в Триполи. В настоящем столетии сирииские униаты, число которых простиралось до 40 тысяч, под покровительством Франции окончательно сформировались (1827 г.) в особую общину со своим патриархом на Ливане и несколькими епископами, но в настоящем же столетии началось и возвращение их к Церкви. Так, в 1847 году антиохийский патриарх Мефодий († 1851 г.) присоединил к Православию амидского униатского митрополита со всей его паствой и многих униатов в Сидоне, а в 1860 году, при патриархе Иерофее († 1885 г.), было присоединено еще пять тысяч униатов.

Для Иерусалимского патриархата бедственные времена, сопровождавшиеся сокращением его пределов и паствы, наступили также с VII века, со времени завоевания Палестины мусульманами. Владычество крестоносцев в Палестине в XII и XIII веках и затем латинская пропаганда, усилившаяся с XVI века и доходящая до настоящего времени, увеличивали и увеличивают бедственное положение патриархата еще более. В настоящее время во всем Иерусалимском патриархате православной паствы считается от 20 до 25 тысяч человек, преимущественно туземцев-арабов; церквей и монастырей считается до 130, в том числе 4 церкви русских310; церкви, за исключением русских, находятся во всех отношениях в бедственном положении. Архиерейских кафедр в Иерусалимском патриархате в настоящее время имеется 14, из которых одна патриаршая (в последнее время патриархом Никодим), шесть митрополичьих, шесть архиепископских и одна епископская. Все митрополиты, архиепископы и епископ имеют местопребывание в Иерусалиме при патриархии и получают содержание из общих ее доходов. Средства содержания патриархии были бы достаточны, если бы особенности положения ее при храме Гроба Господня не вызывали чрезвычайных расходов. Доходы ее от имений и угодий в Палестине и вне ее, главным образом в России (в Бессарабии), от подворий (в Москве и Таганроге), от ежегодных сборов в церквах России и от поклонников простираются свыше 200 тысяч рублей ежегодно, не считая пожертвований чрезвычайных. Все иерархические кафедры в Иерусалимском патриархате занимают исключительно греки, священнический же сан кроме греков предоставляется и туземцам, для приготовления которых существует в Крестном монастыре богословское училище311. Отношения иерусалимских патриархов к патриархии Константинопольской в описываемый период были самые близкие. Иерусалимские патриархи при своих частых путешествиях по делам патриархата не только временно проживали в Константинополе, но с устройством там в 1640 году подворья сделали даже Константинополь своим более постоянным местопребыванием, чем самый Иерусалим. Вследствие этого избрание иерусалимских патриархов совершалось большей частью в Константинополе и по влиянию Константинопольской патриархии. Только около половины настоящего столетия (1845 г.) иерусалимский патриарх Кирилл II сделал Иерусалим опять постоянным местопребыванием патриархов.

История иерусалимских патриархов в описываемый период представляет нам историю борьбы их с латинянами и другими иноверцами за обладание святыми местами в Палестине. В этом отношении особенно замечательны патриархи: Герман (1534-1579 гг.), Софроний (1579-1607 гг.), Феофан (1607-1644 г.), Паисий (1644-1661 гг.), Нектарий (1661-1669 гг.) и Досифей (1669-1707 гг.). Жизнь их проходила в постоянных путешествиях из Иерусалима в Константинополь и обратно, а также по всем православным странам. В Иерусалиме и Константинополе они с необыкновенной энергией и настойчивостью пред турецким правительством отстаивали права православных на владение святыми местами, устраняя происки иноверцев, преимущественно латинян, а в православных странах — России, Молдавии, Валахии и Грузии — неутомимо собирали средства для поддержания этого владения. Особенно частыми и многотрудными путешествиями в этих целях отличались патриархи Феофан, Паисий и Досифей. Из иерусалимских патриархов новейшего времени особенное внимание обращает на себя патриарх Кирилл II (1845-1872 гг.) как образованный и деятельный на пользу Православия пастырь. Сделав Иерусалим своим постоянным местопребыванием, он обратил все свое внимание на благоустройство своего патриархата: возобновлял церкви в своем патриаршем округе, отстроил вновь древние разрушенные храмы в Лидде и на горе Фавор, основал богословское училище для приготовления священников и народных учителей из туземцев, открыл несколько народных школ, устроил в Иерусалиме госпиталь, типографию и тому подобное. Во время несчастной распри Константинопольского патриарха с болгарами этот достойный пастырь в 1872 году отказался подписать отлучение на болгарских епископов и за это по влиянию Константинопольской патриархии в том же году своими иерусалимскими архиереями был низложен с кафедры.

Глава III Духовное просвещение

§ 18. Состояние просвещения

Тяжелое иго, наложенное турками на православных греков после погрома их империи, отозвалось весьма печальными последствиями на их духовном просвещении. Правда, и во время византийских императоров религиозное образование было чуждо большинству греческого народа, но в то время существовали все средства к духовному просвещению, было много ученых богословов, были императоры, обладавшие богословским образованием и покровительствовавшие ему, и потому каждый грек, если желал, имел полную возможность удовлетворить своим стремлениям к просвещению. С падением же Константинополя и наступившим затем турецким владычеством погибли почти все средства к просвещению. Разрушая города, церкви и монастыри, турки уничтожали вместе с тем и средства к просвещению — школы, библиотеки, древние рукописи, ученые богословские труды и тому подобное. Таким образом, с наступлением турецкого владычества греки, если бы и желали, не имели возможности удовлетворять своим стремлениям к просвещению. С другой стороны, ужасы турецкого владычества поставили греков в такое положение, что в них заглушалось и самое стремление к просвещению; при заботах о сохранении своей жизни, о насущном пропитании им некогда было думать о просвещении. Лица, стоявшие во главе греческой нации — патриархи и фанариоты, — большей частью заняты были своими интригами, и потому заботы о просвещении были у них на втором плане. О покровительстве просвещению со стороны турецких властителей не могло быть и речи; турецкое правительство, как мусульманское, всегда было против всякого просвещения, а тем более против просвещения своих рабов христиан. Следствием такого положения дел был упадок просвещения в Греческой Церкви. Не говоря уже о народной массе, даже в среде духовенства и фанариотов уровень религиозного образования значительно понизился. Патриарший престол и архиерейские кафедры нередко занимали люди малопросвещенные; священники же и диаконы едва только умели читать, писать и совершать по навыку богослужение.

