Тогда владыка заметил:
– Так вы это вместо воскресной всенощной заседали? – И отказался подписать документ.
Однажды, когда владыка выходил из алтаря после литургии, к нему подошел человек с деловым вопросом, и владыка как-то растерянно что-то отвечал. Когда этот человек отошел, владыка повернулся ко мне и сказал, что сразу после литургии ему трудно сосредоточиться на чем-либо другом. И действительно, кто когда-нибудь видел владыку за службой, знает, что он весь был в богослужении.
В книге монахини Таисии «Русское православное женское монашество XVII-XX веков» (изд. Свято-Троицкого монастыря, 1985) на странице 11 читаем: «Затем замечательны были дивеевские юродивые Христа ради. Этот подвиг крайне редок и труден. Заключается он в том, что подвижники, находящиеся в полном расцвете умственных и душевных сил и достигшие высокого духовного совершенства, так что им открывается потусторонний мир и они находятся в общении с Ангелами, а с бесами ведут борьбу наяву, – эти высокие подвижники, чтобы скрыть свои высокие дарования – прозорливости, чудотворения, любви к Богу и ближним, – если на это бывает воля Божья, а это бывает крайне редко, принимают вид помешанных. Говорят они иногда притчами и иносказательно. Впрочем, вид безумных они принимают еще для того, чтобы возбудить против себя насмешки, поношения и оскорбления ради усовершенствования в смирении, и этим сильнее побеждают диавола».
Согласно вышесказанному, владыка не мог юродствовать, потому что был архиерей Божий и никогда на позволил бы предоставить для насмешек этот великий сан.
Наоборот, владыка очень бережно относился к своему сану. Принимая официально кого-либо или выезжая куда-нибудь, он всегда был с панагией и в клобуке. На улице всегда ходил с посохом.
Помню, как-то на первый день Рождества Христова мы навещали больных в городском госпитале. Владыка был усталый, и в тот день нога его особенно беспокоила. Мы шли по длинным коридорам. Владыка вдруг остановился, снял сандалию, взял в правую руку и пошел дальше. Встречные, глядя на него, улыбались. Тогда я ему заметил:
– Владыка, над Вами смеются.
Владыка остановился и надел сандалию.
Хоть владыка и был немного неуклюжим в своих движениях, он всегда старался быть аккуратным и опрятным. На клиросе он всегда требовал, чтобы богослужебные книги лежали в порядке, на своем месте, и нужно было аккуратно вкладывать ленточку-закладку внутрь книги. Он всегда аккуратно складывал свое облачение и этого же требовал от других. Если прислужник подходил под благословение на ношение стихаря и последний был неаккуратно сложен, то владыка благословения не давал.
В пасхальный период владыка любил носить белую рясу и цветные подрясники с вышитыми поясами.
В Сан-Франциско, насколько мне припоминается, в те времена было 17 больниц. Владыка издал указ, согласно которому все больницы распределялись между городскими священниками. Им вменялось в обязанность посещать свой госпиталь раз в неделю и раз в месяц предоставлять в епархиальную канцелярию список посещенных больных. Сам же владыка в течение месяца посещал все госпитали, а те, где чаще всего лежали русские, навещал по нескольку раз в месяц.
Однажды мы с владыкой шли по пустым коридорам одной больницы, и владыка заметил, что во Франции госпитали по праздничным и воскресным дням, в отличие от Америки, полны посетителей.
Владыка много раз на Рождество и на Пасху с амвона призывал не забывать больных в эти великие дни. К этим праздникам сестричество приготавливало коробочки с гостинцами, и владыка каждому, кого навещал, оставлял коробочку-подарок.
Говоря о праздниках, владыка всегда поправлял тех, кто приветствовал его словами: «С праздником», и говорил:
– Не с праздником, а с Рождеством Христовым.
Приехав в Сан-Франциско, владыка устроил богословские курсы, на которых, помимо него самого, преподавали батюшки. Владыка сам следил за ходом занятий и разрешал пропускать лекции только тогда, когда на этот вечер приходилась всенощная.
Также в отношении гимназии. Насколько владыка строго относился к богослужению, настолько строго он относился и к духовному обучению: он отпускал на занятия батюшек-преподавателей, которые пели на клиросе, даже в том случае, если еще не оканчивалось богослужение.
Владыка старался ежедневно посещать церковную гимназию. Присутствовать на всех экзаменах по Закону Божьему считал своей обязанностью, причем не только в гимназии, но и в других школах. Он знал месяцеслов и жития святых и всегда на экзаменах спрашивал, в честь какого святого назван ученик, когда празднуют День его Ангела и житие святого. Попадались ученики с такими именами, как, например, Капитолина, и владыка знал жития и день памяти святых даже со столь редкими именами.
Зная, что дети смотрят на него, владыка внимательно и правильно клал на себя крестное знамение, доводя руку до каждого плеча.
Владыка понимал молодежь, любил шутить, всегда интересовался, чем она занимается, несколько раз даже устраивал в приюте за свой счет вечера, чтобы русская молодежь имела возможность пообщаться между собой.
Помню, как-то после службы владыка спросил нас, прислужников, что мы собираемся делать. Мы ответили, что хотим пойти в кинематограф посмотреть фильм. Владыка поинтересовался какой. Узнав, что фильм серьезный, кажется исторический, каждому из нас дал деньги на билет.
Владыка сознавал, что молодежи нужно чем-то развлекаться, но он категорически был против европейского футбола. Особенно часто владыка в разговорах с молодежью подчеркивал необходимость быть правдивым и всегда говорить правду, добавляя: кто говорит неправду, тот будет и красть.
Помню, как владыка вызвал к себе одного священнослужителя. Тот по телефону сообщил, что нездоров и не может явиться. Через час выяснилось, что он прекрасно себя чувствует и его видели прогуливающимся. Владыка потом долгое время повторял:
– Никогда не думал, что священнослужитель может говорить неправду.
Владыка был архиереем, который жил жизнью и интересами всей Вселенской Церкви. Помню, как 5 июля 1963 года мы читали 9-й час. Я только прочитал тропарь прп. Афанасию Афонскому, как владыка меня остановил и сказал:
– А сегодня на Афоне большое торжество.
На мой вопрос, что там такое, владыка ответил, что там сегодня отмечают тысячелетие Афона. Это не было праздное замечание. Видно было, что владыка и душой и духом был на Афоне.
Владыка всегда внимательно следил за тем, что творится в других Поместных Церквах, и уважал чужие традиции, хотя сам во всём следовал русским обычаям.
В Великую Пятницу, после выноса плащаницы, владыка объезжал все православные храмы Сан-Франциско, будь то греческие, сирийские или другие, и прикладывался ко святой плащанице.