Продолжая быть в послушании у митрополита Антония, отец Иоанн законоучительствовал в сербской гимназии, а вскоре (вероятно, еще до того, как он стал преподавателем и воспитателем Битольской семинарии) была напечатана во Владимировой на Карпатах его вдохновенная апологетическая брошюра «Как Святая Православная Церковь чтила и чтит Божию Матерь». Статья сперва была напечатана в качестве приложения к Богослужебному календарю за подписью: «Иеромонах Иоанн (Максимович), инок Мильковския обители Введения во храм Пресвятыя Богородицы. Югославия, 1928 год».
Я и читал эту статью в Мильковской обители, вступив в нее в 1930 году. Отец Иоанн бывал там наездами. Настоятель обители, игумен Амвросий (Курганов), его очень любил и с восхищением потом говорил о его смирении и готовности исполнить любое послушание.
Вспоминается мне, как в 1930 году с митрополитом Антонием одновременно был в Милькове после своей хиротонии архиепископ Тихон (Троицкий), наш Сан-Францисский. В те дни иеромонах Иоанн совершал у нас литургию в сослужении с иеродиаконом Саввой (Струве; впоследствии архимандрит), тогда же митрополит Антоний постригал в монашество монаха Антония (Синкевича; впоследствии архиепископ Лос-Анджелесский), а также скончавшегося в сане архимандрита Феофана (Шишманова) и еще одного инока. В тот год отец Иоанн приезжал к нам уже из Битольской семинарии, воспитанники которой весьма полюбили своего русского воспитателя, умиляясь его аскетизму и той отеческой заботе, с которой он их, спящих, покрывал одеялом и благословлял...
Тогда отец Иоанн служил в епархии известнейшего сербского архиерея, «сербского Златоуста» Николая Охридского (позже Жичского). Этот всему православному миру известный архипастырь чрезвычайно почитал владыку, он писал о нем, что и тогда отец Иоанн, обходя больных с иконой преподобного Наума Охридского, многих исцелял...
Отношения владыки Николая с иеромонахом Иоанном особенно искренни, трогательны и просты. Впоследствии владыка Николай издал и небольшую книжку в серии «Малый миссионер» под названием «Продавец белградских газет – китайский Владыка». Сербской же девочке, письменно запросившей: «Почему сейчас нет святых?», владыка Николай в печати ответил: «Есть, доченька!» – и указал ей на пример подвижничества владыки Иоанна...
После кончины схиархимандрита Амвросия (Курганова) Мильковского по просьбе нового настоятеля монастыря владыка Иоанн начал собирать материалы для составления жизнеописания батюшки отца Амвросия. Когда я пришел к нему сообщить, что я знаю и помню о почившем, владыка Иоанн был переутомлен и склонялся головой к столу.
«Владыко святый, Вы устали. Благословите, приду позже», – сказал я. «Нет! Вы сказали...» – Владыка поднял голову и повторил рассказанное мною. Таким он бывал и на заседаниях Архиерейского Собора: переутомится, как будто засыпает, но – нет! Слышит и вникает в суть дела.
Но продолжать собирание материалов об отце Амвросии он уже не смог, так как надо было отправляться в Шанхай.
Откуда владыка Иоанн почерпал для себя такие силы, чтобы не знать отдыха на постели, чтобы во всякое время дня и ночи быть готовым к посещению больного, всегда утешать, назидать и не всегда, но часто делать невозможное возможным? Ибо немало людей хранит память о совершившихся исцелениях и также о том, как владыка отвечал на невысказанную мысль. Конечно, эти благодатные силы владыка, следуя примеру святого праведного Кронштадтского пастыря, имел прежде всего потому, что ежедневно причащался Святых Христовых Таин, а при этом он также неспешно потреблял Святые Дары, оставаясь в будни, когда сам служил, долго в алтаре. Его молитва и переживания при этом – великая тайна, о которой мы ничего и не смеем и не умеем сказать.
Кроме того, он всегда был почти одновременно и с людьми, которых выслушивал, которым помогал, и духом в общении со святыми. Святой Иоанн Кронштадтский пишет о себе, что он всегда старался прочесть каноны святым, которым положена в данный день служба. Так и владыка при путешествиях возил с собой полный круг богослужебных книг, а также переводил с греческого тропари тем святым, которым в славянских Минеях помещены лишь общие тропари, а не особые. Эти греческие Минеи, предмет постоянного чтения владыки, теперь находятся в библиотеке Свято-Троицкого монастыря в Джорданвиле.
