— Вы сделали прототипов такими не сразу, верно? — поравнявшись с Амиром по дороге на поверхность, спросила женщина. Догнала его на лестнице, оставляя усталых коллег позади.
— Вы имеете в виду… охоту? Нет, в этом больше нет необходимости, — уверил бессмертный.
— Они у нас не общительные, — улыбнулся мужчина.
— Первый заменитель был синтетическим. Ни одной живой клетки. Он даже не был красным, — внезапно сказал капитан. — Правда, в десяти случаях из ста испытуемые им травились. Сильная рвота, обезвоживание. Два случая летального исхода во время первых же испытаний.
— Что писать в отчете.
— Вы же все равно скажите, не так ли, госпожа Проскурина? Хочу я это знать или нет, — спросил он с иронией.
— Решения?
— Мы уже второй день находимся в вашем гостеприимном доме, но еще не повстречали ни одной его жительницы женского пола. Почему?
— Пытаюсь пояснить, как мы рисковали жизнью, не желая пить вашу кровь.
— В области желудка?
— Вы этого не знали?
— Политической, научной и военной жизнью страны.
— Никаких любимчиков, Амир. Их нет у жизни, не будет и у меня. Вы просто солдат в строю. А я одинаково беспощадна ко всем, — с улыбкой говорила она.
— Они такие вкусные?
— Правда? — иронично уточнила женщина.
— А у нас был выбор? — вампир скосил глаза на женщину. Ни шуток, ни насмешек, сплошная серьезность сейчас. И внезапная открытость. Почему вдруг?..
— Безумия?
— А когда обед у вас, Амир? — дружелюбно спросил министр Темерев. — Вы все время с нами, на ногах. Когда вы отдыхаете?
— Нет, это не верно… Все, — исправил Вишнар и сверкнул улыбкой в глазах. Он был счастлив видеть удивление этой женщины. — Безусловно, речь о мужчинах. Каждый мальчик, что рождается в нашем мире, при рождении записывается в полк своего отца. Как преемник. И служит, поднимаясь вверх от рядового. А там кто как себя проявит.
— Вы же тоже нас изучали. И ели…
— Возможно!
— Его никогда не будет. Но я не приняла решения.
— По-вашему, мы соорудили все это, что бы бросить пыль в глаза человечества? — удивился профессор, указав рукой на огромный конвейер. — Дорогая получилась «пыль».
— Господство и порабощение.
— А как же инстинкт хищника? — настаивала журналистка.
— Так какое ваше любимо блюдо, Калина?
— Триста пятьдесят миллилитров. Это обычная моя порция.
— Не знаю. Может быть… неудовлетворение?
— Какой вы хлипкий и ранимый, Амир. Такое чувство, что у ваших дам нет зубов.
— Вы же не можете поручиться за всех. У меня имеются иные сведения.