Коснись меня, коснись, манил ее облик. Поцелуй, ты же хочешь… И капитан, скользнув рукой, сжал затылок, зарыл пальцы в русых волосах, все еще глядя в зеленые глаза. Ноздри его раздувались, лицо было напряженное. Возбуждение проступило на нем столь откровенно, что это даже удивляло. Хотя именно этого Калина и добивалась. Но когда Амир все же склонился к желанным губам, женщина резко вывернулась из захватившей руки и отступила на пару шагов назад.
Врать было бессмысленно. Капитан мог прослушивать комнату и все прекрасно знать.
— Что он тебе приказал?
Высокий и крепкий, даже мощный в груди и плечах, слегка сбитый, с короткой бородой. Он вошел и окинул всех присутствующих оценивающим взглядом. Это был зрелый мужчина с приятными чертами широкого лица, сильно выпирающим подбородком и резко очерченным орлиным носом. «Гость» имел черные брови вразлет и прямые темные волосы, точь в точь как у государя. И был одет в невероятный военный мундир, многим шикарней обычных одежд правителя. Этот мужчина представлял собой величественное зрелище. От его фигуры так и веяло силой и характером. Легчайший кивок гостям и более глубокий, почтительный государю:
— Неужели? — задорно рассмеялась женщина. — Как можно прийти по приказу себя самого или того, кого нет? Что тут у вас происходит? Вы преемник или вы тот, кто должен создавать видимость его существования? И с этой целью вы оставили тут этот пустой стакан из-под крови?
— Кроме твоего правительства. Что ты сказала Аршинову?
— Прости, — внезапно сказал Катамиртас. — Мне жаль… Я все понял, но уже, увы, поздно. Мне пора по неотложному делу! Прошу простить, господа. Приятного продолжения ужина и завершения визита. Госпожа Проскурина!
Повисла напряженная многозначительная пауза. Все ждали ответных слов женщины. И ждали их не без опасения.
— Безусловно, нет! Или мне придется вежливости ради рассказать вам про своих котов. Кстати, он у меня всего один. Уже не молод, но бодр душей. Знали бы вы, как он муркает обнимая меня лапками и утыкаясь в шею. Трудно голову не потерять.
— А вы?
— Ну, еще бы! В порту куртизанки грязные. Это же порт! Хотя там и бродят персоны государственного масштаба. Отцы и их невидимые сыновья, — насмешничала она и правда уже не вполне трезвая. — А вы берите пока мундирчик, Ваше Высочество. Надо же, как насмешил!
— Развили! А могли промолчать. Капитан все понял. И не только он. Все поняли, о чем вы говорили.
— Что и требовалось доказать, — спокойно заметила женщина и невозмутимо продолжила свой завтрак, под пристальными взглядами многих пар глаз.
— Что вы мне не понравитесь.