При всем том просвещение в Греческой Церкви не могло совсем угаснуть и не угасло; самая жизнь Церкви требовала просвещения и вызывала к деятельности на этом поприще лучших людей из среды греков. Заботы о просвещении вызывались, главным образом двумя, обстоятельствами: с одной стороны, необходимостью приготовлять на иерархические должности просвещенных по мере возможности кандидатов, а с другой — необходимостью ограждать Православие от латинской и протестантской пропаганды. Поэтому, несмотря на неблагоприятные условия для духовного просвещения, мы видим в Греческой Церкви просветительную деятельность и в виде школьного религиозного обучения, и в виде научного изучения святых истин веры в соединении с литературными богословскими трудами. Только деятельность эта по условиям и обстоятельствам времени не была обширна.

В описываемую эпоху у греков школы были двух родов: низшие и высшие. Низшие — это начальные школы грамотности, в которых учащиеся обучались чтению и письму, а потом знакомились с богослужебными книгами и употреблением их в церкви. Назначение этих школ состояло как вообще в начальном обучении детей, так в частности в приготовлении священнослужителей и клириков. Они устраивались обыкновенно при церквах; помещением для них служила или та же церковь (отделение для женщин), или дом священника, или, наконец, обучение происходило под открытым небом. Учителем чаще всего бывал или священник той церкви, при которой была школа, или монах. Разделения на классы в низших школах не было.

Высшие школы отличались от низших только более обширным курсом обучения; правильного же устройства, похожего хотя бы на устройство современных средних учебных заведений, не было и в них. Впрочем, в них были особые учителя, более или менее известные своей ученостью, которым полагалось иногда определенное жалованье. Учениками этих школ нередко бывали клирики и монахи даже в зрелом возрасте. Они изучали науки и общеобразовательные, и богословские. Общее образование заключалось по преимуществу в изучении греческих писателей. Богословие изучалось по системе Иоанна Дамаскина «Точное изложение православной веры»; более успевшие воспитанники читали отцов Церкви с толкованиями на них. Но эти высшие школы не могли много сделать для духовного просвещения, так как, с одной стороны, курс их вообще был необширный, а с другой — число их было весьма ограничено при ограниченном же числе учащихся (от 15 до 50 человек на школу). Притом же все эти школы не имели характера учреждений, прочно устроенных: в одно время они находились в хорошем состоянии, в другое — упадали так, что и совсем закрывались. Средства их были весьма скудны — даже учителя не получали содержания, а если получали, то ничтожное: только любовь многих из них к своему национальному просвещению побуждала их посвящать себя школьной деятельности. Таковы, например, были высшие школы: патриаршая (в Константинополе), Янинская, Мосхопольская (в Албании), Патмосская, Афонская и другие. Патриаршая школа основана была патриархом Геннадием вскоре же по падении Константинополя. В ней получили первоначальное образование, между прочим, такие просвещенные патриархи, как Максим Философ и Иеремия II. Эта школа находилась в удовлетворительном состоянии только при лучших патриархах, но вообще никогда не была в цветущем положении. Школа в Янине основана во второй половине XVII века; в свое время она была в большой славе. В конце XVII века здесь был учителем Мелетий, впоследствии митрополит Афинский, автор «Церковной истории», а в XVIII веке — знаменитый Евгений Булгарис, человек ученый, оказавший большую услугу греческому просвещению переводом на греческий язык лучших в то время руководств по богословию, логике, метафизике и риторике312. Мосхопольская школа, основанная в конце XVII века, в XVIII веке называлась даже академией, но в конце этого века вместе с городом Мосхополем она была уничтожена турками. Школа Патмосская основана в 1711 году ученым иеромонахом Макарием. Русский паломник Барский с восторгом описывает учительскую деятельность Макария и говорит, что к нему сходились ученики со всех островов и даже из Константинополя, что он преподавал богословские и философские науки и воспитал много «премудрых и искусных мужей» из мирян и духовенства. Но эта школа славилась только при Макарии. Афонская школа была основана в 1753 году в Ватопедском монастыре патриархом Кириллом V при содействии духовенства и мирян. Предполагалось эту школу устроить в больших размерах: приготовлено было помещение для 500 учеников; главным начальником и учителем назначен был вышеупомянутый Евгений Булгарис с содержанием в 1000 пиастров (в то время жалованье весьма значительное). Он оправдал возлагаемые на него надежды: Афонская школа, или, как ее называли, академия, с самого же основания была в цветущем состоянии — число учащихся постоянно увеличивалось. Но через пять лет, с удалением Булгариса, школа пришла в упадок, а затем совсем закрылась. Было в Греции и еще несколько таких же школ.

