— Пишите, Калина. А там посмотрим. Время все расставит по своим местам. Возможно, вам придется еще раз поехать к бессмертным. Но уже не простым туристом. Иного выхода у меня нет. Единственный на кого я еще возлагаю надежды, этот юноша, Танум, — размышлял вслух министр.
— Тогда точно не увидимся…
Или это была очень талантливая экранизация или вид человеческой крови вампиров и, правда, больше не прельщал. Это наблюдение мимо воли заставило задуматься. На подобный вывод в этой поездке бывшая журналистка никак не рассчитывала. Проскурина искала следы угрозы, опасность, хищного зверя. А увидела кропотливую сиделку и заботливого администратора, который из кожи вон лезет, что бы гостям было комфортно. Гостям — хамам и свиньям.
— Какие они красивые, — восхитилась художница.
— В мой первый визит сюда, вас тут еще не было. Гостиницу тогда строили. Я была членом делегации мира.
Проскурина смотрит неодобрительно, но не спорит. В чем-то Кирилл прав. Но это не уменьшает того стыда, который бывшая журналистка непроизвольно испытывает перед бессмертными, только потому, что она относится к тому же биологическому виду, что ее соседи по столу. «Человек разумный»… При одном взгляде на поведение Кирилла это очень сомнительно. Журналистка практически убежала из помещения ресторана, когда некоторые из гостей стали набивать карманы едой про запас. Котлеты в карманах. Какой стыд для человечества!
— Нет и нет. Вы не как-то должны жить. А сыто. Чтобы когда потребуетесь, выглядеть конфеткой. Много не дам, уже хотя бы потому, чтобы не разошлись и не вызвали подозрение сытостью жизни. К тому же — много и нет. Но платить буду исправно. Это работа. Инициатива в свободное время. Вы и так рискуете.
— Далеко она меня, эта ниточка, не приведет. Разве что постоять с ним на посту у входа. Дальше его и самого не пускают. Разве что иногда пошмякать с дядей платками о стену, — хохотнула женщина.
Необходимо было разложить вещи, но женщина занялась изучением обстановки. Очень хотелось отдохнуть, а для этого нужно было найти кровать. Вот именно! Найти кровать в комнате, предусмотренной для сна и отдыха. Потому что зрительно и на первый взгляд она не просматривалась. Наконец журналистка догадалась дать звуковую команду:
— Танум, у девочек «на»… тоже есть волосы, — все-таки не выдержав расхохоталась Калина.
Бывшая журналистка подробно изложила все произошедшее в поездке Аршинову, министр выглядел огорченным, хотя и старался это скрыть.
— И когда вы планируете «засылать» меня туда второй раз?
Сказать, что это страшно огорчило бывшую журналистку, не сказать ничего! Слегка ударило и по самолюбию. Но это она предпочла скрыть, даже от самой себя. Разочарование она испытала, прежде всего, потому, что это означало, что ее миссия «практически агента внедрения» с треском провалена! Уже! И, увы, досрочно. А впереди еще так много дней. Хоть сразу бери и уезжай. Но это было бы в корне не верно. Ее задача смотреть и запоминать, а по приезду домой, анализировать на пару с Аршиновым. Но пока, выходило, что анализировать-то и нечего. Только бесконечные прогулки городом, достопримечательности и необъяснимое терпение бессмертных в адрес развязано и порой возмутительно ведущих себя гостей. Которым вскоре надоели достопримечательности и они стали уклоняться, и прятаться в своих номерах, представляясь приболевшими. Только есть, пить и спать за счет гостеприимных хозяев.
— Повторного приглашения не последовало.
Амир так и ушел не оглянувшись. Калина проводила его собранную усталую фигуру улыбающимися зелеными глазами. Заметно было, что он обессилен. Кажется, демонстрация собственных преимуществ вымотала его без остатка…
— А государь? — спрашивает Проскурина у сопровождающего, которого выделили женщинам для этой поездки. Приятный лицом, даже красивый, но довольно сдержанный бессмертный, возраст которого зрительно можно было определить как лет шестьдесят или около — имелось в его кудрявых волосах немало седины. Единственное что о нем стало известно, зовут мужчину по меркам людей красиво — Фавиан.
