Книга погромов. Погромы на Украине, в Белоруссии и европейской части России в период Гражданской войны 1918-1922 гг. Сборник документов.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

О нападении на дом Балясного Маркус Лурик показывает: «В ночь на 1 мая 1920 г., перед приходом поляков, часа в три ночи ворвались бандиты в количестве 8 чел. в дом Балясного, где находилось 14 чел. евреев, а именно: я, брат мой Лурик Яков, две сестры мои Таня и Маня, Балясный В., Балясный

Ш., Балясные Цирля и Этля, Ройзман, Турчинский с женой и двумя детьми 5 и 3 лет, жена Ройзмана и прислуга Балясного — Спивак. С криками “Жиды, коммунисты, отдавайте ваши деньги” бандиты нас всех собрали в одну комнату, одновременно стреляя в нее. Убили выстрелом наповал Этлю Балясную 18-ти лет, бандиты начали затем поочередно выводить женщин, которые подверглись изнасилованию. Только двум из них удалось избежать этого позора, спрятавшись под кровать. После этого бандиты начали всех обыскивать, калеча и избивая и забирая все, что у них было. Было отдано все, что имелось, много драгоценностей было выкопано из земли и отдано им. Затем опять началось избиение шашками, причем не щадили никого: ни женщин, ни детей. После этого бандиты вышли из дому. Я слышал голос, отдававший распоряжение, чтобы двое зашли в дом и убили жидов-коммунистов. В дом вошли два бандита и начали угрожать расстрелом и избивать беззащитных. Посоветовавшись между собой, они вышли. Совещание этих палачей, видно, было таково: кого убивать, только мужчин или женщин тоже. Убить всех без разбора — был ответ. Войдя в дом и поиздевавшись опять как следует над беззащитными, бандиты начали советоваться, как быть с детьми, но неумолимый атаман приказал: расстрелять всех, иначе они сами будут расстреляны. Разъяренные бандиты бросились в дом и начали громко совещаться, как поступить: бросить ли бомбу или расстреливать, но, опасаясь, что метание бомбы может повредить кому-нибудь из них, они остановились на расстреле. Первым был поставлен к расстрелу мой брат. Среди бандитов был один из моих знакомых, я подбежал к нему и начал умолять его не делать этого; он смилостивился и увел меня и брата в следующую комнату. Брат успел спрятаться под кровать. Я же из комнаты наблюдал следующую картину: старика Балясного, упавшего под стол и молящегося, рвали за бороду и, вытащив его, сняли ему шашкой череп. Затем выстрелили в Турчинскую, которая пулей была убита наповал. В доме началось страшное смятение, и на помощь двум убийцам поспешили все остальные. Женщин рвали за волосы, ставили к стенке, резали уши, ноги, руки, и начали все вместе стрелять в собранную в одно место кучу. Я тем временем успел проскочить в следующую комнату, и стал за дверь шкафа, и слыхал, как оставшиеся два бандита осматривали убитых и добивали раненых. Затем бандиты направились в комнату, где спрятались я и брат. В комнате было темно, бандиты [искали] у себя спичек и нашли всего одну. Они зажгли ее и посмотрели под кровать, увидели там брата и, подсунув винтовку под кровать, убили его. После этого они ушли. Я дотронулся до брата: он был уже мертв. Я вышел в следующую комнату, увидел раненую стонущую сестру, оказал ей возможную помощь, вторую сестру я извлек из-под груды мертвых тел не раненой: одна из убитых при падении сшибла ее с ног и, упав на нее, прикрыла ее своим телом. Всю ночь я пробыл в доме».

«Тихий» погром при поляках.

