В то время в Токио ситуацию в США оценивали, исходя в значительной мере из пространного доклада посла Номура от 8 мая. По словам посла, президент Рузвельт после принятия "Акта о национальной обороне" все больше и больше обнаруживал тенденцию к проявлению диктаторских замашек и на деле сам формировал так называемое общественное мнение: большинство американцев было убеждено в необходимости стоять на стороне Англии до самого конца, и англо-германская война, по всей видимости, должна была перерасти в войну между Америкой и Германией. Возможно, докладывал посол, США, даже рискуя войной, начнут помогать Англии своими конвоями. Кроме того, в Америке уже высказывались мнения о необходимости немедленно вступить в войну, чтобы помочь Англии восполнить потери, понесенные на Балканах и на Ближнем Востоке. Вполне понятно, заключал посол, что в столь деликатной международной ситуации Соединенные Штаты попытаются использовать Проект соглашения о взаимопонимании для того, чтобы урегулировать отношения с Японией, которая менее опасна, чем Германия, и тем самым избежать войны на два фронта.
В ответ на представленное послом Номура 12 мая японское контрпредложение госсекретарь Хэлл заявил, что больше никакой гарантии от продвижения Японии на юг не существует, а также расспрашивал о наших конкретных условиях заключения мира с Китаем. В своем неофициальном Устном заявлении 16 мая он отметил, что США рассматривают помощь Англии как часть мер по самообороне, и привел выдержки из своей речи от 24 апреля, в которой говорилось, что право на самооборону может осуществляться посредством сопротивления, где бы таковое ни являлось наиболее эффективным для США. Касаясь китайской проблемы, он вновь попросил, чтобы Япония четко изложила свои условия мира. Тем временем в Токио министр иностранных дел Мацуока информировал послов Германии и Италии о факте и ходе японо-американских переговоров. Министр иностранных дел Германии Риббентроп высказал сожаление по поводу вступления Японии в переговоры с США и выразил протест против их продолжения без предварительных консультаций с Германией.
21 мая госсекретарь Хэлл сообщил Номура, что, не имея возражений против ссылок на "Заявление Коноэ", предложенных в японском проекте от 12 мая, он, тем не менее, не может согласиться на признание Договора с Нанкинским правительством и Совместной декларации Японии, Маньчжоу-го и Китая. Хэлл также выразил готовность согласиться с принципом совместной обороны от коммунизма (хотя и не одобрил использование термина "коммунизм") и, по мнению посла, не отвергал идеи размещения с этой целью японских войск в специально отобранных пунктах Китая. 27 мая в своей радиобеседе с населением президент Рузвельт, подчеркнув необходимость предотвратить реализацию замыслов Гитлера, заявил, что вопрос о том, имеется ли угроза правам и интересам США, а также откуда и когда она исходит, есть вопрос самообороны, и решать его должны только сами Соединенные Штаты. Конкретно о Японии ничего сказано не было.
31 мая посольство получило от госдепартамента промежуточное предложение, в ответ на которое 4 июня представило американской стороне наш модифицированный вариант. Однако между позициями двух сторон, по-прежнему, сохранялись различия. Посол Номура самым серьезным образом стремился к тому, чтобы госсекретарь Хэлл разделил его взгляды, но прежде, чем эти усилия дали какие-то результаты, Японии было представлено предложение США от 21 июня.
В этом предложении излагалась позиция, которой упорно придерживались США в ходе всех последующих переговоров вплоть до ноты госсекретаря Хэлла от 26 ноября. Главные отличия нового проекта от предыдущих сводились к следующему:
1. Что касается отношения двух правительств к европейской войне, то следовало разъяснить, что Трехсторонний пакт преследует оборонительные цели и "направлен на предотвращение неспровоцированного разрастания европейской войны". Предлагалось произвести обмен нотами, причем Соединенные Штаты, сославшись на речь госсекретаря Хэлла от 24 апреля, должны были обратиться к Японии с просьбой подтвердить, что "в отношении мер, которые (США) могут быть вынуждены предпринять в защиту собственной безопасности", правительство Японии "не имеет никаких обязательств, которые потребовали бы от нее какого-либо действия, идущего вразрез с основной целью или подрывающего основную цель настоящего соглашения, направленного на установление и сохранение мира в Тихоокеанском регионе".
