— Склоняют.
— Никак нет, предупредили! — скороговоркой рапортовал юноша.
Когда с вопросами было покончено, профессор объявил, что все могут выбрать себе прототипа или пару, он или они будут в распоряжении делегата все время визита. Эта идея Калине совсем не понравилась.
— Иначе тебя накажут?
— Никто. В наши комнаты никому нельзя заходить, — бесстрастно ответило существо.
Вот и все пожелания. Стоит, смотрит в стену. Безупречное с виду «ничто». Даже больно от этого зрелища, такое пустое у Агаты лицо.
Условия труда вполне сносные. График труда посменный и отдых каждые шесть часов. Прототипов снабжают всем необходимым, правда, без излишеств.
— Преемник. У нас его называют преимущественно так. Да, это его дверь.
— Мадмуазель… Тебя, кажется, забыли предупредить о конспирации? — улыбнулась Калина. Непосредственность этого бессмертного ее развеселила.
— Да! Государь сказал, нет нужды делать вид, что ты есть не тот, кто ты есть, солдат! Ягодка все равно раскусит! У нее ясные глаза и светлый ум! — вытягиваясь стрункой, отчитывался он так, что Калина глохла.
Справа покои государя. Там он или нет, проверять совсем не хотелось. А что слева?..
— А вы расскажите?..
— Любого кто меня обидит, накажут, разве нет?
— Еще не вполне. Кто-то из твоих подруг жаловался тебе на грубость со стороны хозяев? Или может быть, они не хотят, чтобы с ними так поступал? Водили в подсобку и делали то, от чего им хочется плакать?
— Амир, расслабьтесь и не ведите себя занудой. Или члены делегации сложат превратное мнение, что вы ревнуете, — пошутила Проскурина и пошла дальше по лестнице. Тем более что, как оказалось — цель уже была достигнута, а майор все-таки выпустил ее из своих рук…
— Я возьму на себя труд напомнить, что это не игрушки. А вас дома ждут жены.
— Склоняют… к труду? — робко, без веры спросил Темерев.
— Танум. Ваинаританум.
— Способны испытывать оргазм. Я поняла, — перебила Калина. Все делегаты были смущены предельно, но журналистка продолжала беседу: — А ты бы хотела, чтобы тебя перестали водить в подсобку?
При всей отчаянности Калины, даже для нее были недосягаемые рубежи. За хамство в адрес своих высоких чинов не пощадят. После будут проблемы. И все равно она не смога смолчать, не смотря на всеобщее неодобрение в адрес ее комментария. Такое чувство, что они члены разных делегаций. Калина приехала отдельно.
— Какая замечательная речь, солдат. Вы долго ее зубрили по просьбе государя? Должно быть, чтобы польстить мне? — хохотнула журналистка.
Лишь слегка изумленно оттого, что капитан играет ей на руку, но тут же вернулась глазами к девушке-прототипу. Капитан потребовал ответ уверенным голосом. Значит, не боится услышать ответ.
— Как я погляжу вы только после полдника? Опрокинули еще триста пятьдесят?
Все задавали вопросы, но пристрастной была только Проскурина. Иные делегаты вскоре перешли на механический способ сбора информации. Задавая однотипные вопросы, и по-настоящему ничем не интересуясь. Кажется, все воспринимали этих существ так же как вампиры. Мясо. Безэмоциональное нечто. Калина же днем утверждая это, сейчас чувствовала глядя на этих «уродцев» странную щемящую боль.
— Нет, никто никогда не жалуется. За это дают конфеты. Агата 8013 ходит в подсобку сама. Ждет там когда старший смены занят и не видит, что она пропускает график работы. Два, три раза в день. Если повезет…
Эта умышленная лесть понравилась юноше, как и взгляд, которым при этом в него стрельнула обаятельная чужачка. И солдат неловко признался:
— Что, характерчик у преемника еще тот?
— По чьему распоряжению?..
— Поняла. Тогда прибейте тут щиток, что ли.
— В этом смысле они полноценны поэтому… — пояснил профессор.