Дама оглянулась и бросила на женщину безучастный сквозящий странной меланхолией взгляд. И более никакой реакции. Смотрит, видит, но ничего не говорит, даже не шевелится.
— А неосновное? Вишнар, что это означает?
— Вы так любопытны, милая Ягода, что скоро у бессмертных совсем не останется от вас тайн, — шутливо пожурил государь. В этот момент подали десерт, и тема разговора переключилась уже на него.
— Он перекипит. Я побеседую с ним, — шепнул Аршинов, когда никто его не слышал. Министр стал непроизвольным свидетелем беседы журналистки с генералом. В прочем, ее слышали все. В том числе капитан Амир. Враг…
— Могу организовать транспортировку, — хитро улыбнулся бессмертный.
На сцену и правда уже вышла певица и заиграла музыка. Амир склонился в знак почтения и вскоре исчез за дверью.
— Мое главное имя?.. Несущий прогресс.
— У меня тут многое есть. Лишь счастья нет, — притворно охнул государь.
Ужин прошел в странной атмосфере. Калина не могла ее назвать потеплевшей или радушной, но что-то незримо изменилось. И она как женщина сразу это ощутила. Члены делегации оживились. Много говорили и не стеснялись высказывать одобрение. Именно одобрение всего увиденного днем. И такие резкие перемены сильно резали ее слух. Больше всего обсуждали прототипов, называя их творение чудом. Если и не все, то многие из делегатов смягчилась. И с обсуждения генетики разговоры плавно перекочевали на обсуждение темы мира. За столом зашла речь о встречном визите вежливости. Впервые в истории двух видов, вампиров пригласили в мир людей…
— В полночь меня сменят. А в шесть часов заступлю на пост опять.
— Отличный капитан. Но сын ужасный. Сострадаю его родителю. Редкий упрямец, как и мой собственный сын, только служба у них на уме. Не удивительно, что спелись…
— Демонстрирует особое расположение. Дань уважения, — коротко пояснил государь, сам с интересом наблюдая за сородичем. Аримас отступал, не разгибаясь очень долго, пока толпа не закрыла гостье обзор.
— Может, и в подсобку не водишь?
— Я узнал не мало, — уклончиво ответила Калина. И, кажется, это не ускользнуло от внимания бессмертного.
— Это была демонстрация?
— Что вы девочки только не придумаете! То у вас нет настроения на наших друзей, то голова по ночам болит… — бранил он ее шутливо и буравил недвусмысленным взглядом.
— А чего для этого не хватает? — подыгрывая, вежливо уточнила журналистка.
Вишнар был низменно обходителен, не скрывая подтекста своего особенного расположения. Он откровенно говорил об этом глазами, подогу глядя на нее.
— Я не боюсь недобрых теней. Благодарю вас за заботу, но знаю, что мне ничего не угрожает, — мягко уверила женщина.
Практически все места уже были заняты, когда журналистка увидела внизу знакомую фигуру капитана. Амир тоже пришел, как и все в парадном мундире с серебряными погонами в тон узора на мундире, сияющий как новая монетка. И что удивило еще больше — не один… Правда, проводив изящную даму в черном пышном платье к ее месту, раскланялся и тут же покинул ее.
— Хоть бы и к ним, — кивнув в сторону Калины, шутливо пригрозил Амир.
— А как на счет отдыха?
Опустевшим коридором в сопровождении охраны Проскурина с государем прошли в гримерную дивы. Женщина сидела за столом и снимала с лица грим. Без него она была как-то по-девичьи уязвима, молода и мила. В словах была очень сдержана, но улыбнулась, когда Вишнар склонился к ее руке с поцелуем. Пусть и слегка пустой, механической улыбкой. Очевидно, что очень устала.
— Матерь Божья… — выдохнула женщина. — Вас, наверное, программируют на функцию крольчихи, да?
— С вами все в порядке? — спросила Проскурина, которой женщина показалась очень огорченной. Если не сказать — странной.
— Все! Слышать этого больше не желаю…
— А как вы догадались?
— Так называла меня мама, как я уже говорил. К моему истинному имени это не имеет отношения, — пояснил он и какое-то время выжидал. Словно решая, говорить или нет. — Проказник…
— Вероятно. Так вот, я намерен переговорить с вашими политиками, этим Аршиновым для начала. И потребовать, именно потребовать, покровительства вам.
— На вашем месте, государь, я бы не доверял так ягодам. Они бывают ядовиты, — постным тоном напомнил капитан. — Я пришел по долгу службы.