– Ты готова? – спросил каджит, прошептав ей эти слова на ухо.
– Не думаю, что готова убить человека… – призналась Нисаба, опустив глаза. – Мне страшно, Тхингалл. Я боюсь и признаю это. Пусть тебе стыдно, но…
– Мне не стыдно, – оборвал её Тхингалл, развернул к себе. – Поверь мне, я тоже боюсь. Но я воплощаю свой страх в ярость и силу. Делай так же. Не отходи от меня ни на шаг. Я защищу тебя, даю слово, – после этих слов Тхингалл медленно поцеловал её. Нисаба обняла его и ответила на поцелуй.
Джи’Зирр шёл рядом с Дро’Заримом. Делал он это уверенно, однако ноты сомнения в правильности того, к чему он морально настраивался, терзали его мысли до сих пор. Им вернули их оружие, которые отобрали после того, как схватили и приволокли сюда. Дро’Зарим не убирал лапу с рукояти своего меча.
С ходу к ним присоединилась Кейт. Она шла уверенно, практически порхала. Посмотрев на Джи’Зирра, каджитка улыбнулась. Они шли уже трое. Прошли мимо палатки, где были Джи’Фазир и Ра’Мирра. Не остановились, ибо не было времени. Лишь коротко кивнули. Те осыпали их вслед напутствующими словами, предостерегая от гибели, а Ра’Мирра и вовсе расплакалась.
– Да хранит вас всех сегодня С’рендарр… – сказала она, смотря вслед уходящим каджитам.
Тхингалл с Нисабой подошли к М’Айку. Каджит в жёлто-оранжевой монашеской рясе с капюшоном находился возле так называемого полевого лазарета, где и сейчас уже находились раненые. Они, перебинтованные от пояса и до самой макушки головы, получили ранение в одной из многочисленных стычек ранее.
– Ну, как ты? – спросил Тхингалл.
– Не уверен, что могу сказать точно. В животе беспокойство. Такое происходит, когда нервничаешь, – ответил М’Айк, скрестив лапы на груди. – Я не буду в самой гуще сражения, но от этого не легче. Очень сильно каджит переживает. За вас, за нас. Вернитесь целыми, и чтобы мне не пришлось лихорадочно стараться вытащить вас с того света.
– Даю слово, друг мой, – сказал Тхингалл, улыбнувшись и положив лапу на плечо каджиту, – что меня ты лечить не будешь. Как и Кейт, Нисабу и других. Все мы переживём этот день.
– Я верю в это, – сказала Нисаба, крепко сжимая эфес своего нового меча, что свисал у неё в ножнах на поясе, полученного от здешнего кузнеца.
М’Айк Лжец посмотрел на неё, слегка улыбнувшись.
– Не верь, каджитка, а делай так, чтобы это случилось. Даже когда кажется, что всё потеряно, – сказал он.
Барабаны били в ритм. Пехота шагала в такт. Над их головами, облачёнными в кольчужные закрытые стальные шлемы яйцевой формы, навершии которых сужались в тонкие поблёскивающие иглы, веяли на утреннем ветру большие стяги синего цвета с изображением ощерившегося в профиль медведя – герба Истмарка. Слева от пехоты ехала кавалерия, ведомая ещё одним вожаком. Он был братом Галмара, прибывшим со своим конным войском прямиком из Виндхельма.
Эта земля стала огромным полигоном, на котором развернулась многотысячная армия Сопротивления. Установили большие осадные катапульты. Вопреки ожиданиям Галмара, их подвезли куда раньше, чем планировалось. Катапульт всего было три и установили их на невысоком холмистом возвышении в линию не далеко от того места, где сопротивленцы формировали свой боевой строй. Рядом с ними, к каждой, были приставлены охранительные гарнизоны из части пехоты и кавалерии.
Основная сила выстроилась в несколько шеренг, заняв собой и дорогу, и весь лагерь, и остальные ближайшие клочки земли. Вожаки стояли впереди всех. Все были на конях. За ними пехота. В первых линиях стояли наши каджиты, рядом, друг с другом. Каждый из них волновался, тяжело испуская из груди дыхание, глядя вперёд, за горный горизонт, за скалы, за которыми виднелся высоченный дворец, обнесённый высоченными дубовыми частоколами вокруг него.
За ними были шеренги. Огромные полосы синеватого цвета с отблескивающими утренние лучи солнца стальными иглами на навершиях стальных серебристых кольчужных шлемов. Они были сильно отполированы. Ранее такого не делалось, ибо так было сделано специально, чтобы запачкать чистую кольчугу кровью своих врагов. И все Братья были настроены на это.
К ним на своём чёрном мерине выехал Галмар. Норд был во всеоружии. За ним расстилались поля ферм, изрезанные овраги, мелкие ручейки, восходил над скалами Драконий Предел – дворец, стоящий на холме. У его подножий расстилался большой город.
Прямо по курсу был Вайтран. Была их цель.
Галмар осмотрел каждого солдата. За ним были слышны барабаны. Имперский легион приближался, не менее чётко шагая в такт под удары.
Солдаты молчали. Все, как один, облачённые в кирасы, спрятавшие свои грозные лица под шлемами. И только каджиты отличались, вырисовываясь из всей этой сине-блеклой картины.
Загромыхали осадные орудия. Горящие снаряды огненным дождём полили поля Вайтрана, оставляя за собой лишь хаос и разрушение, сжигая траву и всё, что стояло у них на пути.
Галмар посмотрел на то, как поля накрывает нескончаемый пожар, как камни бьют по тем местам, мимо которых нерушимо шёл строем имперский легион, подгоняемый громким гудением рога и приказами своих военачальников.
Переведя взгляд на своих солдат, Галмар начал:
– Час настал, воины! Они – предатели и изменники, скрывшиеся за стенами города – говорят, что наши идеалы лживы. Что мы не более, чем воры, головорезы и убийцы! Но, нет! Мы – крестьяне! Мы – ремесленники! Мы – сыновья и дочери служанок, лавочников и солдат! Мы – сыны и дочери Скайрима! И мы с вами добились столь многого, потому что наше дело правое. Потому что мы боремся, как один. И потому что наши сердца рвутся от гнева!
Послышались выкрики солдат. Столь энергичные и громкие, как шум и атака огненного дождя с небес, что извергали стоящие на холмистых возвышениях осадные машины.
– Для своей страны! Для всех истинных нордов Скайрима! – кричал Галмар сидя верхом на своём мерине.
Каджиты молча внимали его воодушевляющей и пламенной речи. Тхингалл посмотрел на Нисабу, взял её за руку, слабо сжал. Каджитка посмотрела на него, слегка улыбнулась.
– Стены Вайтрана высоки, но они стары и выкрошены, подобно Империи, чей легион охраняет их! Смотрите, их копья, вздымаясь, направленны в нашу сторону. Они идут под барабаны, дабы, насадить на нас оковы и поработить, заставить гнить в своих ямах, подавить нашу волю и свободу в наших сердцах! Они построили вокруг города баррикады, дабы задержать нас, но мы прорвёмся сквозь них и сквозь имперцев, что тучей надвигаются на нас, предвещая великую грозу!
Вновь послышались выкрики, ещё громче и ещё уверенней.