2. Что касается средств решения "Китайского инцидента", то правительство Японии должно было прежде всего сообщить Соединенным Штатам "общие условия, в рамках которых правительство Японии предложит переговоры о мирном урегулировании с правительством Китая и которые, как заявлено правительством Японии, будут гармонировать с принципами Коноэ ... и с практическим применением этих принципов", после чего Соединенные Штаты "предложат правительству Китая" вступить в мирные переговоры. К этому предлагалось присовокупить приложение и дополнение со стороны японского правительства с изложением основных условий японо-китайского мира. Однако в отношении Маньчжоу-го приложение и дополнение должны были предусматривать только “дружественные переговоры” о нем.
3. Проблемы торговли в Китае были выделены отдельно. Были сформулированы три вопроса: (1) "Подразумевает ли термин "экономическое сотрудничество" между Японией и Китаем предоставление правительством Китая правительству или гражданам Японии каких-либо преимущественных или монопольных прав, которые бы дискриминировали правительство и граждан США или других третьих стран в пользу правительства и граждан Японии?"; (2) Может ли правительство Японии указать примерное время, в течение которого будут отменены "существующие ограничения на свободу торговли и передвижения граждан третьих стран на оккупированной военными силами Японии территории Китая"?; (3) "Входит ли в намерение правительства Японии передать вопросы, связанные с торговлей, денежным обращением и валютным обменом. под полный и неограниченный контроль правительства Китая?".
4. В приложении и дополнении со стороны США указывалось: "При этом стороны исходят из того, что при существующей ныне чрезвычайной международной ситуации каждая из стран, Япония и США, разрешают экспорт в другую страну товаров в объемах, достигающих уровня обычной или довоенной торговли, за исключением товаров, которые необходимы каждой из сторон в целях обеспечения собственной безопасности и самообороны".
22 июня посол Номура, испросив разрешение на встречу с госсекретарем Хэллом, сообщил ему, что не может передать своему правительству предложенные госсекретарем к обмену ноты в отношении Трехстороннего пакта и условий мира между Японией и Китаем, поскольку эти ноты совершенно неприемлемы для Японии. На деле представленный 21 июня проект требовал, чтобы Япония, невзирая на положения Трехстороннего пакта, дала четкие заверения своего невмешательства в случае вступления США в войну в Европе под предлогом самообороны и чтобы были предложены условия заключения мира с Китаем, приемлемые для США (хотя американская позиция по Маньчжоу-го была слегка и смягчена). В проекте также недвусмысленно указывалось, что США не признают никакого преимущественного статуса Японии в области торговли и предпринимательства в Китае. Более того, проект давал Соединенным Штатам возможность после заключения соглашения в любой момент, когда это признавалось необходимым в интересах самообороны, устанавливать эмбарго на экспорт таких необходимых Японии товаров, как нефть и сталь.
Вместе с предложением госсекретарь Хэлл 21 июня передал послу Номура свое Устное заявление, в котором указывалось на наличие многочисленных свидетельств того, что некоторые японские лидеры, занимающие влиятельные официальные посты, вполне определенно придерживаются курса на поддержку нацистской Германии и на возможное участие Японии в войне на стороне Гитлера в случае вовлечения США в военные действия в Европе. Поэтому, отмечал Хэлл, он пришел к выводу о необходимости подождать, пока появятся более четкие признаки того, что японское правительство в целом готово следовать мирному курсу, который совпадал бы с целями предложенного Проекта соглашения о взаимопонимании. Ознакомившись с этим Устным заявлением, министр иностранных дел Мацуока поручил послу немедленно вернуть его госсекретарю на том основании, что "оно содержит критику официальных лиц суверенного государства и в почти беспрецедентной манере призывает внести изменения в организацию и политику правительства другой страны”. (По всей видимости, именно этот инцидент стал причиной враждебного отношения Мацуока к адмиралу Номура. Когда по прошествии многих лет я в мае 1946 года встретился с Мацуока в тюрьме Сугамо, он поразил меня тем, что немедленно, даже не поздоровавшись, воскликнул: "Должно быть, Номура и у Вас сидел в печенках! Он невыносим!". В ходе разговора он еще не раз отпускал резкие ремарки по адресу адмирала. ”Но ведь Вы сами его выбрали, разве не так?”, — спросил я, на что он заявил: ”Я не знал, что он такой”. До сих пор живо помню, с какой крайней антипатией он отзывался о Номура).
