Книга погромов. Погромы на Украине, в Белоруссии и европейской части России в период Гражданской войны 1918-1922 гг. Сборник документов.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

№ 131. Запись рассказа свидетельницы Ф. Красной представителем Киевской комиссии Евобщесткома о погроме бандитами из местного населения в м. Тетиев Таращанского уезда Киевской губ. в апреле 1920 г. Позднее июля 1920 г.[374]

Тетиевский погром. Рассказ т. Красной.

12 апреля 1920 г. в среду начался третий тетиевский погром. Во главе стоял Степанский. Последний окончил сельскую школу. Его помощниками были Бонгар — бывший акцизник и Перевалов — заведующий Украинским банком. В третьем погроме принимало активное участие все русское население местечка и ближайших сел. Замечательно то, что при первых двух погромах крестьяне не присоединялись к бандитам и даже относились к ним враждебно. Последнее восстание было вызвано возмущением крестьян против большевиков, во главе которых стоял некий Винниченко (русский), который арестовывал подозрительных личностей и страшно издевался над ними. У Степанского были в местечке тайные организации. В среду вошедшая банда рассыпалась по всему городу и начала грабить и убивать. Семья Красной, которая состояла из родителей, 4 детей и еврейской прислуги спряталась в тайном месте, на чердаке в сарае. Никто об этом секрете не знал, и бандиты никак не могли добраться. Долго бандиты рыскали по квартире, двору, называли их даже по именам. Бандиты знали, что они где-то попрятались, так как это были местные крестьяне. Наконец, они стали поджигать, чтобы таким путем вызвать этих полуживых евреев. Сперва был подожжен дом, а потом и сарай, на котором укрылись эти люди. Пламя все сильнее и сильнее разгоралось, и нужно было оттуда спастись. Первая слезла с чердака мать, прислуга и четверо детей. Они решили пробраться к расположенному недалеко каменному погребу и там укрыться. Бандиты заметили это, и как только несчастные вошли в погреб, бандиты начали стрелять в них. Таким образом, они убили мать 44 лет, прислугу Фрейду и 2 детей, Еву — 17 лет и Тойбу — 12 лет. Вторые же двое детей были легко ранены и их нашли под трупом матери и прислуги. Отец, услышав крики в погребе, понял, что там скверно, и решил бежать к знакомому крестьянину в деревню. Его словили на огороде у крестьянина и там убили. Сам крестьянин рассказал потом дочери и успокоил ее тем, что похоронил его честь честью. На пылающем чердаке осталась еще одна дочь. Пламя все усиливалось и захватывало весь чердак. Становилось нечем дышать. Она видела, она чувствовала, что еще одна минута, и она погибнет в пламени. Со всех сторон простирались к ней языки пламени. Они готовы были ее проглотить, задушить. С большим трудом она слезла с чердака и добралась до каменного погреба, надеясь там найти своих. В погребе было темно, как в могиле. Напрасно звала она своих, никто не откликался. Ощупью, измученная, напуганная, она добралась до своих, она нашла лишь одни теплые трупы. Легко раненые дети лежали в каком-то окаменении. Она их вынула из-под трупов. Напрасно они просили облегчить им раны. Она ничем не могла помочь. Так она просидела в погребе два дня. На третий день по шуму на улице она поняла, что вошли большевики. Она с двумя оставшимися детьми вышла из погреба. Это был небольшой слабый отряд большевиков. Они предложили подводы оставшимся от погрома. Эта девушка взяла уцелевших двоих детей, оставив не похороненными своих самых близких, ибо медлить нельзя было. Со всех сторон снова начала наступать банда. Растерявшиеся большевики сбросили с подвод беженцев, а сами удрали. Беженцы пешком, еле влача ноги, измученные, израненные, с окровавленными ногами, шлепали по грязи по направлению к ст. Погребище. Вслед им слышалась стрельба и погоня. Многие умерли по дороге от усталости. Одного старика убила пуля. Это был Исрул Гешский 60 лет. Измученные матери, не имея возможности добраться до станции с грудными детьми на руках, оставляли их с подушечками на дороге. Напрасно эти дети пищали, напрасно звали своих матерей. Безумные матери удирали без оглядки. Они совершенно потеряли облик человека, они перестали чувствовать, они потеряли свое самое сильное чувство — материнское чувство, которое присуще даже животным. Это была безумная дикая толпа. Я сама видела этих плачущих детей, из коих некоторые уже умерли, а другие еще пищали. Я сама слишком много пережила, так что совершенно перестала реагировать. Я довольно равнодушно прошла мимо них, не оказывая им никакой помощи. Убитых было в местечке около 3 тыс. чел. Особенно много погибло в синагоге, куда евреи прятались. Там было какое-то тайное место. Вошедшие в местечко бандиты узнали и стали требовать, чтобы евреи вышли из своих нор. Но напрасны были их требования, евреи не выходили. Тогда они со всех 4 сторон подожгли синагогу. Бежавшим евреям из синагоги отрубали головы. Среди этих несчастных находился местный раввин Шимон Рабинович. Окруженный со всех сторон пламенем, не имея никакого выхода, он одел на голову талес, помолился и сам бросился в огонь — так рассказывает его дочь. Мать — Тойба Рабинович, умерла от ран.