Бандитам Зайца недолго пришлось господствовать в Василькове. К утру город был занят поляками. Началась полоса «тихого», но не менее мучительного погрома. Поляков у здания управы встретил заместитель городского головы, один член управы и несколько граждан-поляков. Представитель отряда спросил, где евреи. Заместитель городского головы ответил, что евреев вообще осталось мало; оставшиеся же очень терроризированы последними событиями. Начальник приказал прийти представителям еврейского населения. Скоро сформирована была делегация из двух членов управы, двух членов еврейской общины и двух граждан. Начальник польского отряда принял делегацию очень сурово. Он говорил о том, что, по имеющимся у него сведениям, евреи стреляли в польских солдат, что он доведет об этом до сведения высших властей, и евреи понесут должное наказание, если же это повторится, он прикажет перестрелять всех «жидов». В заключение он потребовал выдачи всех евреев-коммунистов. Делегаты ответили, что евреи не могли стрелять, и если и была стрельба по польским войскам, то это дело рук провокаторов, коммунистов же евреев среди них, делегатов, нет. На просьбу защитить еврейское население от погромов, комендант ответил обещанием это сделать. На следующий день в город вошли украинские части. В городе оказались две власти: польская и украинская — евреи же терпели и от той и от другой. Когда однажды местные русские указали на одного молодого человека еврея как на коммуниста, его на месте застрелили. Начались снова ночные налеты. Украинским комендантом города был назначен известный руководитель банды Саго, который со своей бандой уже однажды завладел Васильковым и учинил в нем погром. Украинцы, а иногда и поляки, заходили часто в лавки, покупали товар и ничего не платили. Грабежи участились, причем в них принимали участие как украинцы, так и поляки. При некоторых ночных нападениях были убитые и раненые. Начались издевательства над еврейским населением: у стариков стригли бороды, хватали евреев на улицах и гнали их на работы — мыть полы в казармах, вычищать дворы разных учреждений и т.д. Так продолжалось до самого ухода поляков. Многие предпочитали выехать в Киев, оставляя свое имущество на произвол судьбы.

В сентябре, когда большевики отступали от Ровно и власти в Киеве готовились к эвакуации, в Василькове снова настали тревожные дни, и почти все население убежало в Киев. Васильковская еврейская община совсем опустела.

III. Жертвы погромов.

Убитые. Число убитых при погромах точно не известно и никогда не будет установлено. Весьма возможно, что подобранные на улицах трупы в свое время кто-нибудь подсчитал, но не сохранились сведения даже о числе погребенных. Среди убитых были случайно находившиеся в Василькове евреи, их никто не мог опознать и таких хоронили в общей могиле. Сколько их было — неизвестно. По некоторым данным, число убитых при всех погромах достигает 350. В нашем распоряжении имеется список 202 убитых, погребенных на васильковском кладбище.

По отдельным погромам число убитых распределяется следующим образом:

Бесполезно, конечно, пытаться установить мерило жестокости погромщиков: сколько бы они ни убивали, кого и как ни убивали бы, зверство их остается на одном уровне животной дикости. Всматриваясь, однако, в приведенную таблицу, можно выделить тех убийц-погромщиков, которые в короткое время погубили наибольшее число жертв. Если деникинцы в продолжение почти четырех месяцев убили наибольшее число людей, то прочие погромщики, в особенности Зеленый и Соколовский, отняли жизнь у десятков людей в один день и даже в несколько часов: погромы их носили характер резни, массовых убийств.

С другой стороны, степень жестокости (разумеется, условная) погромщиков может быть характеризуема в зависимости от того, на кого поднимались их руки — на детей, женщин и стариков или на взрослых, способных оказать сопротивление. Располагая убитых по этим признакам, получим следующую скорбную таблицу:

По всем погромам убитые женщины составляют 21,3%, мужчины 78,7%; по возрасту среди убитых преобладают (50%) взрослые в возрасте от 20 до 50 л[ет], за ними следуют старики (в возрасте свыше 50 л[ет]) — 22,2%, процент убитых подростков достигает 11,9% и детей — 4%. Однако некоторые погромы выделяются и в этом отношении своей жестокостью. По относительному числу убитых детей на первое место выдвигается погром, учиненный Зайцем (15,4%), по числу убитых стариков — погром Зеленого (37,7%). Среди жертв деникинцев — детей 12,2%, стариков 14,3%, женщин 22,4% и подростков 22,4%. Особо выделяется погром, произведенный бандой Зайца: он унес убитыми 34,6% стариков, 30,7% женщин и 15,4% детей.

По профессиям убитые распределяются таким образом:

Больше всего среди убитых торговцев и ремесленников (43,8%), соответственно преобладанию их среди еврейского населения Василькова. Из отдельных погромов по числу убитых рабочих и служащих выделяются погромы петлюровцев и банды Соколовского: первый дал 44,4% убитых рабочих и служащих, второй — 28,5%.

По данным обследования, произведенного в Василькове в октябре[391] 1922 г., из 396 семей 84 (или 21,2%) насчитывают убитых во время погромов — иначе говоря, каждая пятая семья понесла жертву убитых. Имеются семьи, насчитывающие 6 и 7 убитых (по одной семье), по 3 убитых (6 семей) и по 2 убитых (18 семей). Большинство семей (58) насчитывают по одному убитому.

