– Зачем? – Игорь приготовился к очередному алогизму.
Впереди из небесной синевы вырвался метеорит. Вид – как в замедленной съёмке. Каменная глыба, прочерчивая огненный след, пронеслась над океаном и врезалась на горизонте в невидимую сушу. Вспышка. Зарево. «Вспышка, потом ударная волна, спрятаться некуда…» – невольно подумал Рой, в то же время осознавая, что к нему вся эта картина мира отношения не имеет, она – сама по себе. А он сам по себе? Он для неё или она для него? Или обе стороны предназначены одна другой? Ведь не зря же всё это!
Рой отвёл взгляд от компании и обнаружил, что Игоря на месте нет. Взгляд скользнул по помещению и упёрся в барную стойку. Игорь беседовал с каким-то мужчиной средних лет, курортником – в шортах и майке. Они перекинулись парой слов и решительно направились к столику. Игорь указал глазами на гостя:
Глава 27
У Антона, расположившегося на чердаке дома напротив, сжалось сердце. Он опустил мощный монокль с записывающим устройством и тяжело вздохнул. Затем ещё несколько раз – выбрасывая с потоками воздуха тяжёлое, слишком тяжёлое чувство тоски и безысходности.
Глава 24
Му-Му приблизился и без всяких экивоков перешёл к делу. Он не спрашивал, он утверждал:
Спина болит, ноет колено. Вернулся или продолжается? В груди по—прежнему бьётся маленький и вредный дух сопротивления: ну и чёрт с вами. С кем, не уточняется. Просто признать себя раздавленным не хочется. Рой смеётся над собой. И всё же: вернулся или продолжается? Он опять смеётся, спотыкается, но идёт. Итак: стоп! Вот ты и познакомился с Огнями. И к какому выводу ты пришёл? Прочь, прочь спасительную и, бесспорно, часто спасающую игривость. Маска это, притворство. Помирать так с… оркестром. А если без оркестра? Выползаем, выползаем… Рой остановился, глядя вслед ушедшему поезду. Глянул на рельсы: блестят, отшлифованы колёсами. Виртуальность близкая к реальности. Может, я надышался чего? Или Огни мозги просвечивают?
– Вы тоже считаете, что у нас… чемоданное настроение?
– А если я вас обману?
И взгляд. Игорь, хотя работали вместе месяц с небольшим, уже знал этот взгляд. Всё в нём присутствовали и глубина не по возрасту, и жёсткость (не путать с жестокостью), и слабо уловимая смешинка и готовность ко всему. Игорь ещё при знакомстве так для себя и определил: «ко всему».
Теперь уже вместо точки была видна фигурка человека. Игорь отхлебнул воды из фляги и сказал: «Прямо по курсу ещё один идиот!». «Хоть это радует», – ответил Рой и, помедлив, добавил: «Я его заметил, но думал – галюки». Появление путника в этой пустынной глуши само по себе было явлением неординарным: кто? откуда? зачем? Каким солнечным ветром тебя сюда занесло? С нами всё ясно, но ты-то здесь – по чью душу? Что тут думать: догони и спроси! И надо бы ускорить шаг. Но куда там. И солнце уже не жарит, но палит, и ветерок уже забыл, что такое утренняя прохлада – горячий, как в подготовленной для выпечки местных лепёшек печи, и дорога такая – попади нога в трещину, вывиха не миновать.
– Ваш Рой, наверное, апостолов ищет, – хихикнул Женька. – Дома ему не сидится. А апостолов этих нет и быть не может. Впрочем, они могут быть при определённых обстоятельствах, но могут и не быть. Не хер по пескам болтаться. Ищейки, мать их…
– Это недалеко, здесь, за городом, – задумчиво сказал Евгений.
Неожиданно вмешался Женя:
– История не выносит сослагательного наклонения. Давайте перенесёмся из прошлого в настоящее. Был бы сегодняшний день названых континентов без тех печальных страниц, на которые вы намекаете? Настоящее вас устраивает, а прошлое печалит. Странно.