Не удовлетворяясь образованием, какое давали греческие школы, более даровитые и состоятельные греческие юноши отправлялись искать высшего просвещения на Западе. Ближе всего была к ним Италия, где благодаря греческим ученым, бежавшим сюда после падения Константинополя, научная деятельность находилась в цветущем состоянии. Сюда главным образом и направлялись греки, искавшие просвещения. Падуанский университет и коллегиум святого Афанасия в Риме в первые два столетия после падения Константинополя особенно были переполнены ими. Затем греки искали просвещения в университетах Германии и других западных государств, причем некоторые из них, не довольствуясь образованием в одном университете, отправлялись в другой и в третий слушать уроки того или другого знаменитого ученого. Но, получая образование в западных учебных заведениях, греческие юноши нередко увлекались латинскими и протестантскими мнениями, поэтому у греков явилось стремление отправлять своих молодых людей в русские учебные заведения. Действительно, в конце прошедшего и особенно в настоящем столетии, когда русские учебные заведения получили надлежащее устройство, греческие юноши стали обращаться и в Россию за просвещением. Русские духовные академии, особенно Киевская, и духовные семинарии на юге России весьма часто видели и видят до настоящего времени в своих стенах воспитанников из греков и других православных народностей Востока. Этим воспитанникам делаются всевозможные облегчения и предоставляется полное материальное обеспечение во время обучения. Также и в русских университетах не редкость встретить воспитанников с православного Востока.

Что касается высшего духовного просвещения в Греческой Церкви, то оно сосредоточивалось не в школах, а в монастырях. Монастыри, уцелевшие от турецкого погрома, обладали замечательными собраниями древних книг и рукописей. Таковы по преимуществу монастыри афонские, которые, благодаря своему почти неприступному местонахождению, и после падения Константинополя более или менее были свободны от турецкого гнета. Здесь, в тиши уединения, монахи занимались изучением Священного Писания и писаний отеческих, а также сами писали богословские сочинения. Афонские монастыри были, таким образом, средоточием духовного просвещения в Греческой Церкви в XVI, XVII и даже в XVIII веках. Сюда стремились просвещеннейшие из греков, даже те, которые получали образование в западных университетах, и здесь посвящали себя ученой богословской деятельности; таковы например, ученые, известные и в России: иеромонах Савва, которого русский великий князь Василий Иоаннович вызывал для разбора своей библиотеки, монах Максим Грек, присланный вместо Саввы, Пахомий Логофет, также переселившийся в Россию и посвятивший ей свою ученую деятельность, и другие. Сюда же, на Афон, уходили многие патриархи и архиереи и здесь нередко посвящали себя богословским занятиям.

§ 19. Духовно-учебные заведения в Греко-Восточной Церкви в настоящее время

Вместе с политическим и религиозным возрождением греков в настоящем столетии духовное просвещение также значительно возвысилось в среде их. На православном Востоке стали появляться духовно-учебные заведения, более или менее правильно организованные и с соответствующим курсом обучения. Таковы училища на острове Халки, в Иерусалиме и Афинах.

Богословское училище Великой Христовой Церкви в бывшем Троицком монастыре на острове Халки основано в 1844 году при Константинопольском патриархе Германе IV исключительно для приготовления служителей Церкви высших иерархических степеней. Воспитанники при самом поступлении дают обязательство посвятить себя духовному званию и уже во время обучения или по окончании курса принимают рукоположение; в случае же отказа от выполнения обязательства, сверх возвращения сумм, употребленных на их содержание, лишаются права получить диплом. Училище содержится на средства Константинопольской патриархии и епархиальных архиереев, при пособии от русского правительства (2000 р. в год). В нем изучаются богословские науки: догматическое и нравственное богословие, священная и церковная история, толкование Священного Писания и прочее, а также общеобразовательные: философия, гражданская история, физика, математика и языки — греческий, латинский, турецкий, французский и даже славянский. Курс в училище, вообще сходный с курсом наших духовных семинарий, семилетний; причем первые пять лет посвящаются больше на изучение общеобразовательных наук, а последние два года — богословских, и, сверх того, в эти два года воспитанники, посвященные в сан иеродиакона, упражняются в составлении и сказывании проповедей, а также в преподавании в приготовительном классе. Воспитанников в Халкинском училище вообще немного, но оно успело уже воспитать несколько лиц, занимающих архиерейские кафедры. Вообще, Халкинское училище поставлено хорошо и в учебном, и в воспитательном отношении. Этим оно обязано, главным образом, своему первому схоларху, митрополиту Константину Типальдосу, который всю свою жизнь посвятил делу воспитания и образования юношества.

В 1850 году Иерусалимский патриарх Кирилл II основал такое же богословское училище в Иерусалиме для приготовления священников и народных учителей. Оно помещается в Крестном монастыре и содержится на средства Иерусалимской патриархии, или, лучше, на средства храма Гроба Господня. Кирилл предполагал наполнить училище исключительно арабами, но оно сделалось скорее греческим, чем арабским, вследствие недостатка в арабских воспитанниках. Обязательства посвятить себя духовному званию не требуется; только каждый воспитанник обязан прослужить три года по назначению патриарха. Курс обучения в Иерусалимском училище такой же, что и в Халкинском, только несколько хуже того, так как в нем некоторые из богословских и общеобразовательных наук не преподаются. Воспитанников, окончивших полный курс в Иерусалимском училище, немного, — они большей частью поступают на должности народных учителей в Палестине.

