Калина стояла у окна и на миг оглянулась на шефа, а потом вновь повернулась безучастно смотреть в окно.
— Неплохая машинка, — прерывая мысли Проскуриной, оценивает Серпов, располагаясь в удобном транспортере. — А это тот самый дворец? Он больше чем мне казалось. Экран телевизора не передает масштаб. Откуда его лучше снять? — рассуждал он, обращаясь к оператору.
— Приветствую всех ваших зрителей. Рад видеть их у себя в гостях, — указывая на стол гостеприимно, но при этом со свойственным ему государственным величием, говорит Вишнар. — Присаживайтесь.
— Все иные гонят прочь шлюху вампира, — твердо сказала и пронзила собеседника взглядом зеленых глаз.
В очередной обеденной зале, уже не той, что в первый визит Проскуриной, а многим более торжественной, съемочную группу ждет богатый стол.
Его крупная ладонь с массивными пальцами касается ее лица, но Вишнар далек от нежности и Калина внутренне замирает, не представляя, что от него ждать. Лишь смотрит в медовые глаза, пребывая уже в легкой панике…
Не смотря на то, что Серпов все очень преувеличивал в отношении к ней Вишнара, слегка поколебать ее удалось. Калина и, правда, трезво оценивала ситуацию и понимала, что именно испытывает правитель бессмертных — лишь мужской интерес. Но это понимание вызывало в ней грусть. Очень легко было позабыть о реальном раскладе вещей, возомнить себе то, чего нет. И главное начать играть в ту игру, играть в которую желания и права, нет. И этого она втайне побаивалась после вчерашнего разговора с Вишнаром. Он четко дал понять чего хочет, она так же четко знала, что не даст этого. Но осознавала, что государь намерен добиться своего, это для него уже что-то типа дела мужской чести и достоинства — получить и подчинить себе эту женщину. Лишь в угоду своему эго и инстинкту. Очень страшно оступиться и вновь забыть о разделившей их пропасти даже на миг. Как это уже едва не случилось в прошлом. Она потеряла свою голову. И порой, когда встречалась взглядом с правителем бессмертных, все еще искала ее, свою голову…
— Вас хотел видеть господин Серпов, — сообщает администратор, когда Калина переступает порог гостиницы.
— Вот именно. А получил добряка какого-то. И мне это не нравится.
— Основываясь не на чьих-то домыслах, а лишь ориентируясь на свой личный опыт, могу сказать, что пока тебя не щипали за зад все кто не попадя, выдыхая в лицо «подстилка вампира», узнать что-то о гордости нельзя. Потому что только день за днем, переступая порог этого места и под утро покидая его не сломленной, я поняла, что это такое — гордиться собой. Приходить и выслушивать, а потом драить за ними плошки. С холодным лицом. Это по моему разумению гордость. А считать, что работать официанткой — дурной тон, всего лишь ханжество и высокомерие. Между прочим — сытое…
— Нет, увы, это не я. Но хотел бы знать кто он. Его стиль мне ужасно нравится.
— Тогда я, пожалуй, поеду, — слегка поколебавшись для вида, Калина кивнула. — Когда выезжаем?..
— Мои колени нисколько не дрожат.
— Куда? — вместо помощницы уточнил Серпов.
— А я могу себе позволить спросить? — Вероятно, Серпов осознал, что говорит слишком резко так вот сразу, забыв о своей тактике. Поэтому поменял тон, слегка украсив его вежливостью. — А как к подобной дружбе относятся ваши дамы?
— Я рассказываю вам всю правду, а вы берете меня на работу. И не для отвода глаз, а самую настоящую, где я стану делать материал. Серьезный, разоблачающий про вампиров! — жестко сказала она.
— Вы про солдата, что пал жертвой вашего обаяния?.. Нет. Слегка в наряды походил, три месяца всего без отгулов. Сущие пустяки по нашим меркам.
— О чем вы? — насторожилась женщина.
— Я вам не подстилка! — изо всех сил кричит женщина и вырывается. — Если решили меня уничтожить, уничтожайте! Но трогать себя без позволения я не дам даже королю всего этого мира! Вы могли меня получить по моей доброй воле! Но сделал все, чтобы этого никогда не произошло. Потому что поверили своему сыну! Вашему прекрасному, замечательному образцовому. Который так заботится о вас!.. Забрал у вас желанный кусок, чтобы самому его укусить! Или это вы так и не поняли?
— Понятия не имею. Я не женат, — иронизирует Серпов. — Потому и спрашиваю. Ну ладно, они развлекаются с нашими, это я могу понять — экзотика, трахнуть то, что раньше жрал.
— Как это у него водится, — улыбнулась Калина. — Я не уверена, что мы увидимся, но он у вас… добрый парень, хотя мне с трудом даются эти слова в адрес, простите, бессмертного. Но не признать это нельзя… Не хочу, что бы он обижался, что не ответила на его письмо. Вы предадите?
— И мне присаживаться? — уточняет Калина.
— Мы и фильм о вампирах?! — вскинула она брови. — Это странно с их стороны. Очевидно, что мы самый негативно настроенный телеканал мира людей. Зачем нам показывать что-то хорошее про бессмертных?
— В одном месте даты были плотными, без разброса. Странно, да?
— Тот, который преемник? — уточняет она.
— Да, пока, да. Благодарю, — коротко отчитывается тот.
— Его устроил этот ответ?
— Значит, мы добавим обманку, чтобы общий таймер совпал.
— Да, они очень любит цветы. Все без исключения.
— Собирать на вас компромат и писать разоблачительную статью.