— Нестандартные вкусы? — шепнул Амир. — Занятно…
Проскурина закусила губу, скрывая улыбку. Еще чуть-чуть и Танум будет сдувать с вверенной ему гостьи пыль, такую обходительность демонстрировал юноша. Кроме всего прочего юный солдат награждал убийственным взглядом всякого встречного постового, стоило тому взглянуть на Проскурину. А солдаты, как правило, смотрели, ведь гостья не кто-нибудь, человек. Бессмертных одолевало естественное любопытство, понятное журналистке. Она ведь и сама их рассматривала. Но юный солдат на всякие признаки внимания к делегату Проскуриной реагировал крайне ревностно. Строго хмурил свои брови и давил постового такими глазами, что позавидовал бы сам начальник безопасности.
— Значит, ходит сама… Тебя научили мне это сказать? — нашлась Калина.
— Слушаю, сударыня? — тяжело вздохнув, капитан замер и оглянулся.
— Если у обслуживающего персонала хватает времени ухаживать за собой, они живут нормальной жизнью. По-моему это важно. Как к ним относятся. Как к мясу или… иначе.
— Амир?
— Так точно, мадам!
— Вас ждут внизу.
— Почему? Спариваются? — заинтересовалась журналистка.
— Каля?..
— Эмоций, — подсказала Калина.
— За что?
— Безусловно. У меня ведь нет иных хлопот, — весьма почтительно ответил он. Но подтекст — насмешка, был очевиден.
— Ничего! Я ничего не задумал! — испуганно убеждал Танум.
— Он у себя?
— Тебя кто-то обижает? Как ты проводишь свой день? Как тебя зовут? Где ты спишь?..
Остановившись возле одной девушки, Калина ласково погладила ее по щеке. Прототип не изменилась в лице. Взглянула на женщину, ощутив прикосновение и только. Возмущения или неодобрения в глазах не было. Пустой ровный взгляд. Стекло, не глаза.
— Это был единственный раз?
Двигаясь вдоль стены, дошла до поворота и завернула. Вдалеке двери. Она подошла к ним и, осторожно прижавшись к поверхности, прислушалась.
— Здравствуйте, я назойливая муха. Меня взяли в делегацию составить мнение о вас. И он тут же поможет вам его составить, — рассмеялся капитан, не удержав веселья.
— Главное, тебе не делают больно те, у кого ты живешь?
— Кто к тебе ходит по ночам? — спросила она у ближайшей девушки, слегка шокировав членов делегации.
— Да. Вчера мне было очень больно. Я ударилась об угол стола. — Прототип задрала юбку и показала всем синяк на белом безупречном бедре. Зато выяснилось, что и под одеждой они одеты во все, что и полагается. В белье. И тут не ущемлены.
— Я больше никогда такого не скажу, — винился он, в приступе раскаяния уронив голову практически себе на грудь.
— Да, он властен. Но дело не только в характере. У него график работы едва ли не круглосуточный, от того и резкость в общении. Не высыпается.
— Вы только не… Черт, меня снова отправят в дозорные! — упал он духом.
— Каля, — подтвердил Танум.
— Занятно. Сам государь подослал мне болтуна. Да еще такого наивного? Что вы с ним задумали? — пряча смех за хмуростью, строго выпытывала журналистка.
— У меня отлична память. Я запоминаю все, что услышал, сразу. Когда делегация прибыла на первый пост города бессмертных, вы выглянули из окна и сказали: «По-видимому, они сосут не только кровь, но и деньги. Вот это размах!». Мне понравилось. Это вроде, похвала.
— Каля?.. Вы не забылись? — капитан живописно смолк, вдавливая солдата в пол выражением своих глаз. Проскуриной показалось, еще миг и из этих глаза молнии полетят в бедолагу. — Тут нет никакой Кали, Ваинаританум. Тут есть делегат мира — Проскурина Калина Владимировна! И если вам это не ясно!..