Среди жертв тетиевского погрома находилась одна женщина — Лев. Ее мужа Мойшу Лева 43 лет, бывшего мануфактуриста, убили с тремя детьми на [ее] глазах. Четвертый, еще совсем крошка, испуганный лежал на ее руках, тесно прижавшись к груди. Но злодеи не остановились, их рука не содрогнулась: они сорвали это несчастное существо с материнской груди и топором разрубили его на куски у матери на глазах. Мать была ранена, но разлучена с 4-мя детьми.

Через два месяца я возвратилась в м. Тетиев, чтобы отдать свой последний долг родителям. Местечка не узнала. Не уцелело ни одно здание. Повсюду простиралось открытое место; кое-где еще торчали обгоревшие пни и развалины, повсюду валялись ничтожные остатки имущества и целые груды костей. Лиц уже нельзя было узнать. Тел уже не было, были одни только скелеты, кости. Повсюду валялись человеческие руки, ноги, туловища. От той синагоги, которая сделалась братской могилой стольких невинных людей, остались одни колонны, все это место было завалено целыми грудами человеческих черепов, костей. Это было какое-то мертвое поле, какая-то безумная могила. Повсюду валялись остатки одежды, свитки изорванной Торы. На одной колонне возле печки с поднятыми вверх руками висел еврей. Он, как видно, хотел слезть с чердака, но его подстрелили. И он, зацепившись за колонну, так и застыл. Было что-то безумное, что-то страшное в этой фигуре.

Своего родного дома я долго не могла узнать. Все сравнялось с землей. Все было снесено с лица земли. Только по одному еще уцелевшему погребу я узнала свой дом. Я вошла в этот злосчастный погреб. Тел уже не было. Остались только черепа. И только по телу черепов узнала свои жертвы. По всему погребу были разбросаны кости. Я собрала все эти родные для меня кости в один мешок и понесла на кладбище. Там я похоронила кости своей матери Фрейды Красной 44 лет, сестры Евы — 17 лет, Тойбы — 12 лет и еврейской прислуги. Отца же похоронил крестьянин. Отдав последний долг родителям, я с оставшимися двумя крошечными детьми поселилась в Умани.

Фрума Красная.

ГА РФ. Ф. Р-1339. Оп. 2. Д. 18. Л. 59-59 об. Копия.

№ 132. Доклад следственной комиссии о погроме красноармейцами 391-го Таращанского полка РККА в м. Корсунь Каневского уезда Киевской губ. 11-18 мая 1920 г. 24 мая 1920 г.

1920 г. мая 24 дня в м. Корсунь, согласно предписаний политотдела 44-й дивизии^{218}, мы, Следственная комиссия в составе: 1) агитинструктора военсекции политотдела 44-й т. Ленмана, 2) зав. крест[ьянской] секцией т. Олейникова и 3) представителя Особого отдела 44-й т. Ланиной, приступили к расследованию бесчинств, происшедших в м. Корсунь во время погрома, длившегося с небольшим перерывом от 11 до 19 мая 1920 г.

Еврейское население м. Корсуня пострадало поголовно в количестве около 500 семейств, а русского — 20 семейств.

За 23 и 24 мая следственная комиссия зарегистрировала 184 заявления и жалобы пострадавших, 20 раненых, из коих 3 умерли от ран и случая изнасилования.