Поскольку, несмотря на настойчивость Японии, мы долго не получали благоприятного отклика на наши предложения, то еще до получения предложения США от 21 июня многие в правительстве и в военных кругах начали высказывать недовольство по поводу того, как посол Номура ведет переговоры в Вашингтоне. Некоторые заходили так далеко, что стали поговаривать о целесообразности прекращения наших дипломатических усилий. Как отмечает в своих мемуарах принц Коноэ’, правительство уже рассматривало вопрос о прекращении переговоров и объявлении войны Соединенным Штатам. Нижние эшелоны, особенно в армии, проявляли сильное нетерпение. После принятия решения об оккупации Французского Индокитая, пишет далее принц Коноэ, подготовка к войне против Англии и Америки началась всерьез, и по мере того как приготовления двигались вперед, они, в свою очередь, еще более усиливали оппозицию японо-американским переговорам. Мемуары Коноэ помогают понять, как активизация подготовки к войне укрепляла уверенность военной фракции в непобедимости Японии и побуждала ее с нарастающей безапелляционностью требовать отказа от дипломатии и начала войны. Во всяком случае, предложение от 21 июня было в целом совершенно несовместимо с позицией Японии (настолько явно, что наш посол даже испытывал колебания по поводу передачи одной его части правительству), и поэтому причина разочарования и недовольства Токио и появления призывов к прекращению переговоров представляется очевидной.
1 Часть мемуаров Коноэ была опубликована в Японии под названием "Хэй-ва-э-но Дорёку" ("Стремление к миру") в 1946 году. До того, как стала возможна публикация полного японского текста рукописи, он "затерялся" в штабе верховного командующего союзных держав. Перевод, озаглавленный как "The Progress of Japanese-American Negotiations during the Time of the Second and Third Konoe Cabinets" (“Ход японо-американских переговоров при втором и третьем Кабинетах Коноэ"), опубликован в "Pearl Harbor Attack", Part 20, Exhibit No. 173, Exhibit page 3985.
Тем временем неожиданно (по крайней мере, для правительства Японии) разразилась война между Германией и Советским Союзом. Кое-кто в армии настаивал на том, что Япония должна воспользоваться этим благоприятным обстоятельством и напасть на Россию с востока одновременно с наступлением Германии с запада. Однако командование ВМФ, учитывая состояние обороны на Тихоокеанском театре, не очень-то склонялось в пользу этой идеи. Сообщалось, что министр иностранных дел Мацуока, узнав о начале войны между Россией и Германией, представил императору свое мнение, в соответствии с которым Японии следовало совместно с Германией напасть на СССР и впоследствии быть готовой к войне с Россией, Америкой и Англией. Принц Коноэ, ошарашенный докладом Мацуока императору, пытался сдержать тех, кто ратовал за войну с Россией.
Однако остановить их было нелегко. Армия перебросила в Маньчжурию крупные воинские соединения, закодировав эту операцию как Специальные маневры Квантунской армии. В ходе обсуждений в Совете по межведомственным связям с участием представителей правительства и высшего командования были даже приняты Основы государственной политики в связи с меняющейся ситуацией, которые фактически представляли собой программу действий в зависимости от хода войны между СССР и Германией. Этот документ, принятый на совещании у императора 2 июля, включал в себя три "политические установки" и подробно изложенные условия их осуществления[81]. Вот эти политические установки:
1. Вне зависимости от изменений в мировой ситуации, Япония должна твердо придерживаться курса на создание "Великой восточноазиатской сферы совместного процветания" и тем самым вносить вклад в поддержание мира во всем мире.
2. Япония должна продолжать свои настойчивые усилия, направленные на урегулирование "Китайского инцидента", продвижение на юг с целью обеспечения прочной основы для самообеспечения и самообороны. Северная проблема должна будет решаться в соответствии с изменениями в ситуации.
3 Япония должна преодолеть все препятствия на пути к достижению вышеуказанных целей.
Суть условий реализации этих установок состояла в том, что Японии в данный момент не следует начинать войну против СССР, но следует стремиться к военной победе над режимом Чан Кайши; что, даже идя на риск войны с Англией и Америкой, Японии следует продвигаться на юг и что необходимо всеми возможными дипломатическими и иными средствами предотвращать вступление Америки в европейскую войну, но в случае американского вмешательства Японии следует действовать в соответствии с Трехсторонним пактом. Четко указывалось, что Япония должна продолжать необходимые дипломатические переговоры со странами, имеющими интересы в южных регионах, и что с этой целью мы будем вести подготовку к войне с Англией и Соединенными Штатами. Общий тон Основ государственной политики свидетельствовал о фактическом отказе от японо-американских переговоров.