С образованием самостоятельной Церкви в Эллинском королевстве, Афины сделались средоточием духовного просвещения в этой Церкви. В 1837 году здесь открыт был университет и при нем богословский факультет, а в 1843 году открыто еще церковное училище. Богословский факультет при университете устроен по образцу германских богословских факультетов, но подражание протестантскому образцу оказалось неудачным: с одной стороны, недостаток в профессорах богословских наук, с другой — увлечение некоторых профессоров богословия протестантскими взглядами (таков, например, Фармакид) не дают возможности поставить факультет соответственно его назначению. Церковное училище, основанное на капитал братьев Ризариев313 и называемое по их имени Ризариевским, по воле жертвователей должно было воспитывать только тех молодых людей, которые готовятся на служение Церкви; но оно не оправдало своего назначения — вместо среднего духовноучебного заведения оно сделалось скорее светским средним учебным заведением. Поэтому правительство в 1856 году открыло еще три малые семинарии, с курсом ниже средних духовно-учебных заведений. Содержатся эти семинарии на счет обязательных сборов с монастырей и добровольных пожертвований духовенства и народа. Устройство их сходно с такого же рода светскими учебными заведениями; только в них воспитанники живут все вместе и образование их приспособляется к их будущему обязательному служению в сане священников.

§ 20. Ограждение Православия от латинской пропаганды

Латинская пропаганда в Греко-Восточной Церкви после падения Константинополя не только не ослабела, но еще более усилилась. В прежние времена происки латинян сдерживались еще православной гражданской властью. Если некоторые из византийских императоров хлопотали об унии, то это было делом их одних; прямой же пропаганды латинства между своими православными подданными они все-таки не допускали. Теперь же, когда не стало сдерживающей гражданской власти, латинская пропаганда обрушилась непосредственно на православные народные массы. Все средства, какие только были в распоряжении пап, и притом самые бесчестные, например обманы, подкупы, подлоги, насилия разного рода и тому подобное, были употреблены на то, чтобы распространить на православном Востоке католицизм.

В конце XV и первой половине XVI века латинская пропаганда была еще довольно слаба; папы в это время заняты были борьбой с реформационными стремлениями на Западе и самой реформацией314. Пропаганда шла только между православным населением южной части Пелопоннеса и Албании и на островах Средиземного моря, находившихся еще во владении Венецианской республики. Константинопольский патриарх Максим Философ сносился (1480 г.) по этому случаю с венецианским дожем, которого просил о защите православных на острове Крите от притязаний латинского духовенства, а преемник его Симеон в 1484 году собрал собор, на котором для предостережения православных подтвердил осуждение флорентийской унии. Какими насилиями сопровождалась здесь пропаганда, можно видеть из одного случая, бывшего в начале XVI века при патриархе Пахомии. Один олатинившийся грек, диакон Арсений, явился в пелопоннесский город Монемвасию, выгнал оттуда при помощи латинского венецианского правительства православного митрополита и сам занял его место. Пахомий отлучил его от Церкви, после чего Арсений устрашившись народного волнения, бежал.

Со второй половины XVI века пропаганда начинает усиливаться. Особенной ревностью и настойчивостью в этом случае отличался папа Григорий XIII (1572-1585 гг.). Воспользовавшись стремлением греков получать образование в Италии, он в 1577 году основал в Риме коллегиум, специально назначенный для греческих юношей, а в 1581 году устроил при нем церковь во имя святого Афанасия для совершения богослужения на греческом языке. Коллегиум святого Афанасия обладал богатыми средствами, так что мог предоставить своим воспитанникам даровое обучение и содержание, вследствие чего он всегда был полон греками. Основание его папа выставлял делом обыкновенной благотворительности, на самом же деле это учебное заведение предназначено было для пропаганды латинства. Правда, от греческих воспитанников не требовалось принятие латинства, им предоставлялась полная свобода в деле веры, но все воспитание происходило в духе католическом. Следствием этого было то, что по окончании образования греческие юноши весьма часто оставались православными только по имени, а некоторые открыто делались униатами или католиками. По возвращении на родину они являлись пропагандистами папской власти315. Проведя такую вполне иезуитскую316 меру, Григорий обратил внимание на действительную пропаганду латинства на Востоке. В его время начал уже свою всесветную деятельность орден иезуитов, основанный (1540 г.) со специальной целью поддерживать и распространять папскую власть, и члены ордена успели уже проникнуть на Восток. Григорий усилил деятельность иезуитов и наводнил ими весь Восток. В 1583 году он отправил туда целую организованную иезуитскую миссию, снабженную большими материальными средствами. При содействии посланников католических государств прибывшие иезуиты получили от турецкого правительства разрешение поселиться даже в самом Константинополе. Способы, какими иезуиты всегда и везде достигали своих целей, известны. Это воспитание и образование молодого поколения, благотворительность, проповедь и интриги. Все эти способы они применили и к православному Востоку. Так, с разрешения турецкого правительства они основали (в 1600 г.) в Константинополе (в Галате) свой коллегиум; затем как здесь, так и в других местах стали заводить школы, приюты, больницы, странноприимные дома и тому подобное. При посредстве всех этих учреждений иезуиты естественно стали в близкие отношения к православным, выставляли себя и папу благодетелями греков, приобретали их доверие и незаметно, при всяком удобном случае, старались склонять их к латинству. В то же время они писали сочинения против Греко-Восточной Церкви и в защиту Римской, издавали католические катехизисы и распространяли те и другие между православными; не стеснялись даже перепечатывать в Риме православные книги с внесением в них латинских мнений и распространять их по Востоку, выдавая за написанные и изданные самими же православными. Что касается иезуитских интриг, то они проявлялись во всей силе, когда православные выступали на борьбу с ними.

