— Вы говорите, я могу сказать ему правду? Мне же официально запрещено.
— Какая жалость, — огорченно протянула Калина и убрала свою руку с мужской.
— Мы желаем, — ответили все практически хором.
— Ничего. Хорошего, точно!.. Вы не перестаете меня удивлять. Я говорю вам действовать осторожно, когда дело касается Вишнара. А вы согласно киваете головой и тут же летите к мужчине в окно прямо в день приезда? Это ваши обычные методы? — Строго спросил он, пронзив Калину неласковым взглядом. — Лихо же я ошибся в выборе агента внедрения. Вам бы продажами заниматься. Человек открыл форточку проветрить квартиру, а вы ему туда брошюрку косметики или отбеливателя для носков.
На следующий день в бассейне произошло неприятное событие. Один из туристов взял с собой спиртное и поскольку был уже и так очень не трезв, разбил стакан и серьезно поранил руку. Проскурина была рядом и видела это. Ей пришлось оказать раненому первую помощь и в буквальном смысле — «дотащить» до администратора.
— А он пригласит?
— Это был государь. Меня ждет серьезное наказание, — тут же огорченно воскликнула он. — И зачем я вас только послушал?! Если бы я знал, что это окна его кабинета…
— Не знаю. Заглядывать не приходилось.
— Пилоты-истребители, мадмуазель. Элита.
— Понимаю и прошу меня простить. Более ничего подобного не произойдет, обещаю, — покорно винилась она.
— Но с другой стороны он не наказал меня за выходку с шаропланом.
— Сейчас можно и нужно! Время настало. Все равно доказательств у него не будет и пустить материал в ход он не сможет. Но проникнется к вам доверием. И непременно расскажите ему про развлечение бессмертных и бедняжку анота. Ему понравиться, он такое любит. Расскажите все, что говорит о том, какие кровожадные твари вампиры.
— И как он к этому отнесся?
— Что бы вы хотели увидеть, мадмуазель? — спросил солдат, когда оказались под голубым небом, за пределами гостиницы.
— Просто. Она слишком хорошо помнит, как умерли ее мама и папа. И волшебное спасение не избавило ее от понимания сути вопроса. Но Вишнар, увы, не обратил на нее именно того внимания. Хотя заинтересовавшись ее историей, как я и рассчитывал, пригласил во дворец и не один час беседовал. Все прошло просто чудесно. Она была убеждена, что очень ему понравилась. Но…
— Чтобы они не совершили? — уточнила Калина, прищуриваясь.
— Меня могут серьезно наказать.
— Теперь только вы или уборщица можете войти в комнату, номер которой виден на ладони. Код меняют каждый новый заезд туристов, чтобы не было путаницы. Кстати. Вечером, с крыши гостиницы открывается потрясающий вид. Вы можете прогуляться под луной по стеклянной оранжерее…
Они премило беседовали обо всем и ни о чем еще часа полтора, затем Танум откланялся, потому что ему необходимо было возвращаться в казармы. Но вначале пообещал:
В течение каждодневных экскурсий были тут же внесены существенные коррективы. Поскольку мужчины желали пить в стенах гостиницы, а девушки внезапно ощутили себя женщинами, за которыми красиво ухаживают, ни та, ни иная стороны на экскурсиях более не настаивала. Теперь дамы каждый день ходили в стеклянное кафе, где мило общались с молодыми вампирами с утра до позднего вечера. Каждый день разными, потому что стеклянное кафе могли посетить лишь военные в отгуле. А они наступали не часто.
— В шмякалку. Игра такая. Ну, это когда скомкаешь платок, намочишь в воде, а потом кидаешь по стене, а он липнет, — пояснил Танум. — Или по солдатам охраны…
— Я стану писать жестче. Только какой смысл, если стати исчезают быстрее, чем их успевают увидеть жители городов?
— Чтобы они не совершили нечего серьезного, мы и поставлены присматривать и оберегать.
— Вы устроитесь к ним на работу.
Женщины миновали не один пост, прежде чем достигли цели путешествия. Наконец из казармы их вывели на улицу и, проводив через небольшой дворик, довели до огромного прозрачного лифта. Он доставил туристок на крышу двухэтажного здания, где и располагалась удобная смотровая платформа.
— Не мало, — благосклонно ответил Фавиан.
— У прототипов нет. А у вас есть, — хитро сощурился юноша и ласково протянул: — Потому что вы настоящая.
— Ничего себе у вас игры для созревания! — оценила женщина, вытирая слезы веселья. — И как, они все поежились? Ваши солдатики.
Женщины позавтракали на пару, мило при этом побеседовав, затем разместились в холле на диванах. Дожидаться остальных членов группы для обещанной прогулки городом, которая началась лишь в одиннадцать.
— Думайте, Калина, — напряженно потребовал Аршинов.