— Как я могу? Вы же меня задушите. И капитан порывался. Безусловно, как не задушить столько коварное и опасное для вас всех существо?.. Как слепа мужская ненависть. Подумаешь шлюха, могли просто проигнорировать. А вы с ним раздули целый конфликт и даже поставили мир с людьми под угрозу, хотя желали его десять лет. Ради слепой жажды мне в глаз высказать, что я недостойна вашего внимания? Когда это и так всем очевидно. Вы, самый могущественный мужчина мира могли бы просто пройти мимо низкой недостойной вашего взгляда женщины и не оглянуться. Окунуть ее в забытье. А вы оказали мне столько чести своим презрением. Почему? Почему ваш сын так меня испугался? Меня, далеко не самую молодую и уж точно не самую красивую женщину в этом мире? Почему вы так близко к сердцу восприняли то, что по рангу могли даже не заметить? Обязаны были! Что тут у вас происходит? Аршинов сказал мне, чтобы я не вздумала с вами объясняться, по поводу этого недоразумения. Иначе ваш перепуганный невидимка сын сотрет нас всех в порошок и будет война! Никто не приказывал мне с вами спать. Никто не желал ехать сюда, все ведущие тележурналисты побоялись. У них семьи, дети, а у меня только кот и навязчивое желание сунуть нос всюду, невзирая на последствия. Даже не знаю, каким чудом я смогла пройти отбор, если честно. Меня не жалуют, я вечно говорю не то, что ждут. Отправила анкету и мне вдруг позвонили. Я не особенно задумывалась, почему я? Мне очень хотелось увидеть все своими глазами. И я не пожалела. Сложила о вас всех определенное мнение и если мне удастся выбраться отсюда живой, я изложу его людям, даже если наши политики попробуют закрыть мне рот. Найду способ, даже посмертно. Мне все равно, что вы думаете обо мне, потому что я больше не вижу вас. Я благодарна вашему сыну, что он вовремя вмешался и не дал мне совершить ошибку. В которых я такая мастерица. Единственное что меня правда волнует, это мнение моего отца. Ваш сын пугал меня всеобщим презрением, но его бы я пережила. Единственное что я не смогу пережить, это презрение седого старика, что ждет свою непутевую дочь домой, все время, ругая за неудачный выбор ремесла и порицая все ее статьи. Только потому, что он боится за нее и надеется, что все-таки настанет день, и она бросит все это, чтобы завести семью и дом. И всякий раз страшно ссорится с ней на очередной ее день рождения, показывая семейные фото друзей одногодок, и напоминая о ее возрасте. Но он всегда сидит перед телевизором, когда там показывают горячие точки. Надеется, что увидит свою дочь. Увидит живой… И он бы не принял моего падения с вами в одну постель, если бы узнал. Но я совсем не думала о нем. Не думала о последствиях. Ни о чем не думала! Напрасно, не находите?.. Нужно думать всегда!
— А знаете, чем удивлен я? — игнорируя вопрос, строго спросил визитер, останавливаясь перед женщиной на расстоянии вытянутой руки. — Что вы сами не искали со мной встречи. Что бы извиниться.
— Чтобы продержать до утра и дать вам возможность поговорить с преемником. Это был его приказ, увезти меня и не дать вам совершить ошибку. Он считает меня угрозой.
— Чтобы узнать, зачем вампирам мир.
— Так что вы тут искали? Капитан?..
— Шли ко мне? — вновь расхохоталась женщина. — Признаться в любви? Или передать о любви преемника? Или вы оба меня любите? Или государь вам приказал поведать о его любви? Он переменил свое мнение?
— Взаимно, генерал, — выдавая свою осведомленность в лицах, сидящих за столом, кивнул Катамиртас.
— Он мне не поверил.
— Вам видней.
— Я уже сказала вам, — непроизвольно хватаясь за его руку, ответила Калина.
— А я думал, у вас говорят: «Я не красна девица, чтобы всем нравиться».
— Твой язык не доведет тебя до добра, женщина, — устало сказал он сползая. Упал на сторону, затем присел. Растер лицо руками и вышел прочь, закрыв за собой дверь. А Калина так и лежала, усталая и недвижимая. Смотрела в потолок и думала о своем.
— Я не преемник, Калина. Если бы я им был, к чему мне этот спектакль? Зачем представляться всем кем-то другим и терпеть ваши насмешки, когда вы могли оказать должное уважение с самого начала.
— Бессмысленно просить. Ты все равно расскажешь ему все по возвращении. С тебя вытрясут правду, когда станет ясно, что ты провалила свое задание.
— Не смей иронизировать. Ты говоришь не о ком-то, а о моем сыне и преемнике!
«Она не рассказала», — понимает он. В лицах собравшихся нет перемен. Делегаты тихо вежливо переговариваются с бессмертными. Все даже лучше чем всегда. Переговоры идут в нужном русле. Гости довольны и привыкли к вампирам настолько, что уже не подозревают беды, не чувствуют угрозы. Наконец расслабились. «Это хорошо, — думает Вишнар. — Просто замечательно». Впереди последний прощальный ужин. А пока последний совместный обед.