Пропаганда иезуитов не могла укрыться от православных иерархов, которые, насколько возможно было, старались противодействовать их проискам. Из борцов за Православие в конце XVI века особенно замечательны патриархи Константинопольский — Иеремия II и Александрийский — Мелетий Пигас; оба они своими поучениями и посланиями старались разоблачить латинскую пропаганду. Иеремия, кроме того, на Константинопольском соборе (1583 г.) отверг новый календарь317, так называемый григорианский, по имени папы Григория XIII, распространением которого в Восточной Церкви иезуиты пользовались как средством для пропаганды папской власти. К несчастью для Восточной Церкви, после смерти Иеремии (1594 г.) начались большие неустройства на Константинопольской патриаршей кафедре, сопровождавшиеся частыми сменами патриархов, чем иезуиты и воспользовались для своих целей. Они даже привлекли на свою сторону патриарха Рафаила II (1603-1607 гг.), так что тот дал православную митрополию одному униату и вел чрез него подозрительную переписку с Римом. Но в двадцатых годах XVII века ревностным борцом против иезуитов выступил знаменитый Константинопольский патриарх Кирилл Лукарис318. Он знал близко все происки иезуитов еще по Западно-Русской Церкви, и потому по вступлении в 1621 году на патриарший престол стал рассылать пастырские послания, в которых, разоблачая их козни, убеждал православных не иметь с ними общения. Послания производили свое действие. Иезуиты страшно озлобились на Кирилла и стали хлопотать о его низложении. Они поднесли великому визирю 20000 талеров, оклеветали Кирилла в дружбе с европейцами и измене и добились наконец того, что он в 1623 году был низложен, а за другие 20000 талеров сослан в заточение. На место Кирилла поставлен единомышленник иезуитов Григорий. Но и Григорий, и следовавший за ним Анфим недолго занимали кафедру; первый был низложен как незаконно избранный, а второй сам отказался от кафедры, страшась произведенных им же самим волнений в патриархии. Между тем за Лукариса начал ходатайствовать пред турецким правительством английский посланник по поручению своего короля, который принял живое участие в несчастном Константинопольском патриархе из уважения к его учености. Вследствие этого в 1624 году Кирилл был восстановлен и опять начал борьбу с иезуитами: он по-прежнему писал пастырские послания, говорил проповеди и издавал и распространял книги, направленные против латинских заблуждений и иезуитов. Иезуиты не могли равнодушно смотреть на деятельность Кирилла; опять начались их интриги. Они склоняли самого Кирилла на унию, обвиняли его, по обычаю, в измене, вооружили против него православных архиереев, поднесли, наконец, великому визирю 20000 талеров за его низложение и достигли было своей цели. Но православные, а также английский и голландский посланники, покровительствовавшие Кириллу, со своей стороны представили визирю такую же сумму, и Кирилл остался на кафедре. В 1628 году иезуиты затеяли новое дело против Кирилла. Он устроил в Константинополе типографию, в которой, между прочим, печатал книги против латинян. Иезуиты донесли великому визирю, что Кирилл в своей типографии печатает книги в опровержение мусульманства, и в доказательство этого указывали на сочинение Кирилла, в котором он, доказывая божество Иисуса Христа, опровергал возражения иудеев и магометан. Донос достиг своей цели: типография была разрушена, начальник ее, ученый монах Метакса, должен был спасать свою жизнь бегством, Кирилл также должен был укрыться в доме голландского посланника. Иезуиты торжествовали, пока не вступились в это дело посланники английский, голландский, шведский. Они потребовали, чтобы все обвинения против Кирилла были строго расследованы. Оказалось, что книга, на которую указывали иезуиты, была издана им в Лондоне и в давнее время, что места в других книгах Кирилла, на которые указывали иезуиты как противомусульманские не имеют важного значения и прочее. Напротив, по расследованию оказалось, что сами иезуиты, проживая на Востоке, своими интригами доставляют одно беспокойство правительству, — почему от него вышло распоряжение об изгнании иезуитов из всех городов Турции; только в виде исключения дозволено было остаться двум иезуитам при церкви французского посланника. Таким образом, Кирилл из этой борьбы вышел победителем и продержался на кафедре до 1632 года. В этом году против него выступил один епископ, воспитанный иезуитами и их приверженец Кирилл Беррийский. Он обещал турецкому правительству большую сумму денег и был поставлен в патриархи, а Лукарис низложен.

Но чрез шесть дней новый патриарх в свою очередь был низложен, так как не мог внести обещанных денег, а между тем народ просил, чтобы кафедра опять была предоставлена Лукарису, и последний был восстановлен в третий раз. В 1633 году Лукарис снова был низложен по разным проискам, между прочим и иезуитским, так как иезуиты все-таки оставались на Востоке, хотя и тайно, и снова был восстановлен чрез сорок дней. Наконец, в 1634 году последовало новое низложение Кирилла, а в 1637 году восстановление. Это было уже в пятый и последний раз. Против Кирилла поднялась страшная злоба иезуитов, опять усилившихся в Константинополе; они решились во что бы то ни стало погубить его. В 1638 году, в отсутствие султана Мурада IV, в Константинополь пришло известие, что казаки завладели Азовом и подступают уже к Константинополю. Иезуиты успели убедить визиря, что виною всего этого патриарх, призвавший казаков. Донесли об этом Мураду, который и приказал предать смерти Кирилла. Вследствие этого его схватили, посадили на корабль будто для отправления в ссылку, но среди моря, тут же на корабле, задушили его, а тело бросили в море. Такой же участи в 1650 и 1657 годах подверглись по интригам иезуитов патриархи Парфений II и Парфений III — первый был брошен в море, а второй удавлен. Но зато следующий патриарх, Парфений IV (1657-1660 гг.), ревностно и с успехом боролся с иезуитами. При нем иезуиты привезли из Франции книгу «Щит веры», в которой доказывалась правота Римской Церкви, и распространяли ее на Востоке. Парфений выхлопотал дозволение разослать увещательные грамоты об уничтожении этой книги, вследствие чего православные публично сжигали экземпляры ее на рынках.

