Они обнялись, крепко и тепло. Нисаба закрыла глаза, улыбнувшись. Кейт сделала то же самое.
Потом, освободившись от объятий, Кейт обежала взглядом всех присутствующих, не обнаружив Джи’Зирра.
– Где Джи’Зирр? – спросила она у Нисабы.
– Я не знаю, – ответила каджитка, так же осматриваясь.
– Ладно, пойду поищу его, – улыбнувшись, сказала Кейт и, оставив свою кружку на пне, стала удаляться, растворяясь в толпе нордов.
Джи’Зирр стоял на опушке леса, скрывшись в завесе деревьев. Держа в лапе меч, он сделал им мах, беспокоя траву. Потом ещё один, глядя себе под лапы. Каджит не услышал, как позади появилась Кейт. Она молча наблюдала за ним, а потом спросила:
– Что ты здесь делаешь?
Каджит обернулся ни сразу. Остановив свой очередной мах клинком по воздуху, он опустил лапу вниз.
– Готовлюсь, – сказал он, медленно повернувшись к Кейт.
– К чему? К тому, чтобы снова отнимать жизни? – спросила каджитка.
– Это другое, Кейт, – сказал Джи’Зирр. – Да, в последнее время мы не вылезаем из лужи крови. Постоянно проливаем её. Но это другое… Не такое, как то, что ждёт нас впереди.
– Что ты имеешь в виду? – спросила Кейт, не спеша подойдя к каджиту.
– До этого времени мы сражались с исчадиями, убивали их, хотя я не уверен, что они живы были вообще. Возможно, у них и сердца нет. Их поддерживает только чёрная магия, даёт им «жизнь», если так её назвать можно. Это пустая оболочка из плоти, – сказал Джи’Зирр, глядя Кейт в глаза. – Но завтра… мы будем убивать живых людей, у которых есть сердце и душа. У которых семья и дети есть. Завтра кто-то останется вдовой, кто-то может сиротой стать. А те люди, что маршируют к стенам, вовсе не хотят убивать. Просто, это их долг, а не желание или смысл жизни. Вот в чём дилемма. Скажи, ты готова убить того, кого дома ждут родные?
Каджит приблизился к ней, посмотрел в её жёлтые глаза с узенькой оранжевой полоской вертикальных зрачков. Эти глаза были необычными.
Каджитка не ответила, лишь отвела взгляд в сторону.
– Я не знаю… – прошептала она. – Всё это время я жила лишь желанием выжить… Сложно объяснить. Я не знаю, что сейчас во мне творится… Но тогда я убивала ради того, чтобы выжить, защитить тех, кто мне дорог. А сейчас мы идём на войну, и я не знаю, зачем мне убивать… Какая цель? А если не убью я, то убьют меня. Получается, завтра я должна делать то же самое, что и всегда. Стараться выжить, но не прячась среди спин тех, кто идёт на войну с целью, а сражаясь вместе с ними… Это очень сложно, Джи’Зирр, идти на войну, не имея цели… Но мы должны поставить её себе. Мы должны выжить завтра и сражаться вместе, чтобы помочь друг другу достичь этой цели.
Она посмотрела на него. Каджит был лишь немного старше Кейт, но такой же легкомысленный, как и она.
Повисла тишина, лишь слышны были смех и голоса в лагере, что скрылся за стеной деревьев. Здесь, на опушке, они были вдвоём.
– У тебя красивые, необычные глаза… – произнёс каджит, глубоко дыша.
Он выронил меч, обхватил её за шею, поцеловал. Кейт не ожидала этого, но не отринулась, не убежала, а ответила, очень горячо, очень машинально. Она прижалась к нему, обхватила его плечи своими руками, подпрыгнула, обвела своими стройными ногами в кожаных высоких сапогах его бёдра. Он обхватил её за талию, подался вперёд, уложил на траву, навис. Каджит чувствовал, как возбуждённо она дышит, сжимая его плечи своими тоненькими пальцами, жадно кусая его губы и воссоединяя их языки в страстном танце.
Он начал быстро распутывать узлы на её кожаном нагруднике. Потом ослабил узлы на белой кофточке. Приподнял её, обнажил плечи, спину, освободил её тело от одежды. Кейт ответила взаимностью. Всё происходило быстро. Они не спешили, но не могли медлить, ибо хотели этого вдвоём. Здесь, вдали от всех глаз, среди деревьев и под покровом ночных светил.
Джи’Зирр вновь уложил её. Он придал опалённым дыханием её шею. Она запрокинула голову, сладко простонала. Его губы прошлись по её груди, нежно лаская её. Кейт выгнулась, провела всё ещё одетой в кожаный облегающий сапог стройной ногой по его бедру. Потом резко перевернулась, уложила его на спину, взобралась на него, страстно поцеловала. Каджит сжал её ягодицы, очень крепко. Они этого хотели. И сейчас сделают это.
Нисаба шла медленно, держа Тхингалла, что сильно шатался, под лапу. Они гуляли по лесу, далеко не отходя от лагеря. Был свежий, прохладный воздух, слабый ветерок, что заставлял деревья легко колыхаться, шумя листвой, напевая паре свою природную серенаду.
Нисаба улыбнулась, глядя на Тхингалла. Никогда раньше она не видела его пьяным и сейчас он показался ей забавным.
– Н… Нисаба, – сказал он, остановившись и посмотрев на неё. – Сей…сейчас ссамэ…с…мое время, пока мы одни…. Я люблю тебя… – с трудом проговорил каджит, ловя каждое слово на вдохе, глядя на неё своими опьянёнными от эля и чувств глазами.
Она усмехнулась. Очень слабо, но очень искренне.
– Я знаю. Я тоже люблю тебя, Тхингалл.
Потом она обняла его, прижалась лицом к его груди. Он обнял её и прижал к себе.
Они стояли долго, не говоря лишних слов, ибо общались касаниями, дыханием и чувствами. Каджит посмотрел на небо.
– Ярко горят… Это надежда горит, Нисаба. Н… надежда на благополучное завершение всего этого… Всей этой тьмы, что окутала нас. Свет надежды развеет её, укажет нам дорогу…