Гостьи загудели с интересом глядя вниз на огромную площадь, где ровными рядами стояли бесконечные шеренги красных мундиров.
— И не представляйте! Но в некоторых вопросах он имеет влияние на преемника и тот пошел на уступки, в конце концов. Преемник мой непосредственный командир, так что все зависело только от него… Теперь вот даже чихнуть боюсь, чтобы не опозориться повторно перед обоими. Дядя так и сказал: «Если ты стервец и в этот раз меня опозоришь, я тебя сам в порошок сотру. Надоело за тебя краснеть перед сыном!»
— Ко дворцу? Теоретически?.. — колеблясь, протянул солдат. — Да. Но этого никто никогда не делает. Вы же понимаете…
— И зачем это им, интересно? Покупать нам что-то? — деловито спросила солистка рок группы. — Если мы даже не знакомы.
— Я понимаю, чем продиктована эта демонстрация физической мощи. Капитан давно желал доказать мне свои преимущества. Признаю, у него получилось. Так и передайте. Калина Проскурина впечатлена достоинствами капитана Амира. Его мстительность и злопамятность просто меркнут в моих глазах на фоне спортивной подготовки. Он так лихо подтягивается и отжимается, что я просто забываю про все обиды! — с показным оптимизмом уверила гостья. — Наблюдая, как капитан обильно потеет, я вдруг поняла! Какой потрясающий мужчина. Почему же он не начал отжиматься раньше?! Я бы скорее осознала, что теряю в его лице!
На следующий день с самого утра в холле гостиницы журналистку ожидал Танум. Проскурина спустилась на первый этаж прогуляться перед началом обязательной программы по осмотру достопримечательностей столицы. Пока прочие туристы еще сладко спали, после выпитого и съеденного накануне, злоупотребив весельем и наделав шуму. Оказалось, юный бессмертный уже около часа притаптывает возле стойки администратора. Выглядывает и терпеливо ждет старую знакомую, страшась упустить возможность пообщаться.
— Любовь бессмертных не такая бессмертная как они сами? — холодно предположила Калина, избегая глазами камеры.
— Четверть секунды, — кивнул солдат, хотя его скулы от напряжения были уже красные.
— А это сложно? — спросила она, не жалея очарования во взгляде.
— Разогреваются, — пояснил бессмертный.
Валинар легко склонился в знак почтения и жестом руки предложил женщине следовать за ним. Неподалеку в помещении для персонала сидели солдаты, задействованные в охране туристов, и о чем-то негромко говорили между собой. При появлении администратора с гостьей, все вскочили по стойке смирно и с интересом взглянули на женщину.
— Нет, пока вы будете там, где есть. Я все повторно обдумал. Пусть для Вишнара никаких нитей ко мне от вас не ведет. Деньгами я буду вам помогать. Это будут платы за статьи.
Все время тренировок солдаты летучего полка бессовестно нарушали дисциплину, и было очевидно, получили в тот день немало выговоров и нарядов за свое поведение. В начале они лишь поглядывали на женщин искоса, потом смотрели уже открыто, а под конец стали улыбаться. Все, кроме капитана. Он один ни разу не посмотрел наверх, даже краем глаза. Калина знала, потому что с интересом наблюдала за Амиром все время тренировки. И для этого у нее была прекрасная возможность, ведь он часто стоял у самого подножия смотровой площадки. С этой высоты и такого расстояния, она могла рассмотреть даже то, как от предельного напряжение по лбу капитана сбегает струйка пота. Как выдуваются вены на шее. Насколько погружено в себя и сосредоточено его замкнутое лицо. Всякий раз, когда капитан выполняет очередную серию упражнений на силу и ловкость. Вновь и вновь опережая других.
— Простите…