— Тут копать, не перекопать! — острит Володя, и все смеются.
— Ты шутишь? Зачем?
— Эфирного времени не хватит. Его выделят только на время показа фильма.
— Вероятно, что не мужчина, если сам государь бессмертных однажды меня пожелал… Два — два? — имеет наглость уточнить она.
— Что-то я так нервничаю, словно они нас за этим столом есть будут. Почему так много приборов? — и опасливо косит по сторонам.
— Потому что на вашей территории я в вашей власти? — уточняет Калина.
— Он мой враг.
— И прямо говоришь мне об этом? — удивлено спрашивает Вишнар, просто само недоверие.
— Поэтому мы тут, — кивает Проскурина.
— Не так много как рассчитывала.
Глава 18. Сын Его Величества
Съемочная группа оккупировала вход в стеклянное кафе, и снимала всех, кто входил, пропуская желающих через интервью. Опрашивали вначале только девушек, затем предложили ответить на пару вопросов одному из бессмертных. Офицер принял предложение с большим энтузиазмом и словно снял этим стену отчуждения, его сородичи расслабились, и стали чаще идти по его стопам.
Проскурина порой заменяла Леночку, потому что работы было много, и Рыжова часто просила передышку. Серпов позволил эту замену в надежде, что вопросы Калины будут более провокационными. Леночка в отличие от Проскуриной, побаивалась бессмертных, поэтому шаблон ее вопросов был из числа очень осторожных.
— Не буду вас обманывать, пока я тут на работе, не смогу прийти. Осенью я приезжала как турист, но тогда вы меня не приглашали… — развела она руками, слегка растерянно.
— И все равно, странно, что преемник вам ничего не сказал, — настаивает журналистка. — Я думала у вас полное взаимное доверие. Наш приезд обговаривался загодя, уверена, он давно знал. Задолго до вашего отъезда. Почему же он вам ничего не сказал?
— Я сказала это для вида. Дразнила вас, — весело сощурилась она.
— Жаль, — вздохнула Калина. — А ведь у меня даже мурашки бегут по рукам, когда думаю о нем. Всегда особенно любила умных мужчин. А этот еще и марширует… Жаль.
— Отец и сын не подерутся?
— Да, я в курсе и соски не сосал. Сразу подался отрывать головы куклам.
— Все? — уточнил государь. — Или есть возражающие?
— Безусловно. Серпова покорили каменные залы. Дай ему волю он бы бродил по ним без устали днем и ночью.
— Упыри!..
— А вам провокационный материал подавай?
— В самый раз. Он именно так и держится. Даже больше щеки раздувает. Я самый простой во дворце.
— Да, свет очей моих, я слушаю тебя? — закатив глаза, паясничала журналистка. Капитан смотрел предельно серьезным взглядом, словно собирался сообщить что-то очень важное, так сказать — пролить свет истины.
С другой стороны именно этого и желал Аршинов, что бы Проскурина стала поближе к источнику информации. Теперь их у нее несколько. И все страждут общения.
— Ничего не припалили кислотой?
— Верно. Это вы сам и есть. И все стало на свои места. Хотели привезти меня куда-то, выйти и после войти в парадном мундирчике, чтобы наконец-то поставить выскочку на место? Признавайтесь? — лукаво выпытывала она.
— Государь запретил моему сыну приближаться к вам. Но я думаю, это вам решать, а не ему. Мой сын имеет столько же прав, как и любой житель. И даже сам государь не может лишить его этих прав. Поскольку Аримас не в силах нарушить приказ, сюда пришел я, поскольку в подобной ситуации военный устав на меня не распространяется. Это будет просто визит вежливости, мы немного пообщаемся и все. Вам нечего опасаться.
— Вам туда, — указав на двери, кивнул администратор и снова сжал губы, чтобы случайно не улыбнуться.