Книга погромов. Погромы на Украине, в Белоруссии и европейской части России в период Гражданской войны 1918-1922 гг. Сборник документов.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Остальные пункты еще не обследованы секцией. Приняты меры к скорейшему производству регистрации. Из всего вышесказанного можно заключить, что на первом плане стоит вопрос о снабжении погромленного населения одеждой, обувью и бельем. Очень остро стоит вопрос о стекле для окон, ибо приближается осень и население находится в совершенно открытых домах. О ремонте домов вопрос не так остро стоит, ибо черкасский совнархоз обещал отпустить все нужные материалы для ремонта. Вопрос о восстановлении хозяйства и о формах восстановления, по-моему, нельзя решать по заранее выработанному плану. В каждом месте приходится иначе его разрешать. Конкретно можно сказать, что трудовых артелей организовать не удастся, и, если мы хотим, чтобы та незначительная часть ремесленников, которая еще не отвыкла от своего труда, не превратилась в спекулянтов, нам необходимо поскорее их снабдить орудиями производства. Для этого нужно закупать на местах по вольным ценам орудия производства или выдавать ремесленникам деньги на приобретение таковых. Те ремесленники, которым мы уже выдали деньги, уже закупили [орудия производства]. Очень часто они покупают свои же машины у громил.

Так как в силу экономических условий мы не имеем возможности приспособить мелких торговцев к производительному труду, я считаю необходимым оказывать мелким торговцам кредитную помощь на восстановление мелкой торговли. В противном же случае нам придется всех кормить, и мы превратим десятки тысяч человек в шнореров[213].

ГА РФ. Ф. Р-1339. Оп. 1. Д. 438. Л. 54-56. Копия.

№ 41. Сообщение неустановленного лица о погроме воинскими подразделениями УНР в г. Ровно Волынской губ. в мае 1919 г. Не ранее 23 мая 1919 г.[214]

Отступление петлюровских войск из Ровно началось 20 мая в 5 часов утра. Комендантом города атаманом Кованько было предложено городскому самоуправлению принять всю власть и организовать городскую охрану для охраны города от возможных во время перехода из одной власти к другой выступлений темных элементов и грабежей. Утром 20 мая городской управой совместно с представителями совета профессиональных союзов была организована городская охрана из рабочих и городских жителей, преимущественно евреев.

К 12 часам дня город был совершенно очищен от отступивших с фронта войсковых частей, после чего комендант города вместе со своей сотней оставил город, расклеив по городу объявления, что власть переходит к городскому самоуправлению, коему разрешено организовать резерв милиции для охраны города.

Весь день 20-го и ночь 21-го прошли спокойно. Город охранялся отрядами городской охраны, в течение всей ночи не было ни одного ограбления. 21 мая в 4 часа дня в штабе городской охраны были получены сведения, что со стороны Здолбуново к Ровно приближается конный отряд неизвестных всадников. Для встречи их сейчас был выделен особый отряд в 100 чел., который направился по направлению к той стороне, откуда ожидалось прибытие неизвестных. За городом действительно [отряд самообороны встретился] с отрядом всадников в 60 чел., которые объяснили, что они являются кавалерийской частью петлюровской армии и опоздали с отступлением с фронта, теперь же они направляются в Дубно, куда и отступили все петлюровские войска. Получив эти объяснения, охрана пропустила кавалеристов и направилась обратно в город.

Во время переговоров между кавалеристами и охраной к вокзалу со стороны Здолбуново подъехал петлюровский бронированный поезд «Стрелец»^{108}. Сейчас же по прибытии этого поезда 80 чел. из команды, прибывшие с поездом, вместе с двумя офицерами, вооруженные ручными гранатами, винтовками и револьверами, направились в город. На углу Директорской улицы солдаты эти встретились с возвратившимся в это время с переговоров с кавалеристами отрядом городской охраны. Один из офицеров «Стрельца» приказал начальнику остановить отряд, после чего им было объявлено начальнику охраны — члену городской управы Барцинковскому, что он назначен высшими украинскими властями комендантом боевого участка Ровно-Здолбуново, а потому он приказывает ему, Барцинковскому, последовать вместе со своим отрядом на вокзал.

На вокзале начальник охраны Барцинковский был приглашен в один из вагонов «Стрельца», где одним из находившихся там украинских офицеров было ему сообщено, что, по полученным украинскими властями сведениям, в Ровно местные большевики вооружились с целью задержания отступающих с фронта. Объяснения члена городской управы Барцинковского, что задержанный отряд является не большевистским отрядом, а отрядом городской охраны, находящимся в ведении городского самоуправления и разрешенным комендантом г. Ровно для охраны порядка и спокойствия во время перехода от одной власти к другой, ни к чему не привели. Задержанный отряд городской охраны был по приказанию командира «Стрельца» выстроен на рампе вокзала в два ряда, после чего за ним был подведен бронированный локомотив, 4 пулеметных дула которого направились на выстроенных охранников. Продержав охрану в смертном ужасе с полчаса, за время которого начальник охраны Барцинковский не был выпущен из вагона «Стрельца», командир тогда распорядился о разоружении охраны. Охрана была разоружена и после карманных обысков, за время которых у многих из охраны были отняты ценные вещи, освобождена.