На помощь иезуитам в XVII веке папы стали отправлять на Восток в качестве миссионеров монахов других орденов. Папа Адриан VI (в 1622 г.) основал в Риме общество распространения католической веры (Sacra congregatio fidei propagandae). Это общество, между прочим, должно было заботиться о приготовлении миссионеров и устройстве миссий на православном Востоке. И вот в XVII и XVIII веках произошел громадный наплыв в Турецкую империю миссионеров — монахов всевозможных орденов: доминиканцев, францисканцев, бернардинцев, кармелитов и тому подобных. Миссионеры основывали на всем пространстве Турецкой империи свои монастыри, школы, открыто ходили с проповедью по городам и селениям, совращая православных раздачей денег, разрешением постов и уверениями, что великая Константинопольская Церковь учит так же, как они, что она находится в единении с Римской Церковью. В начале XVIII века такого рода пропаганда латинских миссионеров на крайнем Востоке, особенно в Антиохии, до того усилилась, что православные пришли в крайнее смущение. Патриархи Константинопольский — Иеремия III, Антиохийский — Афанасий и Иерусалимский — Хрисанф в 1722 году вынуждены были составить по этому случаю в Константинополе собор, на котором, разоблачив дух латинской пропаганды, осудили 8 пунктов латинского лжеучения: главенство папы, filioque, опресноки, чистилище, пост в субботу, отвержение младенцев от причащения и прочее. Соборное определение на греческом и арабском языках было распространено по всему Востоку.

Но как эти, так и все последующие усилия латинской пропаганды на Востоке не привели к той цели, какую имели в виду папы со своими миссионерами. Правда, в течение четырехсотлетнего турецкого господства они совратили в латинство, а большей частью в унию немало православных, основали на Востоке несколько епархий, поставили туда своих епископов, архиепископов и даже патриархов, но все это было слишком далеко от окатоличивания православного Востока и подчинения Греко-Восточной Церкви папе. Совращенные, в общей массе православных и на пространстве четырех веков, составляют небольшое число и притом представляют собой худших членов Церкви; латинские епископии, архиепископии и патриархии на Востоке существуют скорее для колонии католиков, оставшихся там еще после крестовых походов или поселившихся в последующие времена, чем для совращенных православных, и притом большей частью существуют без нужды, а ради громкого титула, ради фальшивого уверения, что Восточная Церковь подчиняется папе. Латинская пропаганда даже не произвела сближения православных с католиками; напротив, она усилила в православных то нерасположение, какое они имели к ним в прежние времена.