По принятии такого решения об общем курсе политики Японии Совет по межведомственным связям перешел к рассмотрению 10 и 12 июля японо-американских переговоров. Вот что пишет по этому поводу в своих мемуарах Коноэ:
"Позиция министра иностранных дел Мацуока делалась все более бескомпромиссной. и стало очевидным, что он склоняется к открытой оппозиции продолжению переговоров . По его мнению, американское предложение (от 21 июня) преследовало злонамеренную цель либо вынудить Японию к капитуляции, либо привести ее в замешательство. .. В довершение ко всему он потребовал, чтобы Устное заявление, приложенное к американскому предложению, было немедленно возвращено Соединенным Штатам. Он утверждал, что американо-японским переговорам следует положить конец и что единственный вопрос состоит в том, как и когда их следует прекратить".
Если Основы государственной политики действительно отражали таковую, то Мацуока в значительной степени был прав, ибо ввиду такой политики переговоры с Соединенными Штатами не имели никаких шансов на успех. Линию тех, кто выступал за продолжение дипломатических усилий, можно было и дальше проводить только в том случае, если бы Основы. невзирая на свою формальную значимость как документа, принятого совещанием у императора, были простым словоизвержением, упражнением в красноречии. Однако то, что это было не так, вскоре стало очевидным: предусмотренные Основами меры в отношении Юга вылились в реальное продвижение японских войск на юг Индокитая. В результате из-под ног дипломатии была выбита почва, и будущая война между Японией и США стала неизбежной.
Продолжение переговоров таким образом противоречило решению совещания у императора и, наоборот, казалось совершеннейшим парадоксом, что руководители армии и флота, которые столь рьяно выступали за продвижение на юг и добились принятия этого решения, одновременно настаивали на необходимости продолжать переговоры. Единственно возможное объяснение состоит в неверной оценке премьером, армией и флотом позиции США.
Несмотря на энергичные возражения Мацуока против дальнейших переговоров, многие выступали за их продолжение, и ему пришлось дать на это согласие. 15 июля послу Номура было направлено японское предложение, вносившее изменения в американский проект от 21 июня. Совпадая с мнением армии и ВМФ, это предложение включало следующие три пункта: (1) позиция Японии в отношении войны в Европе будет определяться в соответствии с ее договорными обязательствами и потребностями самообороны; (2) что касается "Китайского инцидента”, то Соединенные Штаты должны рекомендовать заключение мира на основе Принципов Коноэ, но при этом они не должны вмешиваться в определение условий заключения мира; и (3) Япония резервирует за собой право в случае необходимости применить силу в Тихоокеанском регионе.
Пока Мацуока был всецело поглощен Устным заявлением, полученным от США, принц Коноэ принялся лелеять мысль о том, что переговоры не будут иметь успеха до тех пор, пока Мацуока остается на посту министра иностранных дел. Поэтому, а также частично руководствуясь личными чувствами, принц задумал изменить состав Кабинета с целью избавиться от Мацуока. Вскоре его замыслы воплотились в реальность: 18 июля был сформирован Третий Кабинет Коноэ, в котором пост министра иностранных дел занял адмирал Тоёда Тэйдзи-ро. Поскольку провозглашенной целью создания нового кабинета было продолжение переговоров, то все ожидали, что новое правительство, по крайней мере, попытается ускорить их. Поэтому первая его акция, оккупация южной части Французского Индокитая 21 июля, вызвала всеобщее изумление. Однако эта акция всего-навсего отражала несоответствие между решением от 2 июля и продолжающимися переговорами. Мне приходилось слышать, как в защиту нового Кабинета говорили, что решение об этой мере было принято предыдущим правительством и поэтому не осуществить ее было невозможно: и премьер, и новый министр иностранных дел были членами второго Кабинета Коноэ (адмирал Тоёда занимал в нем посты министра торговли и промышленности и министра по делам заморских территорий) и, возможно, чувствовали себя не в состоянии нарушить верность принятой этим Кабинетом государственной политике.
Как выяснилось на МВТДВ, в то же самое время на другом берегу Тихого океана, в США, один сотрудник государственного департамента еще до 2 июля в конфиденциальной беседе разгласил решение США прекратить переговоры с Японией и заморозить японские активы[82]. Таким образом, план замораживания активов предшествовал оккупации южного Индокитая, т.е. был принят примерно тогда, когда в Японии после получения американского предложения от 21 июня стали высказываться требования о прекращении переговоров. Во всяком случае, американские планы экономических санкций против Японии не были абсолютной новинкой. Еще во время "Маньчжурского инцидента" в 1931 году госсекретарь Стим-сон предлагал, чтобы США совместно с Лигой Наций применили санкции против Японии. От этого плана отказались, ибо президент Гувер опасался, что такая акция приведет к войне. Однако в ходе встречи с госсекретарем Стимсоном 9 января 1933 года только что избранный президентом Рузвельт полностью согласился с его идеей. Кроме того, как выяснилось, в июле 1939 года президент Рузвельт объявил об отмене японо-американского торгового договора, а после сентября 1940 года ввел эмбарго на экспорт в Японию железного лома и других стратегических материалов, что нанесло серьезный ущерб ее внешней торговле.