Разоружение городской охраны произвело на жителей города удручающее впечатление. Сразу почувствовалось, что на город надвигается опасность и что сегодня ночью не миновать погрома. Город в течение получаса приобрел совершенно другой вид: из живого, шумящего превратился сразу в словно вымерший. На улице уже в 6 часов вечера нельзя было встретить ни одной живой души. Магазины все были закрыты. Жители заперлись в квартирах, боясь выйти на улицу. В эту ночь никто из жителей не разделся, ложась спать, ибо всем было ясно, что ночью будут грабежи.

Начиная с 12 часов ночи по некоторым улицам города, в особенности на Воле, начались повальные грабежи. Прибывшие на броневом поезде «Стрелец» солдаты ходили из дома в дом, где грабили деньги, ценности, одежду и разного рода имущество. На крики ограбленных никто не мог прийти на помощь, ибо никто не решался [оставить] свой дом, зная, что через несколько минут то же самое случится и в его доме. В некоторых домах жители всего дома собирались в одну квартиру, где образовывали одну общую семью, прислушивавшуюся [к крикам] ограбленных соседей, но ничем не имея возможности оказать им какую-либо помощь.

Дождавшись рассвета, группа еврейских молодых людей, находившихся тогда в одном помещении, вооружилась и решила оказать грабителям противодействие. Собравшись около 10 чел., они отважились на Воле вступить в перестрелку с бандитами, оперировавшими в их районе. В течение получаса этой группой были очищены от бандитов Дубенская, Александровская, Новаковская и часть Б[ольшой] Минской улицы, причем двое из солдат-бандитов были пойманы и расстреляны. Выступление этой группы ободрило население, жителей-мужчин прилегаемого района, и понемногу группа эта превратилась в отряд самообороны, который разделился на несколько отрядов в 6-8 чел., распределенных по всему предместью Воли.

Организовавшаяся таким образом на Воле самооборона принудила бандитов отступить к своему поезду, откуда через полчаса были высланы на Волю более сильные отряды грабителей, которые вступили в бой с самообороной. Чтобы помочь бандитам прогнать самооборону, с поезда начали обстреливать Волю. Понятно, что перед такой силой самооборона не могла устоять и вынуждена была отступить в беспорядке. Рассеяв самооборону, бандиты опять бросились грабить квартиры и магазины. Все большие магазины были разгромлены и товары увезены на вокзал в бронированный поезд. Во время грабежа было убито несколько человек, совершенно несостоятельных, которых бандиты убили только потому, что у них нечего было грабить.

Грабежи и убийства продолжались все утро 22 мая. В 12 часов дня в город вернулся с сотней бывший комендант города Кованько, находившийся в Дубно. Он узнал о беспорядках в Ровно и поспешил спасти жителей от погромщиков. С прибытием коменданта грабежи прекратились. Солдаты «Стрельца» поспешили в свой поезд, не успев распространить свои действия на остальную часть города, кроме Воли. Комендантом сейчас же по его прибытии [был] издан приказ о расстреле всех задержанных грабителей, однако никого из грабителей задержать не удалось, ибо все они тогда уже были в своем поезде.

Возвращение коменданта успокоило население, и жители решились выйти из своих квартир, чтобы узнать, что творится в соседних домах. Иные даже решились пробраться в другие части города, чтобы узнать, кого ограбили [и] т.д.

В 5 часов вечера стало известно, что солдаты бронированного поезда собираются произвести нападение на прибывшего коменданта. Известие это вызвало тревогу у всего населения, ибо было ясно, что тут бандиты затевают новые грабежи. Ночью солдаты бронированного поезда действительно пробовали было арестовать коменданта, но получили отражение со стороны комендантской команды. Ночь прошла сравнительно спокойно, без эксцессов.

23 мая утром комендант объявил, что он со своей командой оставляет город, ибо получили сведения, что большевики приближаются к городу. Бронированный поезд после оставления комендантом города все еще находился у вокзала. Население беспокоилось за сегодняшнюю ночь.

В 3 часа дня к городу подошли первые отряды большевистских войск, которые завязали бой с бронированным поездом и заставили его покинуть город. Со вступлением большевистских войск население успокоилось, и жизнь начала входить в нормальную колею.

ГА РФ. Ф. Р-1339. Оп. 2. Д. 18. Л. 60, 67. Копия.

№ 42. Сообщение уполномоченного Э. Скляра с приложением письма Миши (фамилия не установлена) о налете отряда Лисицы на д. Тростяницу Радомысльского уезда Киевской губ. 24 мая 1919 г. Не ранее 24 мая 1919 г.[215]

Показание о налете банды Лисицы^{109} на д. Тростяницу Радомысльск[ого] уезда Киевск[ой] губ.

Вечером 24 мая сего г[ода] в означенную деревню прибыл вооруженный отряд из 20-25 чел. и, собрав сход крестьян, приказал им не препятствовать их насилиям над еврейской семьей, проживающей там. Тотчас же они ворвались в дом еврея и перебили всю его семью.

Имена убитых следующие:

1. Гершко Хазанович 85 лет

2. Ривка, жена его 84 г.

3. Эля Хазанович (сын) 45 лет

4. Бруха (жена его) 40 лет

5. Соня (ребенок их) 13 лет

6. Хазанович Лев 43 г.

7. Берта (жена его) 38 лет

[213] Бродяга, опустившийся человек (идиш).

[214] Датируется по содержанию документа.

[215] Датируется по содержанию документа.