§ 21. Попытки латинян к завладению святыми местами в Палестине

В связи с пропагандой латиняне в течение всего четырехсотлетнего владычества турок вели ожесточенную борьбу с православными за обладание святыми местами в Палестине. Эта борьба сопровождалась обманами и насилиями со стороны латинян и опять только усиливала ненависть к ним православных. Православные, владея святыми местами319, всегда допускали в них всех иноверцев, не исключая и католиков, для поклонения и совершения богослужения. Для этой цели иноверцы имели в храме Воскресения Христова свои малые престолы. Но латинянам этого было мало. Стремясь подчинить Восточную Церковь папе, они хотели завладеть и святыми местами. Из бесчисленных попыток к этому замечательны следующие. Так, в XVI веке, в правление Солимана (1520-1566 гг.), францисканские монахи, имевшие с XIV века свой монастырь на Сионской горе, отняли еще у православных обманом великолепный храм Рождества Христова, устроенный над пещерой Рождества Христа Спасителя в Вифлееме320. В конце XVI века, при Иерусалимском патриархе Софронии, один богатый западный богомолец хотел отнять у православных Голгофу и внес турецким судьям 6000 золотых. Но патриарх внес вдвое больше и удержал Голгофу за православными. В тридцатых годах XVII столетия, когда на Востоке появились иезуиты и вели ожесточенную борьбу с Кириллом Лукарисом, латиняне на некоторое время овладели было как храмом Воскресения со святой пещерой (Гробом Господним), так и Голгофой. Они подкупили великого визиря, который убедил султана Мурада IV, что святые места еще Солиманом I отданы латинянам, а не грекам, для чего подделал документы. Но Иерусалимский патриарх Феофан отправился в Константинополь и успел при содействии Лукариса выхлопотать указ, подтверждавший права православных на святые места. После этого православные вступили во владение не только храмом Воскресения и Голгофой, но и вифлеемским храмом, отнятым у них латинянами в XVI веке. Во второй половине XVII века на помощь латинянам выступили Франция и Австрия. Французский посланник при турецком дворе маркиз Ноантель очень настойчиво домогался передачи святых мест латинянам, но, не успев ничего сделать в Константинополе, решился своим влиянием дать перевес латинянам в Палестине. Отправившись в 1673 году в Иерусалим, он дозволял себе разного рода насилия над православными. Так, например, однажды ночью он вошел в храм Воскресения с топорами и там хотел вырубить из-под престола православных часть столба, к которому был привязан Спаситель. К счастью, православные узнали об этом; произошло большое волнение во всем Иерусалиме, и Ноантель с позором должен был оставить храм. Но вскоре обстоятельства изменились. После войны с австрийцами, по Карловицкому миру, заключенному при посредстве Франции, турецкое правительство обязалось отдать святые места во владение латинян. Посланники австрийский и французский настаивали на выполнении обязательства, вследствие чего турецкое правительство несколькими фирманами (1691, 1700 и 1706 гг.) предоставило латинянам обладание святыми местами. Последние воспользовались предоставленным им правом с нетерпимостью, достойной только магометан: разрушили в храме Воскресения главный престол православных, стоявший пред Гробом Господним, выкинули все украшения их, разрушили в Вифлеемском храме иконостас, устроенный ими, и тому подобное. Это было самое тяжелое время для православных. Завладев святыми местами, латиняне еще с большим рвением принялись за пропаганду. В это именно время, как упомянуто было выше, латинские монахи производили большое волнение между православными в Иерусалимском и Антиохийском патриархатах. В Иерусалиме латиняне приобрели такое значение, что возымели мысль своими насилиями совсем вытеснить оттуда православных. В 1756 году, в день Вербного воскресенья, они произвели нападение на церкви православных в Иерусалиме и ограбили все церковные украшения. Но это нападение послужило в пользу православным. Иерусалимский патриарх Парфений обратился с жалобой к султану Осману III. Турецкое правительство, само недовольное притязаниями западных государств, рассмотрело все фирманы, по которым владели святыми местами греки и латиняне, и нашло, что фирманы, данные грекам, древнее, а потому новым фирманом 1757 года возвратило им прежние права на владение святыми местами, предоставив и католикам соучастие в богослужении. После этого православные если и не вполне вступили в обладание святыми местами, то по крайней мере, латиняне не имели первенства. В 1808 году главная иерусалимская святыня — храм Воскресения над Гробом Господним — сгорел; осталась только часовня Гроба Господня. Патриархи Иерусалимский — Поликарп и Константинопольский — Каллиник при участии влиятельных греков выхлопотали у турецкого правительства хатти-шериф, которым возобновление храма предоставлялось православным. Латиняне желали сами принять участие в возобновлении храма, так как с этим соединялось право на обладание им, и потому всеми мерами старались остановить постройки, но православные успели довести дело до конца, хотя и с великим трудом и издержками: более четырех миллионов рублей стоило возобновление храма, но только третья часть этих денег употреблена на постройки, остальное же пошло на подарки турецким чиновникам. В 1811 году латиняне, благодаря содействию католических посланников, снова получили от турок исключительное право на владение Святым Гробом, так что православным совсем воспрещено было совершать богослужение внутри Гроба Господня. Только в 1820 году это право предоставлено было им снова. В половине настоящего столетия новое усиление католиков и притеснения православных в обладании святыми местами вызвали войну между Россией и Турцией, после которой установилось хотя терпимое равновесие между теми и другими.

§ 22. Новейшие попытки пап в пользу унии

Попытки пап подчинить своей власти Восточную Церковь на основании унии не прекращаются и в ближайшие к нам времена. Папа Пий IX (1847-1878 гг.), сам бывший некогда миссионером, с особенным рвением несколько раз предпринимал такие попытки. Вскоре же по вступлении на папский престол, отправляя в Константинополь по политическим делам своего легата, он в начале 1848 года отправил с ним же ко всем восточным христианам энциклику (окружное послание). В начале ее папа обращается к униатам и католикам, проживающим на Востоке, а потом, говоря словами энциклики, «к тем, кои хотя чтут Христа, но отделились от общения с престолом апостола Петра», то есть к православным христианам Востока. Не стесняясь фактами истории, он уверяет их, что древняя иерархия Православно-Восточной Церкви принимала постановления и определения пап, как правителей соборной Церкви, и высказывает сожаление, что современная православная иерархия отказывает в этом кафедре святого Петра. В своих доказательствах главенства Римской Церкви папа извращает смысл Священного Писания и ложно перетолковывает факты церковной истории. В заключение послания папа убеждает восточных христиан войти в общение с кафедрой апостола Петра и принять учение об исхождении Святого Духа и от Сына и главенство папы, обещая со своей стороны сохранение всех их догматов, обрядов и богослужебного чина. Это послание не произвело никакого действия на восточных христиан. Многие ученые богословы Восточной Церкви писали возражения на папскую энциклику. Константинопольский патриарх Анфим VI от лица всей Восточной Церкви ответил папе в том смысле, что общение между Церквами Восточной и Западной возможно только после уничтожения всех нововведений Римской Церкви. Вместе с тем все восточные патриархи: Константинопольский — Анфим, Александрийский — Иерофей, Антиохийский — Мефодий и Иерусалимский — Кирилл в 1848 году, 6 мая, за своей подписью и подписью членов своих синодов издали замечательное «Окружное послание Единой Святой Соборной и Апостольской Церкви ко всем православным христианам»321, в 23 членах. В нем патриархи высказывают, что православное учение должно бы содержаться всегда неизменным, но злой дух посеял в Церкви разделение и ереси. Из таких ересей некоторые исчезли и исчезают, а некоторые нарождаются вновь, чтобы исчезнуть со временем. В прежние времена сильно волновала Церковь ересь арианская, а в настоящее время такой же волнующей ересью является папство. Далее, в послании приводятся доказательства того, что папство есть ересь, именно перечисляются все заблуждения Римской Церкви: учение об исхождении Святого Духа и от Сына, кропление вместо погружения в таинстве крещения, отнятие у мирян божественной чаши и причащение только под одним видом хлеба, употребление опресноков, ислючение из литургии благословения Святых Даров, устранение крещаемых младенцев от миропомазания, запрещение брака священникам, непогрешимость папы и вообще извращение древнего апостольского чина совершения почти всех таинств. С особенной силой в Окружном послании опровергается учение об исхождении Святого Духа и от Сына и о главенстве папы — в ответ на папскую энциклику. Окружное послание устанавливает правильное понимание мест Священного Писания, приводимых папой в доказательство своего главенства, а также подвергает критическому разбору факты из истории Церкви, на которые ссылается папа, и показывает их настоящее значение. После речи о заблуждениях Римской Церкви патриархи прибавляют: «Из всего этого всякий может заключить, как неблагочестно, несогласно с правилами соборов покушаться на изменение наших догматов, литургий и прочих священнодействий и как, с другой стороны, благопотребно и благочестно исправить новизны, время вторжения которых в Церковь Римскую мы определенно знаем». В заключение высказывается, что энциклика Пия IX подлежит осуждению как послание нечестивое и душепагубное. «...Таким мы и объявляем его в Соборной Церкви», — заключают патриархи (чл. 18).

