— Мне кажется, вы напрасно переживаете, Калина. Их хорошо кормят, содержат в чистоте, не обижают и очевидно, что не склоняют к лишнему труду… — вступился Темерев.
— Очень изобретательно с именами… — саркастично заметила журналистка и покосилась на профессора. — Наказание, это когда делают больно. Ты ведь знаешь, что это, боль?
Куда теперь?..
Веселье вскоре окончилось. Когда члены делегации собрались вместе. Серьезные и неразговорчивые, сейчас больше чем всегда. И вновь экскурсию возглавил глава государственной безопасности. Когда журналистка появилась в кругу членов делегации в сопровождении Танума, Амир нахмурился до предела. Осмотрел провожатого Проскуриной убийственным взглядом, отвернулся, и далее почему-то старался игнорировать последнего. По крайней мерее у Калины сложилось именно такое впечатление. Словно Амир и вовсе не знал, кто и зачем приставлен к даме. Будто не он тут глава безопасности и охраны.
Когда все и с воодушевлением выбрали себе прототипа, она одна категорически отказалась.
— А что дерзнул, Танум?
— Вы уж потрудитесь пояснить своим Агатам, что посещение кладовок с членами делегации за конфетку, даже за коробку, строго запрещено.
— Государю как раз докладывали, что гости прибудут в положенный срок и в их числе все-таки будет дама. Ну, я и дерзнул шепотком… А преемник услышал. Всегда он все слышит, что я шепчу, — бурчал он обиженно. — И наказал.
— Я не про то! Болтун находка для шпиона. Зачем же ты так сам себя выдал? — пожурила женщина.
— А что это?
Но придраться журналистке было не к чему.
— Я жестоко оскорбил вас?! Да?! — бледнея выдохнул он.
— Четыреста. Знал, что нас ждет новая встреча… — И, натянуто улыбнувшись, капитан все-таки ушел.
— Нет, мне не нравится без конфет. Это Агате 8013 нравится без конфет.
— Да, не ваши… А почему вы стояли на посту там, а не здесь?
— Странно, мне государь сказал, что вы станете у меня все выпытывать. А вы учите меня вам ничего не рассказывать, — растерялся он, хлопая неприлично длинными ресницами. До того хорошенький, что даже уму непостижимо, что у юноши может быть такое милое лицо.
— Ты уверен?
Аршинов молчал, но если судить по выражению глаз, он понял, точнее, догадку имел. Как и большинство присутствующих, к числу которых относилась и Проскурина.
Никто из бессмертных не сказал ни слова, как бы странно себя не вела Проскурина. Амир наблюдал бесстрастно, но ловил каждое движение гостьи.
— Поняла, — поджав губы, кивнула женщина. — А это страшное слово, что вы произнесли, должно быть, ваше имя?
— В общем, в подсобке тебе нравится, как и Агате 8013… — подытожила растерянно, просто не зная что еще сказать.
— Все! — обращаясь к самой себе, потребовала она. — Хватит ржать, Каля!
— Прошу простить меня! Ваинаританум! Рад служить!.. Я приставлен к вам в качестве сопровождающего, на все время вашего присутствия во дворце!
— Никто не скрывал, что такое случается, — пояснил профессор в ответ на взгляд журналистки. — За их интимным здоровьем мы так же строго следим.
— Живут отдельно или вместе? — спросила Проскурина.
Но что не просто поражало, возмущало — Танум невероятно открыт к любым темам. Увлеченно поддерживает разговор, чего бы он ни коснулся. Чувство было такое, словно Танум ловит каждое слово гостьи. Каждую букву. И тут же торопится дать ответ. А когда смолкает, смотрит на женщину таким взглядом полным надежды, словно мечтает «спроси меня еще о чем-нибудь». Невероятно напоминал Проскуриной щенка кокер спаниеля. Единственное, что не понимала Калина, чем была вызвана эта опека? Стремление угодить? Приказ Государя?.. Вероятно. Иного пояснения она пока не нашла.
— Зачем? — стеклянные глаза прототипа смотрели на гостью в упор, только вопроса в них не было. Ничего не было.
— Не влезай, а то убьет.
Все жители этажа, что не были в этот час заняты делом, выстроились вдоль коридоров около своих комнат, как на большом военном осмотре. Все красивые, ни одного неприятного или изможденного лица. Чистенькие, ухоженные, хорошо пахнущие мылом. Проскурина смутила своих коллег не меньше чем бессметных, рассматривая прототипов. Заглядывая в комнаты, изучая чистоту ногтей, даже принюхиваясь.
— Государя? — подсказала Калина.