— Что-то случилось, Ягодка? — спросил Вишнар, появляясь радом.
— А как это звучит?
— Не жду. Увы, ваше мнение ничего не решает. Просто чувствую свою вину, это я навлек на ваше доброе имя тень своим, быть может, излишним вниманием.
— Зачем вы приставили ко мне этого забавного юношу, Вишнар? В чем коварство замысла?
Когда это произошло, Проскурина онемела. Затаила дыхание и взглянула на государя.
После были еще две беседы, в которых Калина почти не участвовала. Казалось, Вишнар демонстрирует ее сородичам, а ей показывает их, в том числе — отношение и расположение, которые нельзя было не заметить. Глубокое почтение. Ни в одном лице она не увидела настороженности и предубеждения. Лишь уважительность и интерес. Более того, искреннее расположение и желание понравиться. Все это слегка путало ее карты. Она совсем не чувствовала в них фальшь. Этот вечер удивил Проскурину и немного сбил с толку.
В этот момент они вышли в просторный холл оперного театра. Тут все еще было шумно. Не все бессмертные успели разойтись. По ходу движения с государем здоровались и раскланивались. Кое с кем Вишнар посчитал необходимым кратко переговорить, не позабыв познакомить со своей гостьей.
— Я отпускаю тебя до утра. Придешь завтра. Задача твоя поесть и спать.
Журналистка оценила количественное соотношение женщин и мужчин, и пришла к выводу — один к двум, в пользу сильного пола. Не мало. Странно. Ведь Проскурина на миг даже усомнилась в существовании женщин этого вида. И вот они, тут. Как и сказал Вишнар.
— Очень рад знакомству. Еще раз благодарю и приглашаю вас к нам. Государь… — он склонился и оба мужчины, отец и сын отступили. Аримас все еще улыбался, не смея что-то сказать. И прижимая правую руку к области сердца, кланялся с невероятным достоинством. Подобное она видела первый раз.
— Они обе меня покорили. Ничего подобного ранее я не слышала и не видела. Благодарю, — вновь вежливо, но сдержано ответила гостья.
— Что же вам кругом коварство мерещится, милая Ягодка?.. — возмутился он, раздувая щеки от притворной обиды. — Подумайте сами, зачем мне старому, больному… бессмертному, — сказал он, крякнув весело этой забавной противоречивой формулировке, — лишний раз переживать, что вы ходите по дворцу под пристальным взором какого-то грубого солдафона? Такая прекрасная, слабая и уязвимая. А это существо такое бесхитростное, что вам в его присутствии ничего не угрожает. Но при этом он в силах вас защитить. Мальчик наивен, но удивительно ловок и силен. Или шума наделает, в крайнем случае. Тоже польза.
— В другой раз, умоляю…
— Часто ты так измываешься над ними? — строго спросила женщина.
— Вы довольны? Увиденным?
Калине очень хотелось побеседовать с кем-то из дам, но, к сожалению, никто из вампиров кто пришел со спутницей не приблизился к ним. Почтительно склонялись перед государем, но лишь издали. Уже у самого выхода Калина случайно столкнулась с одной из женщин. Пока государь беседовал с сородичем, она на миг оглянулась и заметила, что одна из дам стоит неподалеку и задумчиво смотрит куда-то словно никуда. В руках она держит перчатку, вторая упала на пол. Проскурина пользуясь моментом, сделала несколько быстрых шагов и, склонившись, подняла потерянный предмет. И приблизившись к даме, протянула.
— Немного. И польщена. Почему они так относятся ко мне?
— Так как на счет легкой прогулки парком, Ягодка? — напомнил Вишнар.
— Нет, я буду охранять ваш покой.
— Ты мне ночью не нужна. У меня тут нет кладовки, — уныло иронизировала Калина на радость Танума, что тихо посмеивался стоя в проеме открытой двери. — Я серьезно. Ты мне подчиняешься? Так тебе приказали?
— Так это спектакль для супруга? — улыбнулась Проскурина.
Все это не испугало женщину. В прошлом Проскурина не раз слышала вещи и хуже. Но было неприятно. И она хорошо понимала, что Васнецов не перекипит. И проблемы у нее будут. С телевидения ее наверняка теперь уволят. Впрочем, это не первый раз. Она часто работала для печатных изданий под чужим именем. Это был даже более надежный источник дохода. Опять-таки такой график ей подходил. Больше ее волновали иные проблемы. Всяческие слежки, прослушки, проверки и прочие пакости. Вот это генерал запросто мог организовать. Точнее, натравить госслужбы которые этим занимались. Впасть в немилость в государственном масштабе, вот это и правда, неприятность.
Мужчина всегда, прежде всего самец. Вот о чем она подумала глядя на молодого бессмертного. Но в случае вампиров все было чуть-чуть сложнее, и Проскурина уже понимала и это. Бессмертные десять лет держали охоту под запретом, и вдруг к ним приехала женщина… Кто же не пожелает на глазах у всех, под аккомпанемент чужой зависти снять «вишенку с торта»? Точнее, «Ягодку». Сочное яство со сладким ароматом женщины. Как удержаться от желания вкусить этот плод? Быть может, даже удастся вновь ощутить давно забытый человеческий вкус. Вот о чем они думали, провожая ее горящими жадными глазами. Проскурина поняла лишь недавно значение этих взглядов. Как бы тобой овладеть, если укусить под запретом?.. Дышать тебе страстно в желанную шею, воображая, когда изо всех сил неистово любишь, что на самом деле вонзаешь свои клыки в это белое тело и пьешь сладкую кровь.
— Остряк! За словом в карман не лезет. Весь в своего уважаемого родителя, — хохотал Вишнар.
— Да, это он может. Забавно вы его прозвали. Танум… Это значит — душа.
— До смерти не управлюсь.
— Очень точное имя, Вишнар, — улыбнулась Калина.
— Интуиция, — улыбнулась Калина. — Интересно, за что на этот раз? Капитан донес на тебя?
Блуждая залом, глаза журналистки порой натыкались на вполне густую макушку без всяких следов плеши. Эти черные вьющиеся кудри принадлежали начальнику службы безопасности. Калина видела, как он брал свою даму за руку и нежно целовал кисть. «Надо же, ухаживает…», — с улыбочкой думала Проскурина. Не то что бы это как-то ее задевало, но легкий укол разочарования женщина ощутила. У капитана есть возлюбленная, но это не помешало ему флиртовать с гостьей и посылать ей прозрачные мужские сигналы о желание более близкого знакомства. Так предсказуемо, что даже противно!..
Голос певицы был дивный, глубокий и сильный. Но что больше всего поражало, оперные дивы, как правило, были массивны, это помогало их голосам набирать силы и глубины, стоящая же на сцене дама была если и не миниатюрна, то стройна. Ее длинные волосы спадали вдоль плеч и спины бесконечным каскадом и доходили едва не до пола. Золотое платье подчеркивало красивые пропорции тела с пышным бюстом и широкими бедрами. Такую вполне можно было выдвигать в мисс бессмертные, саму по себе. А у этой женщины был еще и удивительный голос.