Не дождавшись добровольного подчинения восточных христиан, Пий IX обратился к старым средствам, чтобы достигнуть своей цели. В начале 1862 года он издал буллу, в которой заявил пред целым светом об учреждении новой особой «конгрегации пропаганды для дел восточного обряда», так как существующая в Римской Церкви общая конгрегация пропаганды обременена другими миссиями и мало занимается пропагандой на православном Востоке. В своей булле, для руководства конгрегации, он, между прочим, высказывает, что не только не стремится к уничтожению чина богослужения и обрядов Восточной Церкви, но, напротив, предписывает сохранение их. В 1868 году Пий IX сделал еще попытку. Намереваясь созвать в Риме собор для утверждения нового догмата о непогрешимости папы, он отправил новое послание к епископам восточного обряда с приглашением на собор и с выражением желания относительно подчинения их Римской кафедре. Но Константинопольский патриарх Григорий VI даже не принял этого послания. Вообще, и в новейшие времена попытки пап подчинить себе Восточную Церковь оказываются так же неудачными, как и в прежние времена.

[308] После падения владычества крестоносцев в Сирии под оружием египетских мусульман в 1268 г. византийский император Михаил Палеолог выпросил у египетского халифа разрешение восстановить православного патриарха в Антиохии, вытесненного оттуда латинянами, но так как Антиохия была разорена, то тогдашний патриарх Феодосий IV утвердил (в 1269 г.) свою кафедру в Дамаске, где она и находится до настоящего времени.

[309] См. Период IV, § 20.

[310] Кроме церквей, Россия имеет в Святой Земле еще другие свои учреждения: 1 госпиталь, 1 аптеку с бесплатной раздачей лекарств, 12 странноприимных домов в разных местах и 1 школу для приходящих девочек.

[311] Преобладание греческой национальности в иерусалимской иерархии началось в XVI в., вскоре же после завоевания Палестины турками. До 1534 г., когда умер иерусалимский патриарх Дорофей — природный араб, патриаршую и епископские кафедры занимали или безразлично греки и арабы, или исключительно арабы, как это было в XV и начале XVI в., с избранием же в 1534 г. на патриарший престол Германа, родом грека, все кафедры стали замещаться греками, каковой порядок Герман возвел даже на степень закона для Иерусалимской патриархии.

[312] Впоследствии он был епископом Славянским и Херсонским в России.

[313] Богатые купцы, проживавшие долгое время в России (в Нежине).

[314] См. Период III, § 18-19.

[315] Из среды греческих воспитанников коллегиума св. Афанасия нередко выходили замечательные ученые. Таков, например, отступник от Православия Лев Алляций.

[316] Папа Григорий XIII принадлежал к ордену иезуитов.

[317] На соборе было указано, что календарь есть нововведение Римской церкви, что как в старом, юлианском, календаре есть неправильности в счислении, так равно и во вновь вводимом, григорианском; но при старом счислении сохраняется каноническое постановление Никейского собора о времени празднования Пасхи, что невозможно при новом.

[318] См. Период IV, § 12.

[319] Святые места в Палестине после завоевания Иерусалима арабами в 638 г., при халифе Омаре, естественно остались в обладании православных, так как в то время не было еще отделившихся от Церкви латинян. При владычестве крестоносцев в Палестине святые места были отняты от православных латинянами и даже православный патриарх Иерусалимский был изгнан; но когда в 1187 г. султан Саладин отнял у крестоносцев Иерусалим, святые места он опять отдал во владение православным, восстановив в Иерусалиме и православного патриарха. Затем, когда турецкий султан Селим I (в 1517 г.) отнял Палестину у египетских султанов, он со своей стороны подтвердил, чтобы все Церкви в Палестине были во власти православного Иерусалимского патриарха (в то время патриархом был Дорофей). Таким образом, обладание святыми местами по праву владения изначала, подтвержденному всеми завоевателями, принадлежало и принадлежит православным. Латиняне со своими попытками к завладению святыми местами являются не более как хищниками чужого достояния.

[320] Дело произошло таким образом. В великую субботу все вифлеемские православные монахи ушли в Иерусалим, оставив в монастыре одного зажигателя лампад. Но вслед за ними и этот отправился также в Иерусалим, отдав ключи от святого вертепа Рождества одному францисканцу и поручив ему вечером засветить лампады в вертепе. На другой день францисканцы не отдали ключей. Турецкий кадий, к которому обратились православные по этому случаю, подкупленный францисканцами, решил дело в их пользу, и таким образом францисканцы остались владетелями вифлеемского храма.

[321] Перевод в «Христианском чтении» (1849. Т. 2).