Из собранного таким образом материала следственной комиссией представилась следующая картина: 11 мая начались в местечке частичные грабежи у мирного еврейского и русского населения, и продолжались вплоть до ухода из местечка, а именно до полудня 12 мая, когда появились польские войска. Поляки пробыли недолго в местечке, до 14 мая, успев за это время избить местную охрану и двух из них даже ранить. В пятницу 14 мая, после ухода поляков из местечка, вошло несколько красноармейцев со стороны р. Рось, которые и начали грабить. Местная охрана задержала двух красноармейцев и повела в штаб 391-го Таращанского полка^{219}. По дороге группа красноармейцев разоружила охрану, освободила красноармейцев и стала избивать охрану. После этого в течение пяти дней происходили повальные грабежи, избиения, в которых принимали участие красноармейцы Таращанского полка и местные бандиты, появившиеся группами в пять, шесть и десять чел. из второй части м. Корсуня за р. Рось. Многие врывались в дома с криками: «Жиды-коммунисты, где спрятал оружие? Давай деньги!» Грабили положительно все-все; что не могли забрать с собой — ломали и разбивали. Врывались и на чердаки, и в погреба, и во многих местах раскапывали даже землю.

Наиболее характерными случаями являются следующие: 1) шесть чел. евреев от 54 до 75 лет красноармейцы арестовали, стали избивать, а затем загнали в реку Рось и, подержав их там некоторое время, выпустили, взяв у одного 3 тыс. руб. в виде выкупа и ранив другого тяжело в голову. Остальным удалось разбежаться; 2) мальчика 17 лет Длугача Г. рубили шашками, после чего он, промучившись три дня, умер в больнице; 3) старуху шестидесяти лет Резникову красноармейцы пытались изнасиловать, и один из них заставил ее целовать в ..., для чего он спустил брюки; 4) старика и старуху Брачик раздели догола, сняв у них даже рубахи, и избивали их; 5) у красноармейца Фельдмана Хаима, несмотря на то, что он показал свои документы, что он в отпуску, сняли сапоги, причем порвали его документы, крича ему «коммунист», забрали также 800 руб. керенками и ранили его в правую руку; 6) у извозчика Палинского брали несколько раз выкупы за лошадей, и когда, наконец, у него не осталось денег, забрали и лошадь с повозкой; 7) у Петрушанского, раненого белогвардейскими бандитами, красноармейцы пытались выбить прикладами две золотых коронки; 8) у водовоза старика Хромова И.А. красноармейцы забрали последние пожитки и изнасиловали его 18-летнюю дочь на глазах у родителей; 9) инвалида Каменецкого, в ответ на его просьбу не грабить его, ранили в грудь и руку. Когда его родственники повезли в больницу, появились 10 красноармейцев, между которыми были и ранившие его, и стали стрелять в раненого и сопровождавших его. Каменецкий на второй день скончался от полученных ранений; 10) красноармейца 3-го Интернационального полка^{220}, отпущенного в отпуск по ранению, лично ограбил один, по виду из комсостава, порвал его документы; 11) у вдовы Ш. Быковской, муж которой убит деникинцами, а сын служит в Красной армии, красноармейцы забрали последние пожитки; 12) к Д.Н. Фертману явилось 15 красноармейцев, один из которых, бывший на лошади, назвался украинским комиссаром Таращанского полка, и потребовали под угрозой 20 пудов муки, 15 пудов овса, 2 пуда соли, сечку и другие продукты. Населением было собрано 20 пудов муки и 20 тыс. руб. деньгами, которые и были переданы им; 13) фельдшеру т. Полищуку пришлось перенести издевательства и угрозы от красноармейцев за то, что он оказывал помощь раненым евреям, кричали ему «жидовский наймит», и один ударил его прикладом по руке; 14) ограбили также народного судью Брайковского, называя его коммунистом, а жену хотели изнасиловать, но она откупилась, дав им свое обручальное кольцо; 15) жене кузнеца Гринберга два кавалериста отрубили четыре пальца руки. Интересно отметить показания фельдшера Полищука, что после того, как он оказал ей первую помощь, он намеревался отправить ее на той же подводе в городскую больницу. В это время подъехало 7 красноармейцев, которые стали спрашивать, жидовка ли раненая. Фельдшер и привезшие [ее] больные русские стали утверждать, что она русская, но красноармейцы не поверили, и лишь после того, как это подтвердил и другой фельдшер Титаренко, красноармейцев удалось уверить, и таким образом удалось спасти больную; 16) старика X. Кармазина, два сына которого служат в Красной армии, и один из них даже в Таращанском полку, ограбили и ранили, после чего он умер, а брата его ранили в голову; 17) в доме Розы Каган два кавалериста изнасиловали женщину, отняв от нее предварительно ее грудного ребенка, и произвели разгром в квартире; 18) в доме ткача Петрушанского два красноармейца изнасиловали больную женщину, избив при этом самого Петрушанского за попытку ее защитить; 19) среди белого дня на глазах у людей два красноармейца изнасиловали женщину 18 лет, несмотря на месячное положение.