Усердно и настойчиво владыка старался выяснить даты памяти тех православных святых, подвизавшихся на Западе, которых православный Восток забыл или полузабыл. Мы имеем такой его список с именами девятнадцати угодников Божиих, преимущественно французских и ирландских.
Никому он не отказывал в молитве, как видно из разных свидетельств. Знаю епископа, который сердечно желал участия владыки Иоанна в своей хиротонии (здесь архиепископ Антоний пишет о себе. – Примеч. ред.), но владыка был на другом конце Америки и в день хиротонии написал ему, что когда предположительно по времени совершалось над посвящаемым Таинство, то и он тоже вознес за него положенные при хиротонии молитвы.
А другой архиерей делился с нами мыслью о том, что архиереев, которые имели бы такое «вселенского духа» участие к жизни всех других православных народов и их Церквей, он знает только двух: это митрополит Антоний (Храповицкий) и наш архиепископ Иоанн! Очевидно, это так. С митрополитом Антонием считались, как ни с кем, возглавители всех Православных Церквей. А на архиепископа Иоанна основательно надеялись, как на того, кто выведет их на дорогу, и французы, и голландцы. И славянские народы запомнят сердечное отношение к ним особенно именно от этих архипастырей. И новообращенные американцы, как и французы, особенно любят владыку Иоанна.
...Для меня лично воспоминания о владыке Иоанне связаны с памятью о митрополите Антонии и о Мильковском монастыре с его душой – батюшкой отцом Амвросием. Но это не только для меня!
Вот передо мной журнал «Святая Земля» за 1935 год. Там в № 6, 7 и 8 напечатан очерк, принадлежащий перу очень известного в зарубежье церковного деятеля, близкого к митрополиту Антонию, оставившего нам конспективную запись его проповедей, П.С. Лопухина. Очерк озаглавлен так: «Христианский подвижник в современных условиях». По ходу рассказа автор сообщает, что получил почти одновременно три письма, которые он и приводит...
«Из Иерусалима прислали карточку отца Амвросия и с нежной любовью просили что-нибудь написать о нем».
Из Польши написали: «...Мы были в Почаеве. Там такой же дух приветливой любви, как в Милькове. Все свято берегут воспоминания о нашем владыке митрополите Антонии. И что особенно замечательно, не столько говорят о его учености и уме, а всё о его искренности и простоте».
Из Харбина: «Приезжал к нам епископ Иоанн Шанхайский. Пять дней он пробыл тут, я ходил за ним по пятам. На нем печать того, что произвело на меня самое сильное впечатление в Югославии; в нем дух митрополита Антония и Милькова монастыря. Та же искренность и простота».
В том же очерке автор передает свой последний разговор с отцом Амвросием, происходивший в клинике, в которую положили отца Амвросия незадолго до кончины. Сперва беседа шла о другом. Далее цитирую:
«Он (отец Амвросий) в изнеможении опустил голову. Отдохнув, он улыбнулся и тихо спросил:
– Деда видели? (Так с любовью иногда они именовали митрополита Антония. – А.А.)
– Видел.
– О чем же речь была?
– Я его спрашивал, кто ему по духу ближе всех.
–Ну-ну... это интересно.
–Он сказал, что вы и отец Иоанн.
Отец Амвросий приподнял голову, широко раскрыл глаза, перекрестился, хотел что-то сказать и вдруг упал на подушку и зарыдал. Боже мой, как он плакал!
На другой день его увезли умирать в Мильково, и больше я никогда батюшку отца Амвросия не видал и берегу в своей памяти этот образ человека, на смертном одре плачущего от счастья духовного о Боге единства».
Счастье духовного единства!.. Дай Бог и нам всем испытать такое чувство, когда будем теперь молиться у гробницы нашего столь дорогого нам владыки Иоанна.
Дай Бог, чтобы при нашей молитве он согрел нас своей молитвой пред Престолом Божиим и испросил нам силы, чтобы мы стали новыми. Для такого обновления и подается от Бога людям радость узнать о новых праведниках и в этом почувствовать их силу.