«Уж не смерть ли это? – подумал Рой, – нельзя, сейчас – нельзя». Всё эти недавние дни и ночи, и всё эти годы, предшествовавшие этим дням и ночам, рано или поздно должны были или должны будут оборваться. Но не так быстро, не так бездарно. Рой, сопротивляясь этой мягкой тяжести, добавил: нет – так в тупую нельзя. Он сделал шаг к полусфере, ещё один и остановился. Вызов? Можно назвать и так. Просьба? И так тоже. Смирение? Вряд ли. Но тот, кому этот вызов был брошен, уже скрылся, затянутый дымкой тумана. Рой оглянулся на Игоря. Тот стоял чуть позади. Его губы шевелились, в глазах, устремлённых на полусферу, горел безумный азарт. Он словно вёл жёсткий спор и был близок к окончательному решению – дело за действием. И ещё Рой понял, что Игорь его не видит.
Я на мгновенье забыл о Му-Му. Хотел выйти, закрыть за собой дверь, спуститься по лестнице и убежать, исчезнуть, свалить отсюда к чёртовой матери. Му-Му подошёл бесшумно, наклонился слегка, не без показного изящества, внимательно осмотрел лицо и голову Астуса. Я думал, зрачковую реакцию проверит. Не проверил.
Не очень впечатлительные перебирают варианты ответов на вопрос: к чему бы это – к счастью – несчастью, деньгам – нищете, победам – поражениям, здоровью – нездоровью? Вариативность не так широка, как кажется, и поиск им быстро наскучит. Останутся только два концентрированных до состояния мудрости выводов: это неспроста; это не к добру.
– Я тебе сказал – трогай, – таков был Женин ответ.
– Так в чём же дело? Всё так просто…
– Это ещё надо разобраться, кто кого активировал, – обиделся Женя и нажал на тормоза, генерала при этом не предупредил. Взял вправо и остановил машину. Прокашлялся и заговорил лекторским голосом:
Утренний свет уже развеял Огни Большого Города. Они в поле, покрытом рыжей травой.
«Это из моей предвыборной речи, возможно, меня изберут в совет, не обращайте внимания. Мы сейчас едем к генералу… Вообще-то, он не совсем генерал. Если быть точным – теньенте повстанческой армии. По-моему, Кальвадоса или Санталучии… Нет, Лучия – то была его боевая подруга. И далеко не санта, Но, фемина, скажу я тебе, ноги… Окончил курс университета. Экстерном – когда столицу взяли этого самого Кальвадоса. Дело прошлое. Потом он занимался моделированием виртуальной опасности – врагов пугал. Минимальными затратами, кстати. Словом, специалист по дезинформации. Отличный парень, хороший семьянин, любитель вставать спозаранку, спортсмен, пьёт в меру, высокообразован, кандидат в элиту. К нему бы лучше на конке. Но придётся на автомобиле. Если на автомобиле, вот – он уже подан».
От кучи горящего мусора тянулся над землёй шлейф тяжёлого чёрного дыма. Глаза слезились. Что касается запахов, Валерий хотел прикрыть нос платочком, но, увидев, как мужественно ведут себя его спутники, постеснялся. Они стояли на дороге. Валерий пребывал в растерянности и выжидающе посматривал по сторонам. Женя с нетерпением нажимал на кнопки роскошного мобильного телефона. Пока его усилия были тщетны. Водитель причёсывал пальцами рыжие кудри. Валерий только сейчас смог рассмотреть его лицо и понял, что это далеко не подросток, а достаточно зрелый мужчина небольшого роста. Евгений громко выругался и швырнул телефон в кучу мусора. Постоял в раздумье и решительно заявил:
– Урожай соберём, домик подремонтируем… А там, может, и на море… Тепло, чайки, винцо, креветки. Экскурсий в открытое море, может, на дельфинов нарвёмся…
Антон, шедший впереди, вдруг остановился, повернулся, доброжелательно рассмеялся и, обращаясь к пребывающему, как хотелось надеяться, в глубоком раздумье проверяющему, громко сказал:
Рой пошатнулся. Что это? Земля колыхнулась под ногами. Ну, ты и даёшь, парень. Рой почувствовал слабость в ногах. И сердце замерло. Его взяли за правое плечо. Рой медленно повернулся. Это был Игорь. Он смотрел на него спокойно, во взгляде – страшная усталость. Его губы шевельнулись, и Рой не услышал – понял: "Терпи!"
– Теперь – всё, – сказал Игорь. – Финита. Реверсивное сожжение – можно и так сказать. Ты это хотел знать? Теперь знаешь. Ты это хотел увидеть? Теперь – увидел. – После довольно длинной паузы он продолжил свой нервный монолог: – Девятый случай. – Опять замолчал, подумал, и добавил: – По официальной статистике.
Рой вспомнил скучную беседу с господином из Центра и решил попробовать себя в его роли.