Ко всему этому следует прибавить, что большинство пострадавших не подавало заявления, опасаясь возможных последствий, и многие случаи изнасилования не зарегистрированы из весьма понятного чувства стыда и неловкости.

Следует также отметить, что погром этот носил характер определенно петлюровско-бандитский.

При следственной комиссии имеются материалы, ознакомление с коими даст хоть отчасти картины всего происшедшего. Интересным является также и заявление Ефима Ивановича Лугалича по поводу действий комиссара 1-го батальона 391-го полка Артеменко, с имеющейся при нем распиской Артеменко.

Следственная комиссия.

Члены (три подписи).

P.[S.] Следственная комиссия на основании данного материала дает соответствующие выводы:

1). Что погром частичного характера начался 11-го и полдня 12 мая, т.е. во время отступления наших войск. 2). 14-18 мая начались повальные обыски и грабежи, как красноармейцами 391-го Таращанского полка, стоявшими за р. Росью, откуда появлялись группами в пять-шесть и десять чел., так и местными бандитами, которых население узнало. 3). В одних случаях при появлении комсостава грабители разбежались, а в другом случае бывали участия комсостава, примером чего служит участие комиссара 1-го батальона 391-го Таращанского полка т. Артеменко. 4). Погром носил характер петлюровско-бандитский, это видно по тому, что, врываясь в дом, кричали: «Жид, коммунист, давай керенки». 5). Что не допускали медицинского персонала оказывать помощь еврейским жертвам, называя персонал «жидовскими наймитами».

Председатель.

Члены (две подписи).

ГА РФ. Ф. Р-1339. Оп. 1. Д. 429. Л. 30-31 об. Копия.

№ 133. Рапорт военного комиссара 131-й Таращанской бригады Бужко-Жука военному комиссару 44-й дивизии РККА с критикой выводов Следственной комиссии о погромах 391-м полком в м. Корсунь 11-18 мая 1920 г. Позднее 24 мая 1920 г.[375]

К протоколам по поводу событий в Корсуне нахожу необходимым присовокупить следующее:

1) Я о происшествии узнал 15 мая, будучи в полку, приблизительно в такой форме: говорят, в Корсуне идет грабеж и есть среди грабителей отдельные красноармейцы, как-то переходящие реку. Тут же комполка Потемкин стал принимать меры (послан был Санин, Немченко и Михайлов). Я только сказал, что самое лучшее — это сделать немедленно сбор «возможного» и «нужного» организованно. Тут же при мне пришли жаловаться из Корсуня на арест мужа и брата (были приняты меры — оказалось пустяком). На другой день узнал, что по грабителям местным, отдельным красноармейцам всех полков, и даже Богунского, пришлось открыть огонь артиллерийский и пулеметный. Я, таким образом, признаюсь, внимания на все обратил мало. В этом и есть моя вина. Командир бригады и то обратил внимания больше: он, помимо своих мер, настаивал на немедленном докладе в дивизию. Я же ответил, что напишу об этом в общем докладе.

Дальнейшие мои меры и беседы с Потемкиным сводились к тому, что ему необходимо лишиться 20 или 30 пулеметчиков и кавалеристов, но выудить всю «дрянь».

2) Объективно рассматриваю события так: таращанцы по своему прошлому достаточно отрицательно укоренились в понятиях и действиях, особенно в вопросах украинского антисемитизма и бандитизма. Те улучшения, которых мы успели достигнуть общей работой, по-моему, значительны, и почти больше, чем можно было ожидать. Но не везде успехи одинаковы, и во многих случаях незаконченного много. 391-й полк — особенно тяжелый полк. «Новое», вместе с новым комполка Потемкиным, еще не успели себя как следует закрепить, утвердить. Комсостав низший — слабый, коммунисты — особой закваски. Перевоспитание только началось, и Потемкин пока сравнительно бессилен. Отдельная активная «дрянь» (она есть) еще может появляться и при случае — действовать.

Корсунь был в нейтральной зоне. Поляки, уходя, грабили, насиловали. Город был обстрелян, несчастий много. Бандиты местные (а в каком местечке их нет, да и действуют они не иначе, как под видом красноармейцев), конечно, грабят (разведка 391-го полка доносила). Несомненно, нашлись бандиты и из красноармейцев. Дисциплина хоть при отступлении и ослабла, но до сего времени и при прохождении Корсуня части вели себя хорошо. Потому я допускал преступления только со стороны отдельных лиц.

[374] Датируется по времени образования евобщесткомовских структур на Украине.

[375] Датируется по сопредельному документу.