О числе раненых во время погромов точных сведений не имеется. Из опросов, произведенных в Василькове в октябре 1922 г., выяснилось, что на 396 опрошенных семей приходится 24 семьи (6%), насчитывающих раненых во время погромов, причем в 23 семьях было по одному раненому, и в одной семье — два раненых — всего ранено 25 чел. К этому можно добавить, что по обследованию беженцев в 1920 г. показано 8 чел., получивших от погромов физические недостатки, и 27 чел. хронически больных, считающих причиной заболевания погромы. Но все эти сведения, скорее всего, далеко отстоят от действительности, и ближе к ней подсчеты одного из уполномоченных ОРТа, определяющего число раненых приблизительно в сто чел. О числе же заболевших под влиянием погромов, особенно психически, данных совсем не имеется.

Наши данные не позволяют установить, какие способы убийства и мучительства применяли погромщики к своим жертвам. Вообще, во время погромов на Украине зверства превысили всякое человеческое воображение. Доклад М.С. Тарасенко, составленный по сведениям Красного Креста за 1919 г., дает такую общую картину погромных зверств. «Самый частый способ мучительства — это расстрел “к стенке”. Если патронов мало и пуль жалко, то убивают другими способами. Так, в Проскурове 15 февраля Семесенко[392] приказал применять только холодное оружие и 1600 евреев были убиты в течение четырех часов саблями и штыками. В м. Дубово 13 мая их убивали топорами, а 17 июня пригоняли к подвалу, и двое палачей ударами кривых сабель по голове сваливали их мертвыми или ранеными в погреб... В Фастове в сентябре любимый прием пластунов-казаков для получения денег было подвешивание, а в Белой Церкви поджаривание на огне... Раны наносятся крайне тяжелые, многочисленные. Раненые редко выживают[393], громилы обычно добивают их. Поэтому соотношение раненых к убитым гораздо менее, чем на войне. Изнасилование в июне и июле чрезвычайно увеличилось. Врывались иногда специально для насилия над женщинами после того, как ограблено было все до последней нитки. В августе и сентябре без массовых изнасилований и растлений малолетних не обходился ни один набег погромных банд».

В Василькове, судя по нашим данным, чаще всего расстреливали и закалывали. Из приведенного выше описания погромов видно, что для массовых расстрелов бандиты облюбовали мостик, но убивали чаще в домах и на улицах. Мучительные издевательства над несчастными жертвами выразились в Василькове, как и повсюду, в тяжких ранениях, изнасиловании, «пытке страхом», заканчивавшихся убийствами[...][394]

ГА РФ. Ф. Р-1339. Оп. 1. Д. 428. Л. 127-148. Копия.

№ 137. Доклад представителя НКСО УССР Е. Данцмана об организации помощи погромленному населению г. Василькова Киевской губ. 22 августа 1920 г.

Общие сведения о погромах, произошедших в г. Василькове Киевской губ. г. Киев.

Город Васильков, расположенный в 30 верстах от Киева, лежит на проселочной дороге Киев-Белая Церковь и 8 [верстах] от железной дороги Киев-Фастов. Вследствие такого географического положения, он находился на пути войск всех многочисленных властей, которые со времени падения Гетмана наступали и отступали от Киева. Кроме того, благодаря широко развитой промышленности и зажиточному состоянию жителей, и главным образом благодаря большому количеству имеющихся там кожевенных [предприятий], Васильков привлекал к себе деникино-петлюровские банды, в большом количестве оперировавшие в течение 1919 г. в Киевской губ., которые поочередно занимали и грабили этот город.

Первый погром был произведен 7 февраля 1919 г. отступавшими от Киева перед Красной армией петлюровскими частями. Затем, 25 марта того же года, только [недавно] появившаяся банда Зеленого заняла город и устроила в нем двухдневный погром. 5 сентября 1919 г. Васильков отдал дань жизнями и имуществом cоколовским бандам. А затем на смену всем этим бандам пришли деникинские части. Если во все время их нахождения в городе царствовало погромное настроение, то сентябрь и ноябрь выделяются исключительными переживаниями. В сентябре — наступившие, а в ноябре начинавшие отступать деникинские части устроили в течении каждого [выше]упомянутого месяца сплошной перманентный погром с человеческими жертвами. Погромом ознаменовалось также занятие города наступавшей польской армией, когда в ночь с 1 на 2 мая 1920 г. в течение нескольких часов было вырезано, в буквальном смысле слова, свыше 50 душ (среди них и дети).

