— Верно. Это их первостепенная задача. Но в остальном они свободны, как птицы. Образованы, социально активны. Общаются друг с другом, ходят в гости. Все, как и у вас.
— Вы все еще держите меня за руку, Амир, — строго напомнила журналистка.
— «Из горла»? — хмыкнув, подсказала она.
— Исправьте меня, Амир. Разве выбор есть не всегда? У вас он был, когда вы отказались от крови людей и создали анотов. Хочу верить, что побуждения ваши были благими. Могли ведь создать этих существ полноценными.
— Какое? — терпеливо настаивал капитан.
— А вы умеете дослушать без встречных колкостей?.. Если у вас есть выбор, блины или картофель, что вы выберете?
— Работают?
— Что скажите, капитан?
— Вы идете в покои государя? Или вам нравится возиться со мной? — поддела она.
— Правда. Как есть. Все, что вы тут увидите. Но меня интересует не отчет. Ваше ощущение. Его еще называют женской интуицией.
— На первой стадии хватило бы и ста миллилитров. Это мало, но боль прекратится. На второй нужно больше. Далее еще больше. Организм уже частично разрушен и не в силах полноценно переваривать и впитывать полезные вещества.
— Я очень отличаюсь на слух от человека? — склонившись ближе к уху, тихо шепнул Амир.
— Титул наследуется, чин нет. Даже мой сын начинал простым солдатом, как и я когда-то. Все ровны перед службой.
— Пусть будет по-вашему. Хотя отгородились вы давно, на сорок лет раньше… До того дня, как был найден полноценный заменитель, погибло более десяти процентов испытуемых. Вы ведь этого не знали, верно? Это секретная информация.
— После вашего ускоренного метода никогда не соберусь. Убили на корню.
— А как вы относитесь к картофелю? Это такой клубнеплод семейства пасленовых.
— Я поняла. И правда, не коснусь картофеля, если будут блины… Какова ваша цель? В этих мирных переговорах.
— Отличное платье. Цвет призван напомнить государю о вашей пищевой ценности?.. Тогда не могу не одобрить ваш выбор.
— Они бы тогда восстали против нас. Как и вы в свое время.
— У вас нет права наследования титула и чина?
— Насыщает. К чему вы ведете?
— Я солдат, госпожа Проскурина, а не генный инженер. Первые прототипы жили очень короткой жизнью и отличались нестабильным поведением. Часто сами себе вредили. Не раз нападали на себе подобных под воздействием вспышек спонтанной агрессии. Они были лишены способностей мыслить как мы, изначально, и повысить их уровень так и не удалось. Слишком короткая жизнь. Ведь вы тоже не рождаетесь академиками, вы ими становитесь, верно? Годы взросления, учебы и приобретения опыта. Ученые искали выход, и нашли, какой сумели. И мы имеем то, что имеем. Прототип в среднем живет четыре года и умирает. Просто не просыпается в определенный день. Все.
— Я знаю, что будет в вашем отчете.
— Ваши ученые умышленно понемногу отрезали их чувства. Раз за разом, пока не лишили их всего. Интеллекта, эмоций радости и горести, способности бояться или сопереживать. Потому что они наперекор тому, что хотели нам показать, получили людей или практически людей. Или же вообще прототипом вашего прототипа был живой человек. А остальное сделали по принципу клонирования. Это были мыслящие существа, да, Амир? Если столь совершенны их тела, почему не предположить, что таким был и их разум? А где есть разум, есть и воля. В том числе к свободе.
— Да, мне страшно, Амир. Это уже не тот ужас, что раньше. Но я думаю про… Каждый раз, когда вижу как… Когда вы улыбаетесь… Ваши клыки… — Калина сбивалась, отчего-то не получалось выразить то, что назрело. — Это страшно.
— Блины.
— Государь, а я могу у вас спросить? — вступила в разговор Калина.
— Разве я говорил, что собираюсь жениться?
— Зачем доказывать что-то зубочистке, она деревянная, она не поймет…
Калина отчего-то разозлилась. Что за заносчивый субъект! Обходительный как вилка, сразу норовит наколоть! Пара слов, лишенных издевки, и он думает, за ним побежит толпа влюбленных, размахивая предварительно снятым бельем? Красивое лицо — это еще не все. Ее всегда страшно злили мужчины этого типа. Слишком много самомнения! Спрашивается, почему таким в этом мире должно доставаться все?..