— Вы удовлетворены, Калина Владимировна? — спросил Амир.
— Я думала, у вас тоталитарный режим.
Процесс полностью автоматизирован, но от этого не выглядит менее кровожадным. Животное зажимают тисками, затем прокалывают в жизненно важных местах, где проходят самые крупные артерии, и забирают кровь. Умерщвленное оно переходит на другой транспортер, который ведет в переработочную. Там туши потрошит автомат, после того как стянет шкуру. Далее по потребности. Или наверх в пищеблок, или же на переработку и в холодильник. Холодильники тут же, под землей, и они бесконечно огромные. Их людям не показывали. Никто не пожелал смотреть. Делегаты устали.
— Правда, что восемьдесят процентов бессмертных военные?
— При том, что и картофель вас насыщает точно так же?
— Я про вашего кота, — осадил капитан.
— Решили. Нет нужды юлить. Вас тут не обидят, какую бы позицию не заняли. Вернетесь к любимому целой и невредимой. Говорите как есть.
— Но они были такими, не правда ли? — настаивала она.
— Да, жажда. Мучительная боль в теле.
— Нет.
Сухенький профессор кашлянул, скрывая улыбку, и предложил продолжить после обеда, время которого уже подошло вплотную.
— Вы хоть что-то говорите случайно?
— Хочу знать, что вы думаете про мир между нами.
Глава 5. Прототипы
Делегатам предоставили немного свободного времени до продолжения экскурсии. Проскурина пыталась использовать его для отдыха, но сон к ней не шел. Слишком много мыслей, сомнений. Поэтому она поступила так, как поступала всегда в подобных ситуациях. Подарила свои мысли бумаге. Точнее, записала в своем ноутбуке. Но ничего путевого не получилось. Выводы были сумбурные и противоречили друг другу в каждом новом предложении. Нет, Амиру не удалось ее сбить с выбранной позиции. Так почему же она колеблется? Это злило. Все злило. Нужны факты, нужна еще информация. Нужно подвигаться. Движение приносит умиротворение, потому что успокаивает бурю в голове, избавляя тело от лишних сил.
Калина обула поношенные тряпичные балетки без каблука, поскольку это единственное, что налезло на ее ноги истерзанные дневной прогулкой. И вышла в коридор.
Калина выдохнула, растирая лоб и непроизвольно увидела, как на миг усмехнулся начальник службы безопасности. Это бесконечно испортило ей настроение.
— Вы только не ворочайтесь во сне, фантазируя на эту тему, капитан, — так же тихо вернула она.
Капитан сощурился уловов намек, и перед тем как двинуться прочь, шепнул:
— Дерзнул сказать, что я бы ее… укусил. Вы только не подумайте ничего такого! Я не голоден! То есть, не за тем укусить! Честно-честно! Да и не туда, куда вы подумали! — тут же в ужасе стал оправдываться он. — Я за попу хотел, честное слово! Там же фото было в досье! Государь его смотрел, а я значит, за спиной стою и… тоже его вижу. А там такое!.. Ну, вот тут слегка прикрыто, — накрыв обеими ладонями свою грудь, сказал он, смешно выпучив глаза, — и тут позади, а вы еще как на грех задом повернулись! Ой-ей-ей! До добра не доведет такая одежда! У нас так дамы не ходят. Ни разу не видел. Нельзя. Ну и мы с государем сболтнули лишнего от переизбытка этого…
— Склоняют, — туповато повторило существо и продемонстрировало — наклонив тело вперед и слегка поддавшись задом вверх.
— Таков заведенный порядок.
— Дважды.
— Снова вы скитаетесь? — неожиданно возникая рядом, спросил Амир.
Тишина…
Это показалось Калине интересным, что в голосе профессора звучала практически нежность. Чисто мужская теплота, перед лицом прекраснго и уязвимого. Калина с интересом посмотрела на бессмертного. Увы, профессор, уловив суть этого взгляда, увел свои глаза в сторону.
— Вы довольны, Калина Владимировна? — спросил Амир.
— Это покои наследника? — и, не подумав смутиться, спросила женщина.
— А как насчет провинностей?
— Вот-вот, я вас хвалила, — Калина подавилась смешком. — А как вы меня услышали? Не отсюда же?