Все эти погромы носили исключительно антиеврейский характер, при полном сочувствии, а иногда [при] активном содействии со стороны местного населения. Существовавшая еврейская дружина самообороны была в самом начале погромной волны — в феврале 1919 г. — разоружена Петлюрой. Погромы носили исключительный зверский характер бессистемного грабежа и разрушения всего, попадавшегося на глаза и в руки бандитов. Особенно зверски издевались над детьми и молодыми женщинами.

В результате всех этих погромов, от которых пострадали все слои еврейского населения г. Василькова, насчитывается около 350-ти убитых, расстрелянных и зверски замученных; около ста чел. раненых и оставшихся калеками, а количества изнасилованных женщин, по понятным причинам, не удалось установить. Там насчитывается около двухсот круглых сирот различного возраста, которые шатаются по улицам без всякого присмотра и попечения. Из еврейских жилых помещений в большей или меньшей степени разрушено до 80%, а из общественных зданий сильно пострадало здание Талмуд-Торы. Совершенно уничтожено два мыловаренных завода, а частично, процентов до сорока, разрушены все кожевенные заводы и другие имевшиеся там заводы.

Естественно, что после всех этих погромов большая часть населения оставила город и переехала в Киев. Оставшемуся населению была оказана помощь местным собесом, выдававшем погромленным обеды, одежду и денежн[ые] вспомоществования. Кроме того, благодаря наступившему со времени возвращения (после ухода Деникина) Советской власти устойчиво — в смысле отсутствия погромов — положения вещей, состояние погромленного населения немного улучшилось. Ремесленники стали получать заказы, рабочие вернулись на работы. Главным же образом все население занималось мелкой торговлей и спекуляцией. Но после последнего польского погрома город точно вымер. Почти все население убежало в Киев, где находится до настоящего времени. Только в последнее время в Васильково вернулось небольшое количество жителей. Часть из них — ремесленники, которые имеют там работу, а другая [часть] по-прежнему занимается мелкой торговлей, перевозя продукты из Василькова в Киев и обратно. По мнению заведующего собезом, к зиме в связи с обострением в городе топливного вопроса в Васильков вернется большое количество жителей. Они будут нуждаться в ремонте их полуразрушенного имущества и в дровах. Большая часть их не знакома ни с каким квалифицированным трудом, не знают никаких профессий и поэтому будут сильно нуждаться. Следовало бы позаботиться об оказании им какой-нибудь трудовой помощи посредством организации производительных артелей. Собез в пределах своих возможностей (кстати сказать, очень скромных) готовится к этой работе.

В настоящее время перед всеми организациями, стремящимися оказать помощь погромленному населению Василькова, стоит вопрос об обеспечении многочисленной армии сирот, которые шатаются голодные и оборванные по улицам и по базару Василькова. Собезом открыты два детских приюта, которые содержат (одевают, учат и кормят) до 90 детей в возрасте от 2 до 14 лет. Но, кроме этих [детей], остается [еще] около 200 детей от 14 лет и даже старше, которых нужно учить, одевать и кормить. Собез разрабатывает проект организации для этих детей ремесленной школы по типу начальных училищ. В организации этого имеющего большое значение дела надо прийти на помощь собезу. Предстоят большие трудности, которые придется преодолеть.

Евсей Данцман.

ГА РФ. Ф. Р-1339. Оп. 1. Д. 423. Л. 125-126. Копия.

№ 138. Запись рассказа начальника городской милиции г. Житомира Волынской губ. И.В. Аббариуса о действиях польских воинских подразделений в городе с 9 по 12 июня 1920 г. Позднее 12 июня 1920 г.[395]

Набрасывая настоящие строки, должен прежде всего указать на то, что пишу, не имея под руками надлежащих материалов, отчасти уничтоженных, отчасти находящихся в местах, ныне мне недоступных. Ручаясь за точность передаваемых фактов, я могу несколько ошибиться в передаче последовательности событий.

[391] Слово «октябре» написано от руки вместо зачеркнутого «апреле».

[392] Фамилия «Семесенко» надписана от руки вместо зачеркнутой «Симоненко».

[393] Слово «выживают» написано от руки над зачеркнутым словом «вырываются».

[394] Далее опущены сведения о жизни еврейского населения Василькова после погрома.

[395] Датируется по содержанию документа.