Обращение к подобным мерам было вполне естественным, так как в США многие были уверены, что экономическое давление в конце концов сделает Японию более податливой, а многие склонялись в пользу жесткой политики в отношении Японии по всем линиям. К тому времени некоторые члены правительства США уже призывали ввести эмбарго на экспорт нефти, но президент Рузвельт не хотел заходить так далеко, ибо подобная мера должна была привести к войне. Свою позицию он разъяснил в речи 24 июля. Если бы он перекрыл поставки нефти японцам, сказал президент, "они возможно уже год назад двинулись бы в голландские территории Ост-Индии, и разразилась бы война”. Поэтому он позволил поставлять нефть в Японию "в надежде (которая оправдывалась в течение двух лет) избежать войны в южной части Тихого океана во имя нашего собственного блага, во имя защиты Великобритании и во имя свободы морей”.
Еще до продвижения японских сил на юг Французского Индокитая Япония вступила в переговоры с правительством Виши о совместной обороне этой колонии, и протокол о достигнутой договоренности был подписан 29 июля. США уже ранее получали из различных источников оперативную информацию о продвижении войск в южном направлении, и заведующий дальневосточным отделом госдепартамента г-н Гамильтон 5 июля поставил этот вопрос перед послом Номура, ссылаясь на сообщения прессы. Посол объяснил, что, поскольку США оказывают режиму Чан Кайши не только финансовую помощь, но также поставляют ему самолеты и другое военное снаряжение и направляют в Китай своих пилотов, Япония вынуждена предпринять необходимые контрмеры. Он обратил внимание и на факт военного окружения Японии: американский флот осуществляет заходы в Австралию, между представителями штабов США, Нидерландов и Англии на Дальнем Востоке проводятся совещания (и тематика их становится известной), появились слухи об американосоветской взаимопомощи. Сейчас, когда ему приходится слышать о вероятности нефтяного эмбарго, сказал Номура, он намеревается попросить соответствующие разъяснения со стороны американского правительства. Аналогичные ответы дал посол и на дальнейшие расспросы Гамильтона 15 июля о продвижении на юг Индокитая.
Японское контрпредложение, направленное послу Номура 15 июля в порядке ответа на предложение США от 21 июня, не было вручено. Поскольку оно не содержало признаков смягчения японской позиции, а также ввиду ухудшения атмосферы в США, Номура решил придержать депешу в надежде на благоприятный сдвиг в ситуации после смены кабинета в Токио. Впоследствии Номура даже говорил, что “продвижение на юг Французского Индокитая явилось величайшим кризисом в японо-американских переговорах". 23 июля он доложил министру иностранных дел Тоёда о реакции США на эту операцию и в тот же день подробно объяснил заместителю госсекретаря Уэллесу необходимость ее проведения, которая заключалась в том, чтобы ускорить урегулирование "Китайского инцидента", а также гарантировать бесперебойные поставки продовольствия и сырья в Японию.
Посол высказал заместителю госсекретаря свои опасения по поводу нефтяного эмбарго. которое, на его взгляд, могло бы весьма негативно сказаться на национальных чувствах японцев, а 24 июля выразил то же мнение президенту и произвел с ним обзор нерешенных вопросов на переговорах. В связи с проблемой Индокитая президент сказал послу, что он сопротивлялся массированному давлению, которое на него оказывалось с целью введения эмбарго, ради мира на Тихом океане, но при этом добавил, что если Япония вторгнется в голландские колонии в Ост-Индии, то Англия немедленно, а вслед за ней и Америка придут им на помощь. Одновременно президент внес предложение о нейтрализации Французского Индокитая. Если Япония выведет свои войска, сказал он, то он не пожалеет усилий для получения от заинтересованных стран твердых гарантий нейтралитета этой территории и прав Японии на поставки оттуда различных товаров и сырья на основе равенства.
[81] Полный текст "Основ государственной политики” дастся в Приложении 3.
[82] Foreign Relations, Vol. 2, р 496; см. также Foreign Relations